Странствия Игорца

Странствия Игорца

Игорец. Тайная планета клонов
Все неоднократно слышали о похищении людей инопланетянами. Расскажу об одном из них и его последствиях. На планете Земля в одном российском городке проживал некий Игорь Писюлев. Это был здоровенный парень тридцати с небольшим лет, тупой как пробка, ленивый, и, кроме этого, ничем не примечательный. Он был женат на женщине старше его на десять лет, которая вынуждена была содержать его, так как главный жизненный принцип Игоря заключался в том, чтобы работать как можно меньше, а в идеале и вовсе ничего не делать.
Этого правила, он строго придерживался с тех пор как стал взрослым и женился. Он считал себя писателем и философом, хотя не создал ни одного учения и не написал ни одной книги (слава Богу!). Вся его литературная деятельность заключалась в регулярном просматривании разных книг и оставлении на их полях неких таинственных знаков, понятных только самому Игорю, кроме того, у него была привычка добавлять почти ко всем существительным и даже к некоторым именам суффикс – ец или – ица. Он считал, что так круче. К примеру, он называл пиво – «пивцо», сигарету – «сигаретица», вместо фильм, говорил «фильмец» и т.д., и даже свое имя он произносил как «Игорец». Так все знакомые его и называли.
Он регулярно брал из небольшой зарплаты супруги некоторую сумму денег на приобретение новых книг, сигарет и еженедельного посещения бани с последующим обязательным распитием пива в компании таких же «непризнанных писателей и философов», как и он сам.
Такая жизнь очень даже устраивала Игоря, но, в конце концов, и у его тихой и скромной жены лопнуло терпение, и она пригрозила, что если он не устроится хоть на какую-нибудь работу, то она его выгонит. Игорь страшно рассердился и ушел, хлопнув дверью. Через несколько минут он вернулся и прочитал жене долгую лекцию о том, что он гений, величайший философ на земле, и отправлять его на работу – величайшее преступление против человечества и принципов гуманизма, но раз его жена такая жестокая, бесчувственная и корыстолюбивая, то он будет вынужден идти работать, как простой смертный.
Месяц после этого он продолжал валяться на диване, как ни в чем не бывало, но жена напомнила о его обещании. Игорь страшно обиделся, оскорбился, и на следующее утро с гордым видом пошел искать работу. Поиски продолжались полгода. Его то не устраивала зарплата, то не нравилось начальство, были разные причины, по которым приступить к работе было невозможно. В конце концов, он заявил, что в этом городе найти работу, достойную его талантов невозможно, и он принял решение уехать на заработки в Москву.
Денег на дорогу не было, и он решил добраться автостопом. Знал бы он, что все это время, пока он делал вид, что старается найти работу, что за ним следили две пары внимательных и очень необычных глаз! Это были хорошо известные в двух Вселенных космические контрабандисты, Шпокси и Чмокси. Внешне они были похожи как близнецы, хотя даже не были родственниками. Это были представители так называемой расы «зеленых человечков». Небольшого роста, с огромной пучеглазой головой, мерзким жабьим ротиком на худом лице и тоненьким зеленым тельцем. Их руки с длинными пальцами с присосками на конце больше напоминали лягушачьи лапки, а тощий зад украшал длинный ящеричный хвост, волочившийся по земле. Они и в самом деле были холоднокровными рептилиями, эволюционировавшими до разумных существ, и опередившими в своем развитии нашу цивилизацию на много тысяч лет.
Итак, Шпокси и Чмокси следили за Игорцом не из праздного любопытства, у них была определенная цель. Надо было обеспечить новый межгалактический склад контрабандных товаров дешевой рабочей силой. После очередного подорожания электроэнергии роботы стали обходиться слишком дорого. И сообразительный Чмокси предложил партнеру замечательный по простоте и эффективности план, Шпокси с радостью его одобрил. Оставалась какая-то мелочь, отловить некую особь, обладающую ходильными и рабочими конечностями, непритязательную к еде и условиям содержания. Пересмотрев каталог множества разнообразных разумных видов, приятели остановили свое внимание на представителях человеческой расы.
– Это то, что надо! Две ходильные лапки, две рабочие, два глаза, один рот, хвоста нет – ничего лишнего. Вполне годится для примитивной работы. Жрет практически все, пьет любые жидкости, даже от спирта не дохнет, выносливый! – радовались контрабандисты. Решение было принято, и на следующий день Шпокси и Чмокси уже шастали по земному городишке, в поисках подходящего субъекта. Игорца приметили сразу, он шатался без дела по улицам почти целый день, курил, жрал хот-доги и пил пиво. Кроме того он отличался богатырским телосложением и широкой красной рожей, эти особенности его внешности они посчитали за признаки отменного здоровья, тем более что он съел подряд три хот-дога, запил бутылкой пива и даже не получил расстройства желудка.
– То, что надо, здоровый и сильный как лось, ничем не занят, его даже никто не хватится, завтра будем брать! – сказал Шпокси. Чмокси одобрительно закивал тяжелой башкой на тонюсенькой шейке.
И вот на следующий день они спрятались на обочине шоссе в густом кустарнике, там же припарковали свою тарелку, тщательно замаскировав ветками. Все было готово, ждали только Игоря. Шпокси и Чмокси надели человеческие костюмы из пластиплоти, в которых вполне могли сойти за невысоких мужчин.
- Идет, наконец-то! – заметил бредущего по шоссе Игорца глазастый Чмокси, выходим! Инопланетяне степенно вышли навстречу придурку и вежливо поздоровались.
- И вы здравствуйте, коли не шутите! – широко улыбаясь, сказал Игорь.
- Куда путь держите? – поинтересовался Шпокси.
- В Москву-столицу, работу искать и Кремль посмотреть, - ответил он.
- Так мы как раз туда едем, мы там работаем, у нас оптовый склад, пойдешь к нам работать? – весело спросил Чмокси.
- А зарплатица у вас большая? Я не какой-нибудь лох, чтобы за бесплатно трудиться, - заметил землянин.
- Не беспокойтесь, зарплату хорошую дадим, жильем и питанием обеспечим, вы что любите есть? – интересовался Шпокси.
- Я-то котлетицы люблю, сосиски, кашицу гречневую, творожец, пивцо и чай с конфетками,- широко улыбаясь, доложил Игорь.
- У нас много всего, и такие продукты найдутся, ни в чем не будет отказу, - хвалился Чмокси.
- Чего зря воздух колебать лишними словами, идемте в машину, пора ехать, - сказал Шпокси.
- А где машиница ваша, я ее не вижу? – удивился Игорец. В этот момент Чмокси изо всех сил ударил землянина лопатой по башке, тот потерял сознание и тяжело свалился на землю. Слабосильные рептилии с большим трудом потащили здоровенного парня к тарелке. До чего ж  тяжелый!
Через несколько минут Игорец очнулся в инопланетной медицинской лаборатории, над ним колдовали несколько рептилий в белых халатах и защитных марлевых повязках на лицах.
- Ой, что это? Я не хочу в больницу,- заревел землянин и попытался вырваться, но не тут – то было, он оказался накрепко привязанным к лежанке.
 - Ничего страшного, вам только сделают прививку, а потом вы будете отдыхать с дороги, а завтра приступите к работе, - сказал Шпокси, стоявший за спинами медиков. Землянину что-то вкололи, и он крепко уснул.
- Материал для клонирования получен, господин Шпокси – доложил старший лаборант: « Десять тысяч клонов будут пригодны к эксплуатации через сто двадцать стандартных суток, что делать с исходным экземпляром, заморозить?»
- Пусть спит, пока созревают клоны, а затем будет работать с остальными, он ничем не лучше и не хуже других, - приказал контрабандист.
Пока в лабораториях в прозрачном питательном растворе росли и развивались клоны, роботы достраивали здание невиданного по размерам склада и десять корпусов общежитий для будущих работников. Каждое жилое здание было рассчитано на тысячу человек и состояло из одиннадцати  этажей. На первом находилась столовая, баня и прачечная, остальные предназначались для спален. Каждая спальная комнатка была по размерам и меблировке похожа на железнодорожное купе, только вместо двух спальных полок было по три, друг над другом. У окна – откидной металлический столик, над ним вместо окна – телеэкран, у стены, противоположной кроватной – небольшой диванчик. Вот и вся нехитрая обстановка для трех жильцов.
Столовая на первом этаже была просторной. В ней стояло множество одинаковых металлических столиков, рассчитанных на четырех человек, широкой и длинной барной стойки, за которой распоряжался робот-раздатчик.
Меню было небогатым, зато в точности отвечало запросам Игорца: котлеты, сосиски, творог, гречневая каша, конфеты в пестрых обертках. Из напитков зеленый чай с сахаром и пиво. Сигареты решили не завозить, опасались пожаров.
Прошло что двадцать стандартных суток с тех пор, как Игорь попал в лапы контрабандистов. Стройные колонны клонов, одетых в одинаковые синие комбинезоны поверх серых толстовок, в синих же бейсболах на головах торжественно шествовали к месту постоянного проживания. Их сопровождали приветливые хозяева Шпокси и Чмокси, а так же роботы-надзиратели. Игорец шел в колонне, как все, и даже не подозревал, откуда взялись эти парни, такие здоровенные и похожие друг на друга.
Его поселили в «купе» на третьем этаже с двумя другими рабочими. Землянин широко улыбнулся и поздоровался за руку с обоими, они сделали то же самое. Игорь! – представился он, они представились также.
Вот и славно, тезки собрались, - обрадовался Игорец.
«Хорошие ребята, братья, наверное, кого-то они мне напоминают»,- подумал он.
На следующее утро их разбудил вой сирены. Но по многолетней привычке, Игорец отвернулся к стене, укрылся с головой и продолжил спать. Его соседи поступили также.
В «купе» ворвался робот-надзиратель и без лишних разговоров дал всем троим хорошую встряску электрошокером. Рабочие в ужасе вскочили с кроватей, причем, который спал на верхней полке, свалился на пол и здорово ударился.
– Ээээээ, что случилось? Что вы со мной делаете! Это нарушение прав человека! – возмутился Игорец.
- Третья смена умывается, одевается и идет в столовую завтракать,- невозмутимо проскрипел надзиратель, - первый месяц питание бесплатное, питание бесплатное!
Игори вскоре дружной толпой спустились на первый этаж в столовую, там их ждал завтрак, аккуратно разложенный на столиках.
– В вашем распоряжении десять минут стандартного времени,- объявил робот-раздатчик: торопитесь принять пищу, торопитесь, торопитесь…
Игорец привык завтракать очень долго, с чувством, с толком. Обычно он это делал удобно сидя на диване перед телевизором. Он не спеша, подносил ко рту бутерброд, но, увидев что-нибудь интересное на экране, клал обратно на тарелку, потом отпивал глоток чая и долго держал во рту, не торопясь проглатывать. За десять минут он успел только понюхать сосиску и попробовать чай, как и остальные рабочие. Но время истекло, надо было идти работать, здешнее начальство шутить не собиралось.
Недовольная толпа рабочих проследовала на склад под пристальным наблюдением роботов-надзирателей…
Работа оказалась несложной: разгружать и загружать транспорт, развозить товар, упакованный в коробки по разным отделениям склада, Игорцы вполне справлялись, никаких передышек и перекуров не допускалось, если кто-нибудь пытался отойти или присесть, его тут же ждал неслабый разряд от надзирателя.
Каждые три часа делали перерыв на посещение туалета и кормление в столовой. В следующие разы Игорцы стали порасторопнее и вполне успевали перекусить, трудовой день длился двенадцать часов, после чего рабочих накормили ужином и развели по их комнатам. Перед сном можно было посмотреть фильм по телевизору. Это была старая советская комедия «Кубанские казаки», Игорцы с интересом уставились на экран и досмотрели фильм до конца, после чего надзиратели объявили отбой…
Так день за днем и месяц пролетел. Ежедневно все проходило по одному и тому же сценарию: подъем, завтрак, работа, «Кубанские казаки» и отбой. Выходных не было, Игорцы просились погулять по Москве, посмотреть Кремль, но им категорически отказывали.
– Вот месяц в Москве живу, света белого не вижу, так Кремля и не видел-, роптал Игорец.
Знал бы он, что находится не в столице нашей Родины, а и вовсе на другом конце Вселенной, на тайной планете подлых контрабандистов Шпокси и Чмокси. Да даже если бы и сказали ему, то не поверил бы…
Ровно через месяц стандартного времени наступил единственный выходной, он же банный, он же день зарплаты. В это утро Игорей никто не будил, и проспали они до двух часов дня, пока они спали, роботы успели нанести каждому рабочему идентификационный номерок на левую ладонь и  разместить в коридорах зарплатные автоматы. Там каждый мог получить наличные, предъявив автомату цифры на руке.
- Вот они новые российские рублики! Какие красивые! Котлетки, сосисочки нарисованы, а на других конфетицы и чаек в стаканчике, до чего додумались! Все о нас заботится государство Российское, дай Боженька здоровьица президенту Путину! – обрадовался Игорец.
Откуда ему знать, что это Шпокси и Чмокси проявили заботу и создали такие деньги специально, чтобы рабочие могли получить в столовой именно то, что нарисовано на банкнотах, не создавая лишней путаницы и проблем из-за тупости Игорца и его клонов.
После того, как приступ радости у рабочих прошел их построили в колонну и отвели в баню, где выдали по березовому венику и тазику. Грязную одежду сняли и отвезли в прачечную. Про баню сказать особенно нечего, она почти ничем не отличалась от земной, даже кафель на стенах был отбитый и страшный, но это Шпокси и Чмокси сделали не по-скупости, а просто они подумали, что так полагается. Единственно, что березовый веник, только внешне был березовым, а на деле оказался пластиковой подделкой, но тут уж ничего не поделаешь, на Тайной Планете не то что березки не росли, а вообще не  могло быть никакой растительности.
Игорцы помылись на славу, оделись во все чистое и пошли в столовую. Там по случаю выходного появилось пиво в изящных темных бутылочках, они набрали таких бутылочек на все имеющиеся талоны, а к ним сосисок, котлеток и даже конфет в пестрых обертках. Словом, оторвались ребята. Разумеется, все веселье закончилось всеобщим мордобоем, и разбушевавшихся Игорцов после хороших ударов током надзиратели разволокли по койкам.
С тех пор Шпокси и Чмокси изъяли пиво из рациона навсегда. Долго после этого случая рабочие бегали во время перерыва в столовку и шепотом спрашивали у раздатчика: «Пивцо-то не завезли?» На что тот вполне серьезно отвечал:  «Пока нет, ждите!»
Однажды Игорец вспомнил, что у него есть жена, которая, наверное, волнуется, и что неплохо было бы написать ей письмо. Он подошел к надзирателю и спросил, как отправить письмо, тот ответил, что все узнает у господина Чмокси, и ответит Игорцу завтра.
На следующее утро в коридорах появились синие ящики с белой надписью «почта», точь-в-точь как земные, но отличались они тем, что почтальон никогда не вынимал из них корреспонденцию, а всунутые туда бумажки попадали прямиком в отопительную систему, тем самым служили на благо обитателям Тайной Планеты. Но рабочие этого не знали, и каждый из них написал по письму и отправил любимой жене. Разумеется, во всех письмах текст был идентичный:
Ну, здравствуй, Олюшка! Как делишки? У меня все хорошо, работаю, деньгу зашибаю. Скопил заначку. Очень соскучился по тебе. Наверное, скоро приеду. Жди меня и я вернусь. Твой Игорец – удалой молодец. Все, пока.
Одно такое письмецо усердный надзиратель стащил и принес господину Шпокси. Старый контрабандист отличался завидной сообразительностью, он понял, что если у Игорцов остаются лишние «деньги», то неплохо было бы их изымать, а затем выдавать опять рабочим в виде зарплаты.
С самого начала было задумано, что всю выданную денежную массу рабочие будут проедать в столовой, и таким образом деньги совершат круговорот и вновь вернутся к ним в виде следующей зарплаты, но Игорцы оказались экономными, они тратили лишь около половины получки, а остальное припрятывали. И надо было постоянно допечатывать недостающие дензнаки. Это был лишний расход. Тогда Шпокси додумался прислать Игорцам по такой депеше, якобы от жены.
Ну, здравствуй, Игорец – удалой молодец! Как делишки? Я тебя очень люблю, скучаю. Пришли денег! Олюшка.
Разумеется, перед этим во всех коридорах появились автоматы с надписью «для денежных переводов». Так хитроумный Шпокси изъял у тупоголовых рабочих все их сбережения. Теперь каждый раз, в день зарплаты Игорцы усердно посылали деньги своим Олюшкам.
Так вот они жили и работали день за днем, смотрели «Кубанских казаков», спали и ели, и были вполне довольны жизнью. Все было хорошо продуманно, рассчитано, очень экономично и выгодно для Шпокси и Чмокси. И продлилось бы существование Тайной Планеты долгие века и даже тысячелетия, если бы не Тарики Гиро, но об это потом…

Суд

После того, как пауки наняли Тариков Гиро, чтобы найти и уничтожить тайный склад контрабандистов, прошел месяц. За это время главный паук Мальтифар подготовил все необходимые документы к суду над господами Шпокси и Чмокси. Он решил взять на себя обязанности прокурора. Председательствующим суда был выбран всеми уважаемый дракон Зюча, а быть адвокатом обвиняемых никто не соглашался, поэтому им был назначен робот-уборщик Бутяк. Его быстро перепрограммировали на юриста и ознакомили с материалами дела.
Был обычный рабочий день на тайном складе, все Игорцы дружно и слаженно занимались своим делом, а Шпокси и Чмокси подсчитывали прибыль.
Вдруг раздался взрыв в районе главных ворот Склада. После этого в помещение ворвался отряд вооруженных до зубов Тариков Гиро во главе с Удонтием Мишией. Тарики быстро нейтрализовали роботов, следивших за работой Игорцов, скрутили Шпокси и Чмокси.
Теперь необходимо было определить, кто из Игорцов настоящий, а кто клон. Для этого пришлось вызвать медицинскую бригаду. Врачи использовали специальный прибор и быстро выяснили, кто есть кто.
 После этого всех клонов отправили на Файдунг 3, для переобучения и последующего устройства на работу.
Самого же Игорца вместе с Шпокси и Чмокси заковали в наручники и увезли на Гиро. Там допросить задержанных доверили Каю, он слыл самым хитрым и сообразительным среди военных разведчиков. Ему удавалось расколоть даже самых  упертых Зизи-А.
Шпокси и Чмокси от всего отпирались и пытались выдать себя за туристов, которые совершенно случайно попали на планету Склад.
Когда же привели на допрос Игорца, начался настоящий цирк. Он громко вопил и причитал на все голоса, ругая своих конвоиров:
-Ааааааааааа! Звери лесные повсюду! Съесть меня хотят! Отвезите меня обратно на работицу, в Москву! Или отпустите домой, к Олюшке! Рвите меня на части! Жгите железом каленым! Ничего вам не скажу, ироды проклятые!
Его насильно усадили на тяжелый металлический стул и приковали наручниками. Кай вежливо обратился к допрашиваемому:
-Назовите ваше имя и планету постоянного пребывания.
-Режьте меня ножами, бейте меня палками, ничего я вам не скажу!
Кай встал и легонько ударил своей когтистой лапой по широкой красной роже.
Игорец завизжал, как молочный поросенок, которого режут ко Дню Святого Колбасия.
-Так вы будете отвечать на мои вопросы? – спокойно спросил Кай.
-Все расскажу как на духу, всю правду-матку выложу, дяденька, только не бейте!
-Назовите ваше имя.
-Игорец, удалой молодец, и швец, и жнец, и на дуде игрец!
Красавица-секретарша усердно записывала каждое слово придурка-землянина.
-Назовите место, где вы родились и жили до того как попали на планету Склад.
-Какую такую планету Склад? Я в Москве работал, деньгу зашибал и Олюшке посылал.
-Я второй раз спрашивать не буду, может еще раз ударить, чтобы освежить вашу память? Говорите быстро, где вы родились?
-А родился-то я в славном граде Тупорылске Земли Русской! В государстве могучем Российском!
-Я что неясно задал вопрос? Назовите планету вашего пребывания!
 -Дык она же одна-единственная в мире, других нет! Русь-матушка!
-О, Святой Колбасий! Этот парень туп как пень! Его допрашивать бесполезно!
И он приказал конвою увести Игорца обратно в тюрьму. Два здоровенных Тарика взяли его под белы рученьки и потащили в камеру. По дороге он оглянулся и крикнул Каю:
-Вы масочку-то снимите, Гюльчатай, открой личико!

Наступил день суда. Величественный Зюча в больших круглых очках и седом парике восседал на судейском троне. По левую и правую руку от него сидели два помощника Тарика.
Большой зал заполнили многочисленные зрители: Пауки, Тарики, Буди-Люди и даже несколько Зизи-А, потихоньку пробравшиеся в зал. 
-Прошу всех встать, суд идет!- торжественно объявил секретарь.
Судья, после объявления состава суда, громко откашлялся и заговорил многозначительным басом:
-Слушается дело по обвинению «зеленых человечков» Шпокси и Чмокси в следующих преступлениях: контрабанде (статья 3318 часть вторая пункт Ё), похищении и удержании разумного существа против его воли (статья 1121 часть первая пункт А), незаконном  клонировании (статья 831 часть вторая пункт Д), подделке товаров широкого потребления (статья 922 часть третья пункт З) и незаконной торговле (статья 2415 часть третья пункт Ж). Слово предоставляется прокурору, достопочтенному Пауку Мальтифару.
-Уважаемый суд! Подсудимые, господа Шпокси и Чмокси, вот уже несколько столетий занимаются незаконным производством и распространением контрабандным путем синтетических тканей. Сия продукция производится из некачественного химического сырья, представляющего опасность для здоровья всего живого. Кроме того, свою низкосортную продукцию они выдавали за паучий шелк высшего качества и продавали его под этой маркой на слаборазвитые планеты (выкрик из зала: «Сволочи, жулики, аферисты!»).
-Тишина в зале! – стукнув молотком, приказал судья, - продолжайте, господин прокурор.
-Так вот, этого им оказалось мало, и для более успешного распространения своей отвратительной продукции, они незаконно захватили крупный астероид класса С-19 в системе Тельца, где и построили небывалых размеров Склад контрабандной продукции. После чего похитили неопознанное существо по имени  Игорец, Удалой Молодец, и Швец, и Жнец, и на Дуде Игрец, незаконно клонировали его и заставили заниматься рабским трудом себе на благо. Следственная группа Тариков Гиро установила местонахождение Тайного Склада, поймала с поличным вышеуказанных господ Шпокси и Чмокси, а также доставила сюда свидетелей, которые могут подтвердить все выдвинутые обвинения. У меня все.
Судья стукнул молотком и сказал:
-Слово предоставляется стороне защиты.
Робот Бутяк нервно поправил красивый розовый с разводами галстук, неумело повязанный на металлической шее и начал свое выступление мерным скрипучим голосом:
-Уважаемый суд, высокочтимый господин прокурор, а также почтеннейшая публика. Это мое первое дело, поэтому попрошу отнестись ко мне снисходительно. Два этих безобидных существа всего лишь мирные туристы, которые были схвачены Тариками по ошибке. Они не имеют никакого отношения ни к контрабанде, ни к незаконной торговле и тем более к похищению и клонированию кого бы то ни было. Их космический челнок попал в аварию, возникли технические неполадки. Шпокси и Чмокси были вынуждены совершить посадку на планету Склад, чтобы попросить о помощи. Ваша честь, разрешите приступить к допросу моих подзащитных.
Судья (поправляя съехавший на бок парик):
-Есть ли возражения у стороны обвинения?
-Нет, ваша честь.
-Тогда, уважаемый адвокат, приступайте к допросу обвиняемых.
- Итак, господин Шпокси, расскажите нам, как вы попали на Склад.
Шпокси, состроив невинные глазки и преданно глядя в глаза судье, начал:
-Мы мирные и ни в чем неповинные туристы. Пролетая через созвездие Тельца, наш челнок попал в метеоритный дождь. Он потерял управление, и нам пришлось сесть на первый попавшийся астероид, чтобы его отремонтировать. Мы мирно прогуливались по планете, рассматривая достопримечательности, как вдруг на нас напали вооруженные солдаты,  зверски избили, скрутили, куда-то увезли и бросили в камеру. И вот теперь мы здесь выслушиваем беспочвенные обвинения в свой адрес. Требую немедленно освободить нас, потому что мы ни в чем не виноваты.
Все это время его подельник Чмокси одобрительно кивал головой, подтверждая каждое сказанное слово.
-Я вопросов больше не имею, - сказал Бутяк.
- Есть ли вопросы у стороны обвинения?
- Кто-нибудь может подтвердить, что вы сказали правду?
-На планете были одни роботы, - выкрикнул Чмокси, - и они были настолько заняты, что скорее всего нас не заметили.
- Как вы можете объяснить тот факт, что в компьютере управления складом велась бухгалтерия от вашего имени и найдены ваши личные фотографии, а также табличку на двери кабинета с надписью «Директора Шпокси и Чмокси»?- язвительно спросил Мальтифар.
-Среди представителей нашей расы имена Шпокси и Чмокси являются наиболее распространенными, а внешние различия между особями столь незначительны, что даже родная мать не отличит.  Мы все похожи, как близнецы, поэтому необязательно фотографии являются нашими, мало ли идентичных особей, - возразил Шпокси.
-Во Вселенной насчитывается шесть миллиардов представителей расы «зеленых человечков», к которой относятся мои подзащитные. Два миллиарда из них носят имя Шпокси, а полтора миллиарда – имя Чмокси. Так что наличие их имен на табличке и в компьютере, а также фотографий не является доказательством вины, это может оказаться простым совпадением. Еще есть вопросы к моим подзащитным?- добавил адвокат.
-Будут, - сказал прокурор, - как вы можете объяснить тот факт, что при обыске на астероиде не был найден космический челнок, потерпевший аварию? Куда он, по-вашему, подевался?
-Я не знаю, может солдаты умышленно утаили эту улику, чтобы нас подставить, или роботы отправили его на переплавку. Это ваше дело его разыскать, мы ни в чем не виноваты и требуем, чтобы нас отпустили, - ответил Чмокси.
- Еще будут вопросы? Если нет, то приступим к допросу свидетелей, – заявил судья.
Два огромных конвоира-Тарика вкатили в зал суда скованного по рукам и ногам робота-надсмотрщика.
- Свидетель, представьтесь, - приказал судья.
-Я, робот-надсмотрщик модели РНС – 544/12, порядковый номер 4849 – С. Работаю на планете Склад 45 лет, 6 месяцев, 12 суток, 5 часов, 7 минут, 29 секунд стандартного времени.
- Господин прокурор, начинайте допрос свидетеля обвинения, - попросил судья.
-Знакомы ли вы с господами Шпокси и Чмокси? – спросил Мальтифар.
-Конечно, знаком. Это мои многоуважаемые и добрые хозяева.
-Работал ли кто-нибудь на планете Склад кроме роботов?
-Да, десять тысяч клонов и одна исходная особь, привезенная хозяевами с планеты Земля Солнечной Системы в Галактике Млечный Путь.
- Вопросов больше не имею.
- Что вы на это скажете?- ехидно спросил Мальтифар обвиняемых.
-Ваша честь, он лжет! Этот робот известный врун! А, может, его Тарики перепрограммировали! – ответил Чмокси.
- Приведите следующего свидетеля! – приказал Зюча.
Конвоиры втащили упирающегося и во все горло орущего Игорца.
-Ааааааааа! Ироды, супостаты! Не одолеть вам богатыря Земли Русской! Эх, не одолеть!
Получив хорошего пинка коленом под зад от одного из Тариков, он замолчал, испуганно огляделся и тихонько сказал:
- Звери лесные кругом, кровушки моей испить хотят! Но живым я вам не дамся! Ээээээээээ…
Судья строго посмотрел на свидетеля и пригрозил:
-За нарушение порядка в зале суде вы будете оштрафованы, так что попрошу вас представиться и давать правдивые показания.
Увидев судью, Игорец страшно обрадовался и воскликнул:
-Ой, совушка! – и пропел – ах ты, совушка – сова, ты большая голова, на дубу сидишь и во все глаза глядишь! Здравствуй, совушка, мудрая головушка!
В зале послышались шепот и смешки. Судья разозлился и изо всех сил ударил молотком по деревяшке:
-У нас тут суд, серьезное дело!
Игорец страшно испугался, схватился обеими руками за голову и завопил:
-Ааааааааа! Ворона в голову клюнула!
Судья разсердился еще больше:
-Если не будешь соблюдать порядок и отвечать на мои вопросы в следующий раз, правда, стукну тебя по башке, ты понял, придурок?
- Ой, не надо, дяденька, только не бейте, я все скажу, всю правду доложу! Зовут меня Игорец, удалой молодец, и швец, и жнец, и на дуде игрец! Родился я в славном граде  Тупорыльске Земли Русской! В государстве могучем Российском! А работаю я в Москве – столице, деньгу зашибаю, Олюшке домой отсылаю!
-Достаточно, - сказал, обалдевший от идиотских рифм Игорца, Зюча, - Скажите нам, знаете ли вы этих господ? - судья указал на Шпокси и Чмокси.
-Знать не знаю и ведать не ведаю! А кто это?
-Здесь вопросы задает суд! Уберите его немедленно с глаз моих долой, чтобы я его больше не видел.
Орущего и брыкающегося землянина вывели из зала.
- Итак, следствие окончено, прошу стороны приступить к прениям, слово предоставляется прокурору, – объявил судья.
-Уважаемый суд, - начал Мальтифар, - как видно из материалов дела и проведенного судебного следствия, показаний свидетелей, обвиняемые, Шпокси и Чмокси несомненно виновны по всем статьям, им предъявленным в этом заседании. Прошу назначить им максимальное наказание по всей строгости закона в виде пожизненного лишения свободы с полной конфискацией всех видов имущества.
- Слово предоставляется адвокату.
-Ваша честь, уважаемый суд и почтеннейшая публика, - начал Бутяк, нервно теребя свой шикарный розовый галстук, украденный накануне в супермаркете, - следствие не предоставило весомых доказательств вины моих подзащитных. Показания свидетелей сбивчивы, противоречивы и не вызывают у меня доверия. Поэтому требую оправдать моих подзащитных по всем пунктам и освободить уважаемых господ Шпокси и Чмокси немедленно, в зале суда. У меня все.
-  Обвиняемым предоставляется последнее слово, - провозгласил судья.
Шпокси и Чмокси встали, приложили тонкие зеленые лапки к впалым грудкам, подняли полные слез оранжевые глазки на судью и жалобными голосами пропищали:
-Мы ни в чем не виноваты! Мы больше не будем! Отпустите нас, пожалуйста! Мы добрые и хорошие.
- Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.
Зюча поправил парик, стукнул молотком, взял свою папку и величественно удалился. Все присутствующие поднялись со своих мест.
Через несколько минут судья вернулся и провозгласил приговор:
 -Обвиняемые Шпокси и Чмокси признаны виновными по всем предъявленным им статьям. В качестве наказания суд постановил конфисковать все имущество осужденных. В гуманных целях, во имя Святого Колбасия, заменить пожизненное заключение на вечную ссылку и департировать осужденных на историческую родину (планету Фуксия).
Кроме того, обязать Шпокси и Чмокси содержать похищенного ими землянина Игорца и ухаживать за ним до конца его жизни.
Приговор суда вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит. Заседание окончено.
Всех троих немедленно погрузили на попутный почтовый корабль и отправили на Фуксию.

Ссылка
Корабль трясло так, что Игорец, примостившийся на узком металлическом сиденье в грузовом отсеке, то и дело ударялся затылком о переборку.
— Ну и качка! — ворчал он, потирая ушибленное место. — Прямо как в автобусе на тупорыльской трассе в дождь!
Шпокси и Чмокси, прижавшиеся друг к другу в углу, лишь тихо поскуливали. Их зелёные чешуйки поблёскивали в тусклом свете аварийной лампы.
— И чего вы так трясётесь? — Игорец попытался приободрить приятелей. — Ссылка — это же почти отпуск! Солнце, море, экзотические фрукты… Мы теперь, как декабристы, как дедушка Ленин. Это же полный крутец!
— Ты не понимаешь, — прохрипел Шпокси, дрожа всем телом. — Фуксия — это не курорт. Это планета-тюрьма. Там нет ни нормального солнца, ни, тем более, моря. Только болота, ядовитые туманы и хищные лианы.
— А фрукты? — наивно спросил Игорец.
— Фрукты там есть, — вздохнул Чмокси. — Но они, бывает, что ядовитые, или даже кусаются.
Корабль резко накренился, и всех троих швырнуло к стене. Игорец успел ухватиться за поручень, а рептилоиды с тихим шипением покатились по полу.
— Ладно, — сказал Игорец, подтягивая их к себе. — Раз уж мы теперь команда, надо придумать план. Как выжить на этой вашей Фуксии? Это же ваша родная планета?
- На этой планете родились наши далёкие предки, мы там даже ни разу не были – ответил Чмокси.
— Выжить на Фуксии? — Шпокси нервно щёлкнул челюстями. — Мы даже не знаем, где приземлимся! Корабль просто сбросит нас в любом месте и улетит.
— Значит, будем странствовать, как калики перехожие! — бодро заявил Игорец. — Я в Тупорыльске кино про них видел. Где наша не пропадала! Где она только не пропадала…
Чмокси слабо улыбнулся:
— Ты всегда такой оптимистичный?
— А что ещё остаётся? — пожал плечами Игорец. — Главное — не терять бодрость духа, бог не выдаст, свинья не съест. Эх, сейчас бы свининки, хоть маленький кусочек…
Рептилоиды  уныло переглянулись и кивнули.
— Чур я буду главным! — тут же вызвался Игорец. — У меня опыт: в детстве во дворе командовал, когда в казаки разбойники играли. А  сейчас я ужасно проголодался. Есть чего пожевать?
- На тебя не напасешься, – заметил Чмокси. – Нас же час назад кормили.
Шпокси достал из кармана небольшой прибор, похожий на пульт от телевизора, и нажал кнопку. В воздухе материализовалась тарелка с чем то, напоминающим жареную картошку.
— Ого! — восхитился Игорец. — Это что, телепортация еды?
— Не совсем, — ответил Шпокси. — Это просто пищевой синтезатор. У меня ещё есть запас программ: борщ, пельмени, блины… Но надолго не хватит. Ещё на пару раз.
— Да ты просто волшебник, настоящий чародей! Кудесник, любимец богов, как у Пушкина, — воскликнул Игорец, хватая вилку. — Ну что, братья мои сотоварищи, начинаем нашу фуксианскую эпопею!
Корабль снова тряхнуло, и тарелка с едой едва не улетела в угол. Но Игорец успел её поймать.
— Ничего, — сказал он с улыбкой. — Главное, чтобы еда была. А остальное — переживём! Мелочи жизни.
И, не дожидаясь ответа, он с аппетитом принялся за картошку, напевая под нос:
« Тот не знает наслаждения, кто картошки не едал…»
Шпокси и Чмокси снова переглянулись и невольно улыбнулись. Может, и правда всё не так уж иплохо?

 Корабль выбросил их посреди бескрайних фуксианских джунглей — с глухим хлопком распахнулся грузовой люк, и троица, кувыркаясь, вывалилась на мягкую, пружинящую под ногами растительность.
— Ну что, други мои, братья-праведники, — бодро воскликнул Игорец, отряхиваясь, — вот она, земля заморская, неведомая. Красота-то какая! Лепота!
«Красота» тем временем попыталась его укусить. Из под ног выскочило нечто, напоминающее гибрид кактуса и скорпиона, щёлкнуло жвалами и скрылось в зарослях.
— Э э э… — протянул Игорец. — Может, не такая уж и красота.
Шпокси, нервно оглядываясь, прошипел:
— Это шипогрыз. Я читал — их укус вызывает трёхдневную икоту и неконтролируемый танец.
— Танец? — оживился Игорец. — А я люблю танцевать, классно танцую! Однажды на свадьбе тёти Люси так отплясывал, что люстра упала!
— Люстра — это ладно, — вздохнул Чмокси, — а вот если ты начнёшь танцевать посреди этих зарослей, добром не кончится…
Не успел он договорить — Игорец, засмотревшись на причудливый цветок, шагнул в сторону и провалился в заросшую травой, и поэтому, незаметную яму.
— А а а! — донеслось снизу. — Тут вода! И она… шевелится!
Шпокси и Чмокси бросились на помощь. Спустившись в яму (которая, как выяснилось, была естественным водоёмом, кишащим мелкими скользкими тварями), они вытащили Игорца, который отчаянно отплёвывался и тряс головой.
— Фу, гадость! — ворчал он. — Полный рот воды набрался. На вкус как прокисший квас с червями.
— Это болотная слизь, — пояснил Шпокси, помогая ему отжать одежду. — Она не ядовита, но…
— Но что?
— Через час твоя кожа станет фиолетовой.
— Фиолетовой?! — ужаснулся Игорец. — Да меня в таком виде Олюшка домой не пустит!
— Не волнуйся, — утешил Чмокси. — Через три дня сойдёт. Если не съешь ещё что нибудь неправильное. И учти, мы тут надолго.
— А что здесь вообще можно есть?— взвыл Игорец. – Я голодный!
— Только то, что я скажу, — строго ответил Шпокси. — И ни в коем случае не трогай красные ягоды.
— Почему?
— Потому что от них вырастают рога. Причем навсегда.
— Какие ещё рога?!
— Обычные. Как коровьи.
Игорец побледнел (насколько это было возможно после фиолетовой слизи) и поспешно убрал руку от куста с соблазнительно алыми плодами.
К вечеру, когда солнце (если его можно было так назвать — тусклое багровое пятно за облаками) начало клониться к горизонту, Игорец объявил:
— Надо строить убежище! Я знаю, как: в детстве в лагере мы делали шалаши из веток.
— У нас нет веток, — заметил Чмокси. — Тут всё какое то рыхлое, скользкое, желеобразное.
— Значит, будем использовать это! — Игорец указал на гигантский гриб, напоминающий зонтик.  - Из него получится отличный вигвам.
— Это взрывогриб, — прошептал Шпокси. — Если его тронуть…
Но Игорец уже ухватился за ножку и дёрнул. Гриб с хлопком лопнул, выбросив облако светящейся пыли.
— Ой, светлячки — обрадовался Игорец, чихая. — Кажется, я опять что то не то сделал. Куда грибок-то подевался?
Пыль оседала на них, мерцая, как новогодняя мишура.
— Теперь мы светимся, — констатировал Чмокси, разглядывая свои ладони. — И, судя по справочнику, будем светиться ещё неделю.
— Зато нас легко найдут, если что! — оптимистично заявил Игорец.
— Нас найдут все, — поправил Шпокси. — В том числе хищники, которым будет легче охотиться на светящихся жертв.
Когда наступила тьма (а на Фуксии она была действительно тёмной — будто кто то выключил свет во всей Вселенной), троица забилась под подобие навеса из гибких лиан.
— Кто будет дежурить? — спросил Чмокси.
— Я! — вызвался Игорец. — Я бодр, как огурчик! Богатырь земли русской будет бдить до рассвета, сам погибай, а товарищей выручай – народная мудрость.
— Ты фиолетово светящийся огурчик, — напомнил Шпокси.
Через час Чмокси проснулся от странного шума. Игорец, вооружившись палкой, маршировал вокруг лагеря и громко пел:
 - Врагу не сдается наш гордый Варяг!
— Что ты творишь?! — шикнул Чмокси.
— Охраняю! — гордо ответил Игорец. — В армии так учили: если страшно, надо громко петь.
— В армии тебя бы за такое на гауптвахту отправили, — вздохнул Шпокси. — Ты сейчас всю округу перебудишь.
Словно в ответ на его слова из джунглей донеслось утробное рычание.
— Это еще что?! Звери лесные? Кровушки православной сосут?— испугался Игорец.
— Тенелапы, — прошептал Шпокси. — Они реагируют на звук.
— И что делать?!
— Тихо сидеть. Не маршировать. И не петь.
Игорец, трясясь от ужаса, сел на траву.
Наступила мёртвая тишина. Только где то вдали слышалось тяжёлое дыхание невидимых тварей.

Наутро Игорец, всё ещё светящийся и фиолетовый, объявил:
— Надо найти воду. И еду. Я голодный, как волк!
— Кстати, волки тут размером с автобус, — предупредил Чмокси.
— Да ладно вам, не пугайте, — отмахнулся Игорец. — Вон ручей!
Ручей действительно был — прозрачный, манящий. Игорец припал к воде и сделал глоток.
— Фу! — скривился он. — На вкус как… как…
— Как уксус? — уточнил Шпокси.
— Типа того. Только ещё хуже.
— Это кислотный ручей. Скоро у тебя начнёт дымиться желудок, если не принять меры.
— Опять придется лечиться?! — взвыл Игорец. — Да я тут за день столько болезней собрал, что в поликлинике мне бы медаль дали!
— Есть один способ, — задумчиво произнёс Чмокси. — Надо срочно найти целебный мох. Он нейтрализует яды.
— Где его искать?
— На вершинах самых высоких деревьев, с солнечной стороны.
— Так чего ждём?!  Мой желудок, наверное, уже задымился, живот болит,— вскочил Игорец. — Пошли!
Дерево, на которое указал Чмокси, было похоже на гигантскую спицу, уходящую в облака.
— Я полезу! — заявил Игорец. — Я в школе всегда по канату первым забирался!
— Там нет каната, — напомнил Шпокси.
— Зато есть выступы!
Первые десять метров Игорец преодолел с энтузиазмом. На двадцатом начал сомневаться. На тридцатом — визжать.
— Оно… оно шевелится! — вопил он, вцепившись в ствол.
— Конечно, шевелится, — откликнулся снизу Чмокси. — Это живое дерево. Оно, наверное, так здоровается.
— Здоровается?! Да оно меня сейчас сбросит!
И правда: дерево задрожало, и Игорец полетел вниз. К счастью, он приземлился на огромный желейный куст, как на батут.
— Ну что, — выдохнул он, лёжа на спине, —  у вас есть план «Б»?
— План «Б», — устало сказал Шпокси, — это сидеть тут и ждать, пока целебный мох сам к нам спустится.
Вскоре, к ним действительно кто- то спустился — в виде маленького пушистого существа, похожего на помесь ёжика и одуванчика. Оно ткнулось в ногу Игорца и пропищало:
— Пр-р-ривет! Ты неместный?
— Э э э… да, — растерялся Игорец. — А ты кто?
— Я — Пуффик! Вижу, ты тут наворотил дел. Вот тебе целебный мох, съешь его скорее, пока твой желудок не сгорел окончательно.
— Съесть?
— Ну да. Ты и фиолетовый, и светящийся, и от тебя кислотным ручьём пахнет.
— Жри! — хором воскликнули Шпокси и Чмокси.
— И слушай, — важно произнёс Пуффик. — Есть одно средство…
И он поведал им о великом источнике, вода в котором снимает все эффекты ядов и проклятий. Но путь туда опасен.
— Опасен?! — переспросил Игорец. — Да после всего, что мы пережили, меня уже ничего не испугает! Напугали ежа голой задницей.
Шпокси и Чмокси устало переглянулись.
— Ох, зря он это сказал, — вздохнул рептилоид.
— Точно, — кивнул второй.
Пуффик, пушистый комочек с глазками бусинками, важно вышагивал впереди, время от времени оборачиваясь и проверяя, не отстали ли его новые друзья.
— Эй, Пуффик! — окликнул его Игорец, споткнувшись о корень, похожий на спящую змею. — Далеко ещё до твоего источника то? Уж ноженьки мои резвые от ходьбы устали, да утомилися, будто я всю землю Русскую вдоль и поперек прошел!
— Недолго осталось, — пискнул Пуффик. — Только сперва надо миновать Заросли Шепчущих Листьев.
— Шепчущих? — насторожился Чмокси, поправляя на спине сумку с инструментами. — Это ещё что за напасть?
— Они… разговаривают, — пояснил Пуффик неопределённо.
— Разговаривают?! — взвился Игорец. — Да я с кем угодно потолкую! Тоже мне, проблема! Эй, листья, вы меня слышите?! Я, Игорец, удалой молодец из славного града Тупорыльска, иду к Великому источнику! Пропустите ка нас, добрые листики!
Листья зашелестели, и вдруг со всех сторон раздался многоголосый шёпот:
«Про пусти им… про пусти им… но с усло ви ем…»
— С каким ещё условием?! — насторожился Шпокси, хватая Игорца за рукав.
— Они хотят… — Пуффик замялся, — чтобы им спели песню. Они от громких звуков начинают расти быстрее.
— Песню?! — Игорец расправил плечи. — Почему опять я? Да я вам не хор имени Пятницкого! Хотя… могу спеть и не хуже.
— Поёшь — или остаёшься тут навеки, — холодно отрезал один из листьев.
— Ладно! — махнул рукой Игорец. — Слушайте же, листики зелёные, песнь мою душевную!
И он заорал, во всю мощь своей луженой глотки:
«Ой ты, Фуксия матушка, край чудес,
Где и зверь, и птица, и волшебный лес!
Где грибы взрываются, реки кислы,
А я, молодец, не теряю силы!
Листья затихли, потом зашептали снова:
«Недурно… недурно…главное громко, пропускаем…»
Заросли раздвинулись, открывая тропу.
— Ну что, — гордо произнёс Игорец, — видели, как я с природой матушкой лажу?
— Видели, — вздохнул Чмокси, потирая уши. — И слышали.
Через час пути Пуффик вдруг замер и принюхался.
— Пахнет… липучим мхом.

— Липучим? — переспросил Игорец. — А он съедобный? А то живот мой пустой уже песни поёт, не хуже меня!
— Он не съедобный, — строго сказал Шпокси. — Он… прилипчивый.
Не успел он договорить — Игорец, засмотревшись на яркий цветок, шагнул в сторону и провалился в мягкую, вязкую массу.
— А а а! — завопил он. — Я тону! Тону, как в болоте под Рыбинском!
— Это не болото, — пояснил Пуффик, — это липучий мох. Он держит крепко.
— Как же мне выбраться?!
— Надо… — Чмокси достал из сумки небольшой баллончик, — распылить анти клей. Но у меня всего один заряд.
— Так распыляй скорее, не то я тут навеки останусь! Не дай погибнуть душеньке православной! Спасайте добра молодца!
Чмокси прицелился, нажал на кнопку — струя попала точно в цель. Мох зашипел, разжался, и Игорец вывалился на землю, весь в липкой субстанции.
— Фу,  — отплёвывался он. — На вкус совсем даже неплохо, как… как…
— Как прокисший мёд с клеем ПВА, — подсказал Шпокси. – Только не ешь!
— Ладно! — кивнул Игорец. — Но все равно, вкуснотища!  Что, дальше то куда?
К вечеру они вышли на небольшую поляну. В центре стоял странный объект — что то вроде металлического куба с антеннами.
— Это… — Пуффик попятился, — Странник 17. Автономный робот исследователь. С планеты Ахун. Он… не любит гостей.
— Робот?! — оживился Игорец. — Так это же почти человек! Сейчас я с ним потолкую, как с братом родным!
Он шагнул вперёд и громогласно объявил:
— Исполать тебе, Добрый робот, Ах ты гой еси! Я, Игорец, удалой молодец, богатырь земли русской, прошу пропустить меня да сотоварищи к Великому источнику!
Робот замер, потом медленно повернулся. Из его недр раздался механический голос:
— Обнаружен нарушитель. Активирую режим защиты.
— Чего?! — не понял Игорец.
Из робота выскочили щупальца манипуляторы и схватили его за руки и ноги.
— Братья мои, спасите- помогите! — завопил он. — Выручайте! Эта железяка меня сейчас удушит!
Шпокси и Чмокси бросились на помощь. Чмокси достал из сумки отвертку и попытался вскрыть панель управления, но робот отшвырнул его, как пушинку.
— Есть идея! — крикнул Пуффик. — Эти роботы не любят…воды!
— Так что же вы стоите?! — возмутился Игорец, болтаясь в захвате. — Полейте его уже!
Шпокси и Чмокси набрали в складные ведра воды из ближайшего болотца и плеснули на робота.
Игорец набрал в грудь воздуха и заорал:
 - Эээээээ! Скорее! Спасайте меня, а не то я за себя не ручаюсь!
Робот затрещал, заморгал лампочками, потом вдруг разжал щупальца и Игорец плюхнулся на землю.
— Спасибо, братцы, что не дали погибнуть добру молодцу от руки супостата железного!— гордо заявил Игорец, отряхиваясь.
Наконец, на закате (если можно было назвать закатом багровое мерцание за облаками), они увидели его — Великий источник. Это был небольшой пруд, наполненный кристально чистой водой, от которой поднимался лёгкий пар.
— Ну вот мы и пришли! — воскликнул Игорец. — Сейчас окунусь — и снова буду как новенький!
— Подожди! — остановил его Чмокси. — Надо проверить воду.
— Да чего её проверять?! — отмахнулся Игорец. — Вода как вода!
И, не дожидаясь ответа, он разбежался и прыгнул в пруд.
Сначала ничего не происходило. Потом вода забурлила, заискрилась, и Игорец исчез в облаке пара.
— Ой, — сказал Пуффик. — Кажется, я забыл предупредить…
— Что еще?! — вскричали хором Шпокси и Чмокси.
— Источник… он не просто лечит. Он… меняет.
Из облака пара показался Игорец. Но это был уже не тот Игорец. Его кожа больше не была фиолетовой, но… она стала прозрачной! Сквозь неё были видны кости, мышцы и даже пульсирующие сосуды.
— Э э э… — протянул он, разглядывая себя. — Ребята, а почему я как рентген?
— Потому что источник, — вздохнул Пуффик, — снимает все эффекты… но иногда добавляет свои.
— Свои?! — взвыл Игорец. — Да меня теперь Олюшка домой не пустит!
— Не волнуйся, — утешил его Чмокси. — Через неделю пройдёт. Наверное. И не забывай: мы тут надолго.
— Наверное?! — заорал Игорец. — Да я тут за день столько мучений принял!
— Зато ты жив, — напомнил Шпокси. — И даже почти здоров.
— Почти?!
— Ну… ты же прозрачный.
Игорец посмотрел на свои просвечивающие руки, потом на друзей, потом на Пуффика. И вдруг расхохотался:
— Эх, ребятушки мои славные! Зато весело! Кто ещё может сказать, что был фиолетовым, светящимся, липким и прозрачным — и всё за один день?
Шпокси и Чмокси переглянулись и тоже улыбнулись.
— Да уж, — сказал Чмокси. — С тобой не соскучишься.
Стоят они у Великого источника, глядят на Игорца — а он весь как стёклышко: сквозь кожу кости видны, мышцы перекатываются, сердце трепещет, будто рыбка в аквариуме.
— Ой ой ой! — причитал Игорец, крутясь перед друзьями. — Что же это за напасть такая?! Как я теперь домой то вернусь? Олюшка меня увидит — в обморок упадёт!
— Не печалься, удалой молодец, — утешал его Пуффик, подпрыгивая на месте. — Через седмицу - другую всё пройдёт!
— Через седмицу?! — взвыл Игорец. — Да я за эти семь дней тут столько бед натворю, что в былинах про меня скажут: «Был прозрачен, аки стекло, а глуп — аки пень трухлявый!»
Шпокси, скрестив тонкие зелёные лапки на груди, вздохнул:
— Главное, чтобы ты теперь не начал светиться изнутри. А то мы тут как новогодняя ёлка будем.
Чмокси, деловито копаясь в сумке с инструментами, пробормотал:
— Надо бы зафиксировать этот феномен… Может, в отчёте написать: «Опыт №;456: воздействие Великого источника на организмы с повышенной склонностью к идиотизму»…
— Эй, ты это про кого?! — возмутился Игорец. — Я, между прочим, не просто так тут страдаю! Я за правое дело борюсь! За возвращение всех нас к нормальной жизни!
Решили они возвращаться к месту, где их высадил почтовый корабль — вдруг да пролетит мимо какой нибудь межпланетный автобус.
Шли они, шли, а Игорец всё норовил что-нибудь учудить.
Завидел он в кустах что то живое запрыгало — и кинулся ловить.
— Стой! — закричали Шпокси и Чмокси. — Это стралюся! Она ядовитая!
Но поздно: Игорец уже схватил зверька… и тут же взвыл:
— Ай ай ай! Она меня укусила!
— Только не укусила, а ужалила, — вздохнул Чмокси. — Ты её за хвост дёрнул. А у неё в хвосте жало.
- Эээээ— И что теперь?! — в панике вопил Игорец. — Я умру?!
— Нет, — успокоил его Пуффик. — Но следующие три часа ты будешь опухать.
И правда, теперь, и без того широкая красная рожа Игорца, сделалась размером с тыкву, а сам он стал походить на небольшой дирижабль.
Не успели они пройти и ста метров, как земля под ногами Игорца провалилась — он снова рухнул в глубокую яму.
— Ай! — завопил он. — Тут мокро! И склизко! И дна нету!
Но создавшееся распухшее тело придало ему хорошую плавучесть, и вместо того, чтобы погружаться в глубину, он остался барахтаться на поверхности.
Шпокси и Чмокси схватили его за обе руки и вытащили из ямы.
Когда Игорец выбрался, весь в тине и водорослях, он гордо заявил:
— Вот видите, нет худа без добра! Тем более, что плавать-то я и не умею.
К вечеру, когда солнце (если его можно было так назвать) уже клонилось к горизонту, троица вышла на поляну — а там сидят два странных существа, похожих на помесь ежа, кактуса и пылесоса.
— О, гости! — радостно прогундело через длинный хобот одно из них. — Мы вас ждали!
— Ждали?! — насторожился Шпокси. — С какой стати?
— Мы — собиратели редкостей! — гордо заявило второе существо. — А у нас в коллекции как раз ещё нет такого прозрачного гуманоида!
— Прозрачного?! — возмутился Игорец. — Да я сейчас…
— Тихо! — шикнул Чмокси. — Они опасны. У них в иголках — парализующий яд.
— Но мы не хотим драться! — заныло первое существо. — Мы просто хотим добавить тебя в коллекцию!
— Коллекцию?! — взвился Игорец. — Да я вам не бабочка! Я — свободный человек с гуманистическими взглядами и принципами!
— С очень прозрачными принципами, — не удержался Чмокси.
— Ладно, — сказал Шпокси, шагнув вперёд. — Давайте договоримся. Мы дадим вам что нибудь взамен.
— Что?! — оживились собиратели. — У вас есть что то редкое?
Чмокси достал из сумки… старый смартфон Игорца.
— Вот! Это магический кристалл, через который можно разговаривать с духами!
— Правда?! — восхитились собиратели, хватая гаджет. — О, он светится! И картинки показывает!
Пока они увлечённо тыкали в экран, троица с Пуффиком тихо ретировалась.
— Фух! — выдохнул Игорец. — Вот это мы ловко их объегорили! Обвели вокруг пальца этих лохов.
— Ловко, — согласился Шпокси. — Но теперь у тебя нет телефона. Как ты Олюшке звонить будешь, когда на Землю вернешься?
— А я ей письмо напишу, прямо отсюда! — бодро заявил Игорец. — На листьях. И отправлю с местной почтой — с прыгошами!
К ночи они, наконец, добрались до места, где их высадили. От корабля остались только следы на мягкой почве и пара пустых банок из под космического рациона.
— Ну вот, — вздохнул Игорец. — Опять ждать. А я уже устал быть прозрачным…
— Ничего, — утешил его Пуффик. — Завтра, может, кто нибудь прилетит. А пока давайте устроим ночлег.
Разбили лагерь, разожгли костёр (несмотря на протесты Игорца, который хотел использовать свой прозрачный живот как фонарь).
— Эх, ребята, — сказал Игорец, глядя на звёзды,которых, впрочем, на Фуксии почти не было видно. — Вот вернусь я домой, расскажу Олюшке про наши похождения…
— Она не поверит, — усмехнулся Чмокси.
- И никто на Земле тебе не поверит.
— Поверит! Я ведь ей чистую правду расскажу!
Шпокси и Чмокси иронически переглянулись.
Несколько дней они коротали время у места посадки почтового корабля. Игорец, чья прозрачность понемногу начинала сходить, остались лишь лёгкие оттенки, будто он слегка был подсвечен изнутри, то и дело вскакивал, завидев в небе подозрительное мерцание.
— Эй, ребята! — кричал он, указывая пальцем в багровые облака. — Глядите! Это он! Наш спаситель!
Шпокси, не отрываясь от плетения ловушки на прыгош (на всякий случай), вздыхал:
— Игорец, это всего лишь метеоритный поток. Или местное полярное сияние. Или галлюцинация от фуксианских грибов.
Чмокси, методично проверяя приборы, добавлял:
— Даже если это корабль — он не припланетится. Нам же ясно сказали: ссылка пожизненная.
— Да не может быть! Вы что-то путаете,— возмущался Игорец. — Я же не преступник! Я пострадавшая сторона, потерпевший, невинно принявший мытарства!
Пуффик, уютно устроившийся в кармане у Чмокси, тихонько пищал:
— На Фуксии все ссыльные сначала так говорят. А потом привыкают.
На пятый день небо всё таки раскололось рёвом двигателей. Огромный почтовый корабль, похожий на гигантскую металлическую стрекозу, медленно опустился на поляну.
— Ура! — завопил Игорец, пускаясь в пляс. —Это за нами. Мы спасены! Сейчас я им объясню, что  ни в чем не виноват!
Но из корабля вышли не дружелюбные почтальоны, а двое суровых охранников – Тариков в броне с эмблемой Межпланетного Надзора.
— Шпокси, Чмокси и… — офицер сверился с планшетом, — …Игорец? Вы обвиняетесь в попытке самовольного покидания места ссылки.
— Попытке ли?! — ахнул Игорец. — Да мы тут смирно сидим, ждём, когда нас заберут!
— Согласно данным круглосуточного мониторинга, — холодно отчеканил второй охранник, — вы трижды пытались подать сигнал бедствия с помощью самодельного устройства из лиан и светящихся грибов.
— Это была светомузыка! — возмутился Игорец. — Я хотел исполнить балладу о наших страданиях!
— Также вы собирались местных обитателей, прыгош, в качестве почтовых голубей, — продолжил первый. — Это расценивается как несанкционированная попытка связи с внешним миром.
Пуффик испуганно съёжился в кармане Чмокси.
Офицеры развернули голографический экран, и на нём появилось лицо чиновника в парадном мундире.
— Осуждённые, — прогремел его голос, — вам повторно разъясняется: ваша ссылка на планету Фуксия является пожизненной. Любые попытки покинуть её будут расцениваться как побег.
— Но почему?! — выкрикнул Игорец. — Я же ничего плохого не сделал! Я невинно пострадавший!
— Ваше присутствие на Фуксии — наказание, назначенное по приговору Суда, — отрезал чиновник. — Кроме того, вы уже успели нанести экологический ущерб: уничтожили три экземпляра взрывогрибов, нарушили покой популяции прыгош, ввели в заблуждение собирателей редкостей, обманув их старинным коммуникационным устройством.
— Это был мой телефон! — возмутился Игорец.
— Тем хуже. Теперь собиратели могут потребовать компенсации за моральный ущерб.
— Я…- начал, было, землянин.
— Молчать! — рявкнул чиновник. — В случае повторных нарушений вы будете перемещены в тюрьму строгого режима на спутнике Фуксии 7. Там нет ни джунглей, ни источников. Только стены и тишина.
Экран погас.
Охранники, бросив на прощание: «Сидите тихо, а то хуже будет», — вернулись на корабль. Через минуту тот взмыл в небо и исчез в багровой дымке.
— Ну вот, — протянул Игорец, плюхаясь на мох. — Теперь я точно никогда не увижу Олюшку…
— Не унывай, — попытался утешить его Чмокси. — Мы что нибудь придумаем.
— Что тут придумывать?! — взмахнул руками Игорец. — Нас заперли на этой планете, как в клетке! А я даже не знаю, за что! Ну да, я взорвал гриб, но я же не хотел! Ну да, я громко пел, но это же искусство!
Шпокси, задумчиво разглядывая следы от корабля, произнёс:
— Знаешь, Игорец, может, это и к лучшему.
— К лучшему?! — ахнул тот. — Ты шутишь?!
— Нет. Посмотри вокруг. Да, тут опасно. Да, тут странно. Но… это наш мир теперь. Мы, практически, свободны.
— Как?! — фыркнул Игорец. — Я даже домой позвонить не могу!
— Зато можешь— улыбнулся Чмокси,— написать энциклопедию «Как выжить на Фуксии и не сойти с ума».
— Или открыть школу пения для местных, — подхватил Пуффик. — У тебя же голос — как сирена!
Игорец посмотрел на друзей, на бескрайние джунгли, на багровое небо… и заплакал.
Спустя неделю после отлёта почтового корабля они всё ещё пребывали в унынии. Игорец, окончательно переставший светиться (но временами всё же слегка мерцавший при резких движениях), целыми днями бродил по окрестностям, что-то бормоча себе под нос.
Шпокси мастерил ловушки на прыгош, теперь уже для пропитания, Чмокси проверял приборы и изучал справочник в планшете, а Пуффик, уютно устроившись в кармане, изредка подавал советы:
— Может, вам стоит открыть мастерскую? Я знаю, как из лиан плести корзины…
— Корзины?! — всплеснул руками Игорец. — Да я лучше песню спою, чем корзину сплету!
И он проорал во всю глотку:
Если жизнь нам подкинула кислый плод,
Мы из него сделаем сладкий компот!
Не успел Игорец дотянуть последнюю строчку, как из зарослей донеслось:
— Ого го! Вот это голос! Прямо как труба межпланетного оповещения!
Из кустов вывалилось нечто… неопределённое. Существо ростом с Игорца, но с тремя руками, двумя головами (одна побольше, другая поменьше) и шестью глазами, расставленными вразнобой.
— Ты ещё кто?! — в ужасе отшатнулся Игорец.
— Я — Брабыгун! — гордо заявило существо, поправляя одну из голов. — Местный предприниматель, торговец редкостями и организатор досуга. А ты кто?
— Я — Игорец, удалой молодец из славного града Тупорыльска! — представился тот, приосанившись. — А это мои друзья: Шпокси, Чмокси и Пуффик!
— Звучит как название музыкальной группы, — хмыкнула большая голова Брабыгуна. — А ты, я гляжу, петь умеешь?
— Ещё как! — воодушевился Игорец. — Я, обычно, так заливаюсь, что в квартире стекла дрожат!
— Отлично! — хлопнул в три ладони Брабыгун. — У меня для тебя предложение:
— На следующей седмице, — начал Брабыгун, поправляя вторую голову (та всё время норовила смотреть в другую сторону), — в долине Сверкающих Камней состоится ежегодная Ярмарка Чудес и Странностей. Туда стекаются все обитатели Фуксии: и местные, и ссыльные, и даже редкие гости из других систем.
— И что с того? — пожал плечами Чмокси. — Нам то какая польза?
— А такая! — радостно затараторил Брабыгун. — Вы будете выступать! Этот ваш… певец… как его…
— Игорец! — подсказал Пуффик.
— Да, Игорец! Он будет петь, а вы… ну, вы будете как группа поддержки. Или как бэк вокалисты. Или как декорации. В общем, придумаем!
— Петь?! — загорелся Игорец. — Да я за это жизнь отдам! Ну, не всю, конечно, а часть…
— Не надо отдавать жизнь, — перебил Брабыгун. — Надо отдавать талант. А за талант — хорошо платят!
— Платят?! — хором воскликнули Шпокси и Чмокси.
— Конечно! — кивнул Брабыгун обеими головами. — На Ярмарке можно заработать: кто на торговле, кто на представлениях, кто на азартных играх…
— Азартные игры?! — встрепенулся Игорец. — А я умею играть в «Камень, ножницы, бумага»! И в дурака!
— Это не то, — отмахнулся Брабыгун. — Но если ты будешь петь так же задорно, как сейчас, то соберёшь толпу — а толпа всегда готова платить за развлечение.
Весь следующий день Брабыгун провёл с троицей, разрабатывая план.
— Надо подобрать песни, — заявил Брабыгун. — Чтобы и весело, и необычно, и чтобы местные оценили.
Игорец, воодушевлённый, начал перечислять:
«Про славный град Тупорыльск» («Где дома — как пряники, а люди — как богатыри!»);
«О Фуксии» («Край чудной, край странный, но родной!»);
«Балладу о прыгоше» («Он прыгает, кусается, но очень вкусный!»);
«Песню про источник» («Был прозрачным, как стекло, но не сдался, вот и всё!»).
Брабыгун, слушая, кивал (обеими головами):
— Хорошо, хорошо… Но надо добавить зрелищности!
— Вы не можете выступать в том, что на вас, — заявил он. — Это не эстетично.
Шпокси и Чмокси переглянулись:
— У нас нет других костюмов.
— Зато у меня есть! — торжествующе воскликнул Брабыгун и вытащил из сумки… нечто, напоминающее смесь карнавального наряда и космического скафандра.
— Это ещё что? — осторожно спросил Чмокси.
— Это — костюмы из звёздного цирка! — объявил Брабыгун. — Купил по случаю, совсем недорого. Один комплект на двоих. Разделим: Шпокси — будет «сияющим», Чмокси — «загадочным», а Пуффик… ну, он и так милый.
Пуффик скромно потупился.
— Чтобы народ пришёл, надо его позвать! — заявил Брабыгун.
Игорец тут же вскочил и заорал:
«Эй, народ, эй, друзья! Приходите, смотрите – это я! Будет весело, будет ярко. А кто не придёт — тот просто… э э э… Дальше не знаю.
— Неплохо, — одобрил Брабыгун. — Но надо распространить объявления.

Он достал из сумки несколько светящихся листов и портативную печатную машинку, затем вручил объявления троице:
— Развесьте по джунглям. Пусть все знают: группа «Игорец и друзья» выступает на Ярмарке
Следующие дни превратились в сущий кавардак.
Шпокси, пытаясь влезть в «сияющий» костюм, застрял в рукаве.
— Помогите! — вопил он. — Я как в коконе!
Чмокси, облачённый в «загадочный» наряд (который постоянно искрил), пытался его освободить, но только запутал ещё больше.
— С этими идиотами мы никогда не выступим! — паниковала маленькая голова Брабыгуна.
— Зато будем самыми модными, — утешал его большая голова.
Игорец решил отрепетировать «Балладу о прыгоше», но так разошёлся, что случайно задел куст светящихся ягод. Ягоды взорвались, осыпав всех разноцветными блёстками.
— Теперь мы, как новогодняя ёлка! — заметил Шпокси.
— Как ёлка, которую забыли убрать в феврале, — буркнул Чмокси, оттирая с себя блёстки.
Когда троица развесила объявления, оказалось, что местные обитатели восприняли их… по своему.
Собиратели редкостей решили, что «Игорец и друзья» — это новый вид существ, и пришли с сачками.
Болотные шептуны прислали целую делегацию, чтобы послушать «песни прозрачного»
Ядовитие стралюси подумали, что будут раздавать бесплатную еду.
Настал долгожданный день. Долина Сверкающих Камней была забита народом: тут были и местные жители, и ссыльные, и редкие гости из других миров.
Группа «Игорец и друзья» вышла на импровизированную сцену под бурные овации.
Игорец, в центре, затянул:
«Ой ты, Фуксия, край чудесный,
Где и зверь, и куст, и лес прелестный…
Шпокси (в сияющем костюме) и Чмокси (в искрящемся) синхронно взмахнули руками, а Пуффик пустил фонтанчик разноцветных искр.
Толпа взревела.
Дальше были:
«Песня про источник» (с демонстрацией остаточного свечения Игорца);
«Баллада о прыгоше» (с подробным рецептом приготовления рагу из прыгош)
«Про Тупорыльск» (которую никто из местных не понял)
Первые выступления группы «Игорец и друзья» на Ярмарке Чудес и Странностей прошли с оглушительным успехом. Толпы местных собирались послушать задорные песни землянина, а собиратели редкостей даже начали делать ставки: сколько ещё номеров выдержит публика, не утомившись.
Но слава, как известно, мимолетна. Через пару недель ажиотаж начал спадать.
— Опять про Фуксию?! — зевал один из зрителей, ковыряя когтем в зубе. — Да я уже наизусть знаю: «Край чудной, край странный, но родной!»
— А где новинки? — ворчал другой. — Всё одно и то же!
Игорец, стоя на сцене, чувствовал, как энтузиазм толпы тает, будто фуксианский туман на рассвете.
— Друзья! — воскликнул он. — Сегодня я исполню для вас новую песню! «Про болотную слизь»!
Из зала донеслось:
— Мы её уже слышали три раза!
— Давай что нибудь весёлое!
— Или уходи!
Шпокси, в сияющем (но уже слегка потрёпанном) костюме, шепнул Чмокси:
— Кажется, мы теряем аудиторию.
Чмокси тяжело вздохнул:
— Надо было сразу включить в репертуар «Песню про лианы душители». Она хоть и мрачная, но зато оригинальная
В тот же вечер, когда троица возвращалась в свой лагерь, Пуффик вдруг остановился и сказал:
— Я… я больше не могу.
— Что не можешь? — не понял Игорец.
— Слушать твои песни. Они… одинаковые. И ещё ты всё время забываешь слова и импровизируешь. Вчера ты спел: «Ой ты, Фуксия, край неведомый, где и зверь, и куст — всё съедобное!»
— Ну, это же творчество! — возмутился Игорец. – оно находится в постоянном развитии!
— Творчество — это хорошо, — вздохнул Пуффик. — Но когда оно повторяется… Я ухожу. Буду жить у собирателей редкостей. Они хотя бы ценят тишину.
И он юркнул в кусты, оставив друзей в изумлении.
На следующий день Брабыгун, явившись на репетицию, скрестил все три руки и заявил:
— Ребята, я в убытке. Зрители уходят. Я не могу платить вам за пустые выступления.
— Но почему?! — ахнул Игорец. — Я же пою!
— Ты поёшь одно и то же, — отрезал Брабыгун. — А публика хочет разнообразия.
— Разнообразия?! — взвился Игорец. — Да я могу петь хоть про камни, хоть про лианы, хоть про…
— Хватит! — оборвал Брабыгун. — Я снимаю вас с программы. Ищите другой способ зарабатывать. И верните мне костюмы, пожалуйста!
Оставшись без выступлений, троица сидела у костра, уныло глядя на мерцающие звёзды, которых на Фуксии почти не было видно.
— Всё пропало, — вздохнул Шпокси. — Мы без денег, без крыши над головой, даже без Пуффика…
— И без новых песен, — добавил Чмокси.
И горец молчал, уставившись в огонь. Потом вдруг хлопнул себя по колену:
— Стоп! Я вспомнил!
— Что?! — обернулись друзья.
— На планете Склад, каждый вечер перед сном показывали фильм «Кубанские казаки»! И там была песня… та самая…
Он закрыл глаза, словно вспоминая далёкую родину, и тихо запел:
«Каким ты был, таким остался,
Орёл степной, казак лихой…
Зачем, зачем, мне снова повстречался
Зачем нарушил мой покой?»
Шпокси и Чмокси переглянулись.
— Звучит… иначе, — признал рептилоид. — Не как твои обычные «ой ты, край неведомый».
— Это классика! — гордо заявил Игорец. — Землянская классика!
На следующий день он вышел на Ярмарку — один, без костюмов и спецэффектов. Встал на импровизированную сцену и объявил:
— Сегодня я — Казачец! Буду петь для вас песни с далёкой планеты Земля!
И запел — громко, с душой, вкладывая в каждую ноту тоску по дому и надежду на лучшее.
Зрители замерли. Потом начали хлопать. Потом — подпевать.
К концу песни толпа ревела:
— Ещё! Ещё!
С этого дня Игорец, теперь уже Казачец, стал звездой Ярмарки.
Доходы росли. Шпокси и Чмокси, хоть и без костюмов, стали его «группой поддержки» — отбивали ритм на самодельных инструментах из лиан и пустых банок.
Но без идиотских поступков Игорца, конечно, не обошлось.
Как-то на волне успеха Игорец решил добавить зрелищности.
— Сейчас я покажу казачий пляс! — объявил он и начал прыгать через костёр.
Первый прыжок получился удачно. Второй — тоже. На третьем он споткнулся и рухнул прямо в угли.
— Ай! — завопил он. — Горят мои штаны!
Зрители в ужасе:
— Он же сгорит!
Но Чмокси, не растерявшись, окатил его водой из фляги.
— Фух, — отплёвывался Игорец. — Вот это я дал жару!
Чтобы зарабатывать ещё больше, Шпокси придумал обходить толпу с  пластиковой коробкой.
— Поддержите артиста! — взывал он. — Кто сколько может!
Через месяц Казачец уже мог позволить себе:
Съёмное жильё, темная и сырая пещера с видом на болота.
Еду, в основном прыгош, запечённых на костре.
Даже небольшой запас фуксианских монет на случай ЧП.
Шпокси, подсчитывая доходы, сказал:
— Знаешь, а так жить можно.
— Конечно можно! — радостно заявил Игорец. — Я теперь не просто ссыльный, я — звезда!
— Звезда, которая чуть не сгорела в костре, — хмыкнул Чмокси.
— Мелочи! — отмахнулся Казачец. — Главное, что песни мои слушают! А значит, я не зря сюда попал!

Возвращение
 За неделю до вылета экспедиции на Землю, разведчик Кай Тятькин вдруг вспомнил, что на планете Фуксия томится несчастный землянин по имени Игорец и Швец, и Жнец, и На Дуде Игрец. Нужно было обязательно захватить его с собой и вернуть  на историческую родину. Кай сел в свой космический челнок и через пять часов уже бродил по фуксийской ярмарке в поисках Игорца и двух контрабандистов. Он долго скитался по огромной пыльной территории, но так и не смог найти Игорца, а также Шпокси и Чмокси.
Усталый и голодный он зашел в кафе, чтобы слегка перекусить. Заказывая себе обед, Кай спросил у официанта, не встречал ли он на ярмарке землянина в сопровождении двух зеленых человечков. Но официант оказался новенький и никогда ничего не слышал о них.
«М-да, не все так просто с этим Игорцом, видно придется тут немного задержаться,» - подумал Тятькин.
Поужинав, разведчик решил переночевать в самом дорогом отеле. Он проснулся на рассвете, чтобы попасть на ярмарку сразу к открытию. Выходя из отеля Кай разговорился с пожилым швейцаром:
- Не подскажите ли мне, любезнейший, где я могу найти землянина? Он, должно быть, где-то здесь. Его сопровождают господа Шпокси и Чмокси. В последний раз их видели на ярмарке.
- Землянин? – удивился швейцар, - это такой темно-бордовый с длинными щупальцами?
- Нет, он ходит на двух ногах и у него только две руки. Очень неприятная плоская физиономия, а на вершине головы растет густая шерсть.
- Трудно даже представить себе такое чудище. Он, наверное, очень опасен? – поинтересовался швейцар.
- Да нет, не беспокойтесь. Шуму от него, конечно, много, но реальной угрозы он не представляет. Вот, взгляните на фотографию. Может быть, вы все-таки его встречали.
- Дайте-ка взглянуть поближе, у меня плохое зрение. Ага, кажется, я, действительно, его встречал. Правда, я не уверен в этом, но, может быть, это он. Это довольно известный певец и  музыкант Казачец. Он частенько выступает на ярмарке и пользуется большим успехом. Если повезет, то вы сегодня его можете встретить. Казачец выступает, обычно, за пятым павильоном, в котором продаются овощи.
Кай поблагодарил разговорчивого собеседника и дал ему на чай десятку. Он поспешил на ярмарку. Разведчик надеялся, что с утра  поменьше народу. Так будет легче разыскать землянина. Кай не без труда отыскал пятый павильон. И действительно, сзади него, несмотря на ранний час, же собралась толпа. С трудом продравшись сквозь плотное кольцо особей, он увидел сидящего на стуле Игорца с гармошкой в руках. Рядом с ним прямо на земле расположился Шпокси и подыгрывал ему на лютне. А второй экс-контрабандист, Чпокси, обходил зрителей по кругу. В его тонких лягушачьих лапках была большая пластиковая коробка, куда благодарные зрители бросали монеты и купюры.
В это время пауза между песнями закончилась и Игорец продолжил свое выступление. Немилосердно фальшивя и искажая мелодию, путая слова, он затянул хриплым басом: «Каким ты был, таким ты и остался…».
Кай, от рождения обладавший прекрасным музыкальным слухом, еле терпел его вопли. Но зрители были в полном восторге. Не в силах дальше выносить «пение» землянина, Кай подошел к исполнителю и застегнул наручники на его запястьях.
- Это вы Игорец, и Швец, и Жнец, и На Дуде Игрец? – спросил Кай. Он прекрасно узнал землянина, но должен был делать все по закону.
- Эээ, Игорец, какой Игорец? Не знаю Игорца. Не я это! А что я плохого-то сделал?
- Успокойтесь, вам ничто не угрожает. Я получил приказ депортировать вас на место постоянного жительства, то есть на планету Земля Солнечной Системы Галактики Млечный Путь.
- Млечный Путь – Милки вэй, значит, шоколадные батончики. Люблю я конфетицы, особенно с чаем. Хорошо, я поеду, а куда?
Но Кай отвечать не стал. Он взял землянина под руку и повел к своему челноку, припаркованному возле отеля. Не успели они пройти и нескольких шагов, как их догнали господа Шпокси и Чмокси. Они умоляюще сложили на впалых грудках свои тонкие зеленые лапки и, умильно глядя в лицо разведчика выпуклыми оранжевыми глазками, заговорили хором:
- О, добрый господин Кай! Не оставляйте нас здесь одних, возьмите с собой на Землю. Мы  умрем на Фуксии от голода и жажды, и наша гибель будет на вашей совести! А на Земле мы вам пригодимся, мы очень хорошо знаем эту планету и ее обитателей. Мы согласны работать бесплатно, только за еду. Пожалуйста, не бросайте нас здесь! Во имя Святого Колбасия!
- Ладно, пойдем со мной! Может, будет от вас хоть какая-то польза. По крайней мере, присмотрите за этим дебилом, чтобы он не разнес мне весь челнок. Да и дорогу на Землю вы хорошо знаете, ведь не раз туда летали!
Счастливые и довольные Шпокси и Чмокси начали в самых изысканных выражениях благодарить Кая и даже попытались поцеловать ему лапы и хвост… 
Вскоре после прибытия корабля на Землю, Кай пинками вытолкал наружу упирающегося и орущего Игорца. Вслед за разведчиком тихо и чинно ступали бывшие контрабандисты Шпокси и Чмокси. Этакие симпатичные двуногие ящерки. Они заискивающе смотрели  на окружающий мир своими невинными выпуклыми оранжевыми глазками. Весь их вид выражал чистоту, кротость и благочестие.
  - Ироды, уроды, супостаты!!!!!! Ааааааа!!! Развяжите мне руки, я вам покажу!
  - А ты буянить не будешь? Хорошо вести себя обещаешь?
  - Вот те крест истинный, животворящий! Христом Богом клянусь тебе и всеми его угодниками! Падлой буду!
  - Хорошо, но если начнешь выеживаться, я тебя так укушу, что мало не покажется, ты понял? – ответил Кай.
  - Хорошо, дяденька, только не бейте и не кусайте! Я буду нем, как рыба, только ручонки-то мне развяжите.
  Кай освободил буйного землянина, а тот, со словами,- ·чтоб вы все сдохли, ироды проклятые,- быстро побежал прочь от корабля с матерными криками.
   Игорец долго блуждал в потемках, пугая местных жителей дикими воплями. Потом он добрался до трассы, где просидел на пустой остановке до тех пор, пока не рассвело, а затем сел в первый попавшийся автобус, который, по счастливой случайности, ехал в его родной Тупорыльск.
  Высадившись на автовокзале, мужчина пошел широким и уверенным шагом прямо домой, к своей Олюшке. Сейчас, когда некуда было идти, ноги его сами понесли по знакомому адресу.
  - Ну, здравствуй, Олюшка! - радостно улыбаясь, сказал Игорец, когда жена открыла ему дверь.
  Олюшка, не получавшая никаких известий от без вести пропавшего супруга почти целый год, очень удивилась и даже не хотела пускать его в квартиру. Но тот все-таки прорвался, вбежал в гостиную и уселся на свой любимый диван. Женщина только что вернулась с работы и собиралась ужинать. Игорец это заметил, страшно обрадовался и жалобным голосом попросил:
  - Ой, Олюшка, дай мне корочку хлеба, четверть сосисочки и творожка, пол ложечки! И чайку плесни пол глоточка, Христа ради!
  - Может, ты все-таки сначала расскажешь, где тебя носило все это время, упырь бессовестный!
  - Кто? Я упырь?! Да как ты смеешь?! Я страданий принял больше, чем Иисус Христос! И, вообще, доброго молодца сначала положено, по русскому православному обычаю, накормить, а уж потом разговоры разговаривать!
  Наглая рожа Игорца выразила праведный гнев и смертельную обиду. Поняв, что добиться толку от него так и не удастся, женщина поставила перед ним тарелку с супом и стакан чая. Игорец нехотя принялся за еду. Это было не то, что он просил. Когда блудный муж отобедал, его настроение значительно улучшилось, и он начал свой рассказ:
  - Ой, Олюшка! Устроился-то я на работицу славную в Москву-столицу! На складе вкалывал, деньгу зашибал! И тебе, Олюшка, посылал!
  - Я ничего не получала! - удивилась жена, - когда это ты посылал?!
  - Ты врешь, гадюка, все деньги на себя, небось, потратила! Я каждую зарплатицу тебе перевод посылал! - рассвирепел Игорец, но быстро успокоился и продолжил:
  - Ну, слушай дальше. Работал я, работал, света белого не видывал, рук не покладал, себя не щадил. Как вдруг налетели на меня чудища поганые, супостаты злобные, ироды проклятые! Заковали мне рученьки белые оковами железными, веригами чугунными, заточили меня в темницу темную, сырую да холодную. Есть-пить не давали! Жестокими пытками пытали, смертным боем били, лютыми казнями казнили, страшными угрозами стращали. Но я все выдержал, не сдался иродам проклятым! Ничего я им не сказал, окаянным! И настал судный день! И настал судный час! И притащили меня изверги проклятые в судилище! Там сидели чудища ряженые, звери лесные, аспиды кровожадные! Хотели кровушки моей православной напиться, очернить меня пытались перед грозным судией! Но я им истину не выдал! Все сокрыл, правду утаил! А ворона меня в голову клюнула, чуть зрения не лишила!
   И велел тогда мудрый судия отпустить меня на волюшку вольную, житуху свободную. И приставил он ко мне двух прислужников за дела мои славные, за заслуги важные, неоценимые! И звали этих слуг старательных Шпоксей славный и Чмоксей удалой! И пошли мы как сотоварищи верные по светушку белому странствовать, по базарам да ярмаркам песни петь, на дуде дудеть, да на балалайке трендеть! И стал народ православный меня Казачцом-певцом звать-величать, уважать да привечать. И зажил я жизнью веселою, счастливою и праздною. Но не долго длилось-продолжалось привольное житье-бытье. И снова пришло горе-горюшко, лихо-беда окаянная! Ааааааааааааааа! Откуда ни возьмись налетел на меня Каец треклятый, под пса шелудивого ряженый! И схватил он меня, добра молодца, и потащил снова в темницу темную, и невзвидел я светушка белого, солнышка ясного! Долго ли, коротко ли, горе горькое я в остроге мыкал - знать не знаю и ведать не ведаю! Однажды ночкою темною вновь пришел по мою душу антихрист лютый, душегуб беспощадный - Каец! И потащил меня на место лобное, чтобы вдоволь поглумиться над добрым молодцем, предать мукам адским и казни жестокой! И собрались на месте том звери лесные и с ними два демона: молодой и старый. Старый - старик седой со сребристой бородой, с ликом благообразным, но с черною душой. А другой - ученик его, лизоблюд презренный. Как пришел я на место лобное, предстал перед очами лютыми супостатов поганых, то решил землю русскую не срамить и страху им не показывать. И сказал я им, будто не ведая, кто они: ·Здравствуйте, братья праведные! И как звать-то вас, величать? И отвечают мне демоны, притворяясь добренькими: ·Здравствуй и ты, добрый молодец, коль не шутишь! А зовут-то нас всех по-разному! Но назови ты сам вперед свое имечко. И сказал я лютым ворогам:  - Имя-то у меня славное, православное! Но назову я его, лишь когда с меня оковы снимите, вериги железные сбросите! И тут старец легковерный приказал прислужникам снять с меня цепи чугунные, освободить мои рученьки белые и ноженьки быстрые. Видно, у старца того борода долга, да ум короток. И как только почувствовал я свободушку, то применил свою силушку богатрыскую, раскидал всех супостатов и иродов по белу светушку, и полетели они во все стороны и с глаз моих прочь сокрылися-схоронилися.
   И тут я вспомнил про свою Олюшку, зазнобушку разлюбезную, ладушку ладную! И поспешил я к тебе, моя женушка, и прошу любить меня и жаловать!
  Олюшка с трудом дослушала этот бред и сказала:
  - Иди-ка ты отсюда на все четыре стороны, шут гороховый, и чтоб я тебя здесь больше не видела! А то сейчас вернется с работы мой новый, любимый муж и отвернет тебе башку твою тупую! И правильно сделает!
  После ее слов Игорец тяжело вздохнул и пошел, куда глаза глядят.
  А глаза его глядели вперед. Шел, шел Игорец и пришел на Центральный Рынок. Там народу всегда много толпится. И подошел Писюлев к ларьку. А там мужики пиво пьют. Глядя на них, ему тоже пить захотелось, да так, что аж в глотке пересохло. Судорожно порывшись в карманах он обнаружил там несколько фуксийских купюр. Протянул одну продавщице, сказал:
  - Дайте мне бутылочку "Очаковского", светлого. А на сдачу - кальмаров сушеных, две пачечки, уж очень они вкусные...
  Женщина недоуменно разглядывала инопланетную денежку, затем очень рассердилась, отдала ее обратно Игорцу.
  - Вы что, мужчина, издеваетесь? Фантики мне суете? Не мешайте работать!
  И действительно, возле ларька толпилось немало платежеспособных покупателей. Они совали в окошко настоящие российские рублики.
  Один толстый дядька купил себе полтарашку пива, открыл и начал хлестать прямо из горла, не отходя от окошка.
  - Ой, здравствуйте, дяденька, - заискивающе глядя ему в лицо, сказал Игорец.
  Но мужик, демонстративно повернувшись к нему спиной, продолжил пить пиво, громко прихлебывая.
  Тогда Игорец подошел к другому человеку, стоящему прямо за ларьком. Это был высокий худощавый интеллигент в очечках и с чеховской бородкой. Он медленно пил безалкогольное пиво из пластикового стаканчика, деликатно смакуя каждый глоточек. Допивая стаканчик до середины, тут же доливал из бутылочки, чтобы он оставался всегда полным. Так, ему, очевидно, казалось вкуснее.
  "Какой культурный мужчина", - подумал Игорец, - "Уж он-то мне не откажет"
  - Здравствуйте, гражданин профессор! - широко улыбаясь, сказал Писюлев, - плесните и мне пивца глоточек, разве вам жалко?
  Интеллигент удивленно приподнял тонкие бровки и с негодованием произнес:
  - Да что ж такое-то! Вот развелось попрошаек! Проходу нет! Граждане покупатели, да что ж такое-то делается-то, а? Пора принимать меры! Я сейчас полицию вызову!
  Игорец поспешно отошел в сторону и пошел к другому ларьку. Там тоже толпился народ.
  Было жарко и все что-нибудь пили: пиво, лимонад, колу и коктейли в красивых жестяных баночках.
  Писюлев судорожно сглотнул и подошел к какому-то добродушному с виду усачу, покупавшему большую пластиковую бутылку с ядовито-оранжевой жидкостью.
  - Дяденька! Угости сироту лимонадом!
  Усач ничего не ответил. Он поспешно убрал бутылку в пакет и быстрым шагом пошел прочь.
  Игорец стоял с растерянным видом, жадно провожая завидущими глазами чужие покупки.
  Тут к нему подошел какой-то маленький вонючий грязный и оборванный человечек, по самые глаза заросший густой рыжей бородой. Незнакомец молча протянул Писюлеву сторублевую купюру.
  - Ой, спасибо, батюшка! Отец родной! - запричитал Игорец.
  Человечек кивнул головой и куда-то удалился.
  А Писюлев купил вожделенную полтарашку и немедленно ее вылакал, прямо у окошка, торжествующе глядя на других покупателей...
 Игорец, захмелев от пива, долго стоял, не зная, куда податься. К Олюшке было нельзя, там теперь заправлял новый муж. Оставался единственный вариант - отправиться к своей тетке, Валентине Владимировне. Теткин муж, дядька Леша, недолюбливал Игорца, вполне справедливо, считал его дураком и бездельником, на что Писюлев сильно обижался. Но выбора не было, пришлось идти к тетке, просить там "политического убежища".
   - Здравствуй тетушка Валентинушка! - радостно осклабившись пропел Игорец, крепко обнимая маленькую, но очень толстую женщину, открывшую ему дверь.
   - Игорек! Ты ли это? Как изменился, отощал! Сколько лет, сколько зим! Проходи, проходи! Леша, смотри, кто к нам пришел! - радостно возвестила Валя своему сожителю.
   - Вот не было печали! - рассердился выбежавший из комнаты дядя, - И где ж ты пропадал?
   - Я то? - Игорец только и ждал этот вопрос, чтобы красноречиво поведать о своих странствиях и мытарствах...
   Через час, устав от собственного голоса, Писюлев, сидя на диване, уснул богатырским сном.
   - Гони-ка ты его в шею! Пусть проспится и проваливает откуда пришел, - шипел дядя Леша, стараясь неразбудить непрошенного гостя.
   - Да куда ж я его выгоню? - возражала Валентина, все ж племяш мой, кровиночка родная. Сын сестрицы единоутробной! Да и не это главное, ты разве забыл? Прописан он тут, и половина квартиры ему принадлежит. Был бы поумнее, так давно бы отсудил, и жили бы мы с тобой не в трешке, а в однокомнатной маялись. Так что придется терпеть его тут!
   - Ну придется, так придется! Но сесть на шею я ему не позволю. Пусть работает, как все. Или хоть подрабатывает. Вон у него язык как подвешен, прямо говорит, как пишет!
   
   На следующий же день дядя Леша развесил по столбам объявление: "Опытный ведущий-тамада украсит ваш праздник. Оплата почасовая, недорого". И свой мобильный телефон приписал снизу.
   Надо сказать, что желающих "украсить свой праздник" при помощи Игорца оказалось немало. Через несколько месяцев, Писюлев стал самым популярным аниматором в городе. Его заказывали заранее, вносили дяде Леше предоплату. Бывший грузчик с инопланетного склада стал очень хорошо зарабатывать, правда дядя забирал большую часть денег "на пропитание", но все равно оставалось немало.
   И вот однажды, когда Игорец с тетей Валей и дядей Лёшей сидели  за праздничным столом и готовились встретить новый год, в дверь позвонили.
Игорец, было, кинулся, открывать, но дядя Леша остановил, его, дескать, никого не ждем.
Но в дверь снова позвонили.  Дядя Леша выругался, но открыл дверь. Это были два совершенно незнакомых, очень хорошо одетых мужчины.
   - Игорец Писюлев у вас?
   - Конечно у нас, где ж ему быть?- растерялся дядя Леша, вы проходьте, люди добрые, не толпитесь за дверьми, - пригласил он незнакомцев, - прошу к нашему столу!
   - Ага, вот он, - обрадовался незнакомый господин.
   - Вижу, вижу, - подтвердил второй, - Игорец, а мы за тобой!
   - Ой, батюшки, мои! Да это же Шпоксей славный и Чмоксей с ним! - обрадовался Писюлев, - Какими судьбами, братья мои?
   - Да вот, решили мы снова наш шоу-бизнес открыть, теперь тут на Земле. Тарики нас простили и отпустили, они добрые. Снова, как в старые времена, ты будешь Казачец, а мы у тебя на подпевке, согласен?
   - Еще бы, как же не согласиться! Эх, славно мы пели на Фуксии! Хорошее было время, - мечтательно протянул Писюлев.
   - Ну тогда - вперед! - сказал Шпокси. Ящеры подхватили пьяного Игорца под руки и увели с собой.
   - Спасибо этому дому, пойдем к другому! - успел проорать Игорец на прощание.
 
  Путешествие в семидесятые
Жил Игорец, поживал у своей родной тетушки Валентины и горя не знал. Подрабатывал тамадой, да Шпокси и Чмокси иногда ему деньжат отваливали с продажи дисков с его песнями.
Большую часть заработанного тетка забирала у него на хозяйственные нужды, но и оставалось у него предостаточно. На сигареты, конфеты и пиво хватало с избытком. Так вот жил Игорец, не тужил, до тех пор, пока однажды тетушка Валентина не подошла к нему с таинственным видом.
- А хочешь узнать страшную тайну? - зловещим шепотом сказала она.
- Ээээээээээээ, - испугался Игорец. – А очень страшную?
- Да нет, не очень, не бойся! Это касается твоей мамы, - пояснила Валентина Владимировна.
- Ну, коли,  начала, так продолжай! – сказал Игорец и поудобнее устроился в мягком кресле, ожидая длинного рассказа.
- Так вот, Игорюня. Мамка-то твоя жива! – выпалила тетушка и с интересом посмотрела на племянника, чтобы узнать какое впечатление произвело это сообщение.
Широкая красная физиономия ничего не выражала. Игорец с интересом изучал узоры на обоях.
- Эй, але! Мать-то твоя жива! – повторила, уже сердясь, Валентина.
- Врешь! – бесстрастно сказал Игорец. – Почему же тогда ты меня вырастила да воспитала? Где она прячется все это время?
- Ничего я не вру, - обиделась тетя. -  А мамка твоя, Алевтинушка, уже тридцать лет в Израиле проживает с мужем, вот  оно как!
- Так вот оно как?! Значит эта развратная греховодница бросила дитя малое, неразумное, а сама с полюбовником в жидомасонское царство-государство укатила? Знать о ней ничего больше не желаю. Вот так, - возмущенно произнес Игорец и злобно отвернулся к стенке.
- Да не так, все не так! – возразила Валентина. – Ни с каким не с полюбовником, а с законным супругом. И не бросила тебя. Это я попросила тебя оставить, у нас с дядей Лешей детей не было и доктора сказали, что так и не будет. Бесплодная я! А Алевтинушка уже тогда дитя под сердцем носила, братца твоего, Хаимчика. Вот она мне тебя и оставила.
- Все равно, мне наплевать. Знать о ней ничего не хочу! А вот что, теть Валь, расскажи ты мне лучше об  отце! Кто он, жив ли и где проживает? Ведь отец – совсем другое дело. Слово-то какое славное, нашенское, православное – отец! Это тебе не какой-нибудь папа, ихний поганый католический, а наше, родное, кондовое, исконно русское слово! Расскажи мне и поведай, все что об отце моем славном знаешь! – гордо сказал Игорец.
- Хорошо, племяш, расскажу. Только знаю я о нем совсем мало. Видала всего один лишь раз, когда мамка твоя Алевитина с ним в кафе «Мечта» познакомилась. Как сейчас помню, самое начало осени было, второе сентября. Сидим мы с Алечкой в кафешке за столиком. Так вот сидим, сидим. А толку никакого, кавалеры-то стороной нас обходят. И вдруг появляется он: высокий такой, здоровенный мужчина, видный, да что рассказывать? На тебя, как две капли, похож. Влюбилась тогда в него мамка твоя с первого взгляда. А он подлецом оказался – поматросил и бросил. Ждала его Аля, ждала, да так и не дождалась – исчез, как в воду канул. А потом ты народился, Игорем тебя, в честь отца, она и назвала. Горевала сеструха моя сердешная, горевала, да и другого повстречала, Иосиф Моисеевича. Тоже хороший такой мужчина оказался: маленький, лысенький, в очечках! Просто симпатяшка! А по характеру-то золотой: добрый вежливый, культурный, воспитанный и начитанный. Ты еще маленький был, не помнишь его. Так вот этот Ёсичка, на ней сразу и оженился. Тебя усыновить хотел, только я не позволила, не хотела, чтобы тебя в заграницу увезли, мало ли что там может случиться? Евреи эти постоянно с арабами воюют, а ты – дитя малое. Того и гляди, убьют ни за что, ни про что! Вот так оно все и было, чистая правда. Как на духу! Больше про твоего папашу ничего не знаю, не видала его и не слыхала о нем ничего, - Валентина достала платок из кармана и утерла набежавшую слезу. Воспоминания о сестре настроили ее на сентиментальную волну.
- Ну ладно, тетушка, и на том тебе спасибо! Эх, славным видно мужичком был мой отец, коль тоже звался Игорец! Как жаль, что не знакомы мы с ним. Хотя…  - Тут Писюлеву в голову пришла блестящая мысль. – «Шпокси-то и Чмокси могут не только по космосу, да и во времени способны путешествовать! А если их попросить, чтобы перенесли они меня в те времена дальние, стародавние, когда мамка моя непутевая с отцом родимым познакомилась? Мне бы, хоть одним глазком, на него взглянуть! Хоть словечком перемолвиться, по-нашенски, по-мужски, по-русскому, по-православному!»
Игорец загрустил и призадумался. Валентина бросила на него любопытный взгляд, но тут же потеряла к племяннику всякий интерес и отправилась на кухню готовить ужин. Вскоре ее муж, Алексей, должен был вернуться с работы.

- Але? Але! Шпоксюшка? Это ты? Это Игорец – удалой молодец! – Писюлев орал в мобильный.
- Ну, а кто же еще? – вполне резонно ответил зеленый человечек. – Что случилось? Денежки кончились?
- Ага, вестимо, кончились, - радостно осклабился Игорец. – Но звоню я по-другому дельцу. Тут такая ситуация, понимаешь ли сложилась, - и он поведал инопланетянину о своем желании увидеть своего отца.
- Хорошо, жди нас через пару деньков. Надо кое-что обмозговать. Посоветоваться с Чпокси, челнок подготовить, так что, послезавтра ровно в шестнадцать ноль-ноль, мы за тобой заедем.
Сказано – сделано. Бывшие контрабандисты сдержали слово, и ровно в четыре часа они уже звонили в дверь Игорцовской квартиры. Валентина была на работе в парикмахерской, дядя Леша крепко спал после ночной смены и бутылки водки. Игорец открыл дверь.
- Готов? – спросили инопланетяне. Они были одеты в костюмы из пластиплоти, в которых их было невозможно отличить от небольшого роста мужчин.
- Всегда готов! – весело ответил Писюлев.
- Тогда – вперед! – все вместе быстро спустились по лестнице и уселись в личный джип Шпокси. Приехали за город, где на опушке леса стояла искусно замаскированная еловыми ветками, тарелка.
- Даем тебе на все про все два часа, не больше, ты понял? Топливо нынче недешево, его стоимость вычтем из твоего гонорара, да и времени у нас в обрез – дел по горло! Ты точно знаешь, где он должен появиться? – вопрошал Шпокси, пока Чмокси выставлял таймер на временном блоке тарелки.
- Ну да, кафе «Мечта», оно находится в центре и работает до сих пор, так что если тетка ничего не путает, все будет чики-пуки! – весело ответил Игорец. У него было прекрасное настроение, как обычно, если волею судьбы сбывались его желания.
- Ну все, вылезай! Вот тебе на карманные расходы, денежки из того времени, - сказал Чпокси, протягивая мятую сиреневую двадцатипятирублевую купюру и горсть серебряной мелочи.
- Спокуха! Не боись, все будет нормалец! Мне бы только на отца родимого поглядеть, да хоть словцом с ним перемолвиться, - ответил Игорец, принимая деньги и пряча их в карман старых джинсов.
Вскоре он добрался автобусом до кинотеатра «Центральный», на втором этаже которого и находилось заветное кафе «Мечта».
В 1975 году, недавно построенный кинотеатр «Центральный», словно магнит притягивал неизбалованную развлечениями молодежь, да и народ постарше. На фасаде красовался огромный, нарисованный акварельными красками плакат, рекламирующий новую кинокомедию «Ирония судьбы, или С легким паром». Возле обеих билетных  касс тянулись длиннющие очереди.
«Ну, это кинцо мы видели, - подумал Игорец. – Но ведь хороший фильмец! Неплохо бы еще разок поглядеть!»
Он пристроился было в самый конец очереди, но потом вспомнил строгий взгляд Шпокси, и тяжело вздохнув, поднялся по боковой лесенке в кафе. Народу там было, хоть отбавляй.
С трудом протиснувшись на свободное местечко за столиком у стены, Игорец принялся разглядывать публику, в надежде узнать в каком-нибудь мужчине родного отца. Но никого, по его мнению, напоминающего  папашу в кафе не оказалось.
«Наверное, попозже подойдет! – подумал Писюлев. – А где же мамашка моя непутевая с теткой Валей? Тоже не видать! Надо бы пивца испить, а то скучно сидеть становится!»
Он подошел к барной стойке и заказал большую кружку пива. Вкус этого напитка из середины семидесятых ему понравился, он махом осушил посудину и заказ еще. Выпил и ее.
«Я тут не затем, чтобы напиваться! – вспомнил Игорец. – Закажу еще одну и копец! Хватит!»
Он так и сделал, взял еще кружечку и уселся с ней за столик, где уже сидели трое парней, весело распивающих бутылку водки.
Незнакомцы вели себя шумно и громко хохотали после каждой выпитой рюмки.
« Пересяду-ка я отсюда. А то еще буянить начнут и, чего доброго, побить могут!» - решил Писюлев и переместился со своей кружкой за соседний стол, где сидели две молоденькие толстушки. Они пили черный кофе и закусывали его пирожными.
Захмелевший Писюлев продолжал понемногу потягивать пиво. Он внимательно наблюдал за посетителями кафе. Но, ни тетя Валя с мамой, ни, тем более, отец, так и не появились.
«Вот это хренец! Где же они все? Может старая дура все попутала? С нее станется!» - размышлял Писюлев, но продолжал наблюдать за посетителями. Их становилось все меньше и меньше. Начался последний сеанс, и большая часть публики переместилась в кинозал. В результате в кафе остались лишь шумные парни, несколько влюбленных парочек и две толстушки за его же столиком.
Девушки вели себя тихо. Они о чем-то перешептывались, временами бросая игривые взгляды на молчаливого соседа. Но Игорец был непоколебим. Писюлев твердо знал, для чего он здесь и не поддавался на девичьи уловки.
Между тем, подвыпившую публику потянуло на танцы. Грянула «Червона рута», как-то сразу посетителям стало весело. Даже Игорец почувствовал прилив сил и вышел плясать вместе со всеми.
Потом заиграли «Яблони в цвету». Дамы ангажировали квалеров. К присевшему, было, на место Игорцу, подошла одна из кокетливых толстушек, та, что помоложе, и пригласила на танец.
- Ой, девица-красавица! – обрадовался изрядно захмелевший Писюлев, неуклюже поднимаясь с места. – Конечно же, давайте потанцуем! Пошел к черту этот отец!
- Какой отец? - не поняла толстушка.
- Да никакой! Это я так, к слову, - пояснил Игорец. – Лучше скажи, как звать-то тебя, величать, красна девица?
- Аля! – ответила девушка, стеснительно отводя взгляд.
- Аля? Славное имечко, это, как Пугачеву? Ты знаешь, певица такая есть? А меня Игорцом кличут! – осклабился Писюлев и покрепче обнял девушку. Он сильно прижал ее к себе. Она не сопротивлялась.
- А давай-ка мы с тобой, краса-девица, поцелуемся, да помилуемся? – совсем обнаглев, предложил Игорец.
- Что вы, как можно? Только не здесь! Люди смотрят! – отстранилась Аля, неизбалованная мужским вниманием. – Пойдем-ка лучше по парку прогуляемся, уже стемнело. Там нас никто не увидит. Темнота – друг молодежи! Я сейчас, только сестру предупрежу!
Девушка вырвалась из объятий Писюлева и подбежала к столику. Она что-то быстро зашептала на ухо подруге. Потом обе звонко захихикали.
- Все, мы можем идти! – девушка схватила Игорца за руку и потащила прочь из кафе, в манящую темноту городского парка…

До места за городом, где его ожидали Шпокси и Чмокси, Игорец добрался лишь на рассвете, когда отправился в рейс первый автобус.
- Где тебя всю ночь носило, болвана неотесанного? – Шпокси встретил его недовольными речами. – Немедленно садись в тарелку. Сколько мы лишнего времени на тебя потратили! А время-то, деньги! Чпокси, запускай двигатели! Потом все расскажешь.
Игорец, виновато улыбаясь, пристегнул ремни безопасности.

- Так что же? Говоришь, зря мы тебя в семидесятые возили? Так ты папашу своего и не нашел? – переспросил Чпокси, выслушав сбивчивый рассказ Писюлева.
- Ну, как сказать? Не совсем, зря, - смущенно ответил Игорец. – Я там с одной девицей познакомился. Всю ночку мы с ней в парке любовью занимались. Не девка – огонь! В наше время, таких уже не осталось!
- Чтооо?! – в один голос завопили Шпокси и Чмокси.- Так ты переспал с собственной мамашей?
- Чтооооо! – ужаснулся Писюлев и как-то сразу сник, призадумался.- А ведь ее тоже Алей звали эту девицу, как и мою мамку. И была она вдвоем с сестрой, так тетя Валя и рассказывала! Что же я натворил!
- Да ничего особенного! Произошло то, что должно было случиться. Кто знает, если бы этого не было, чтобы стало тогда с нашей Вселенной? Из всего произошедшего следует, что ты сам свой отец! – сделал выводы Чмокси.
- Каааак? Сам свой отец? Как такое может быть? – в ужасе завывал Игорец.
- Все просто: если бы ты не отправился в прошлое и не переспал с этой Алей, то тебя бы вообще не было! Не родился бы ты на свет! – пояснил Шпокси.
- Но как это? Я же уже был? Родился же как-то? – вопрошал Писюлев. Подобные факты никак не хотели укладываться у него в голове.
- Вот поэтому ты и был, что вчера мы отправились в прошлое и ты там, так сказать, близко познакомился со своей будущей мамашей, - сказал Чпокси. – А если бы мы вдруг не отправились, то тебя бы и не было. То есть ты, как бы, был, а вместе с тем, тебя, как бы, и не было. Понимаешь?
- Не понимаю! Но, я же уже был? Как меня могло не быть? – переспросил Писюлев. Дело становилось все более запутанным.
- Вот уж не знаю, как! Если бы да кабы – то во рту росли б грибы, - народная мудрость, - ответил Шпокси. – Я не Альберт Эйнштейн и даже не Гуний Тревзогус, чтобы объяснять всяким неотесанным болванам, вроде тебя,  парадоксы времени. Что толку? Все равно ведь не поймешь! Прими это как факт, как данность: ты, Игорец, сам свой отец. Запомни это и успокойся.
Шпокси, с философским видом, сложил тонкие зеленые лапки на впалой грудке и посмотрел на Писюлева спокойным и мудрым взглядом.
- Подожди-ка! Не такой уж я и болван!  Что-то начинаю понимать! – радостно провозгласил Игорец. – Если я сам свой отец, значит я и сам свой сын, так?
Шпокси и Чмокси снисходительно кивнули в знак согласия с этим утверждением.
- А если я сам свой сын, то значит я Бог! – сделал выводы Писюлев.- Только Бог может быть сам себе сыном и отцом одновременно, а так же, еще и Святым Духом. Мне это отец Елпидифорий, настоятель нашего храма рассказывал.  А дух он у меня здесь, все время булькает, я чувствую его, - он указал на свой живот, куда-то в область желудка.
Шпокси и Чмокси многозначительно переглянулись.
С тех пор Игорец возгордился еще больше. Если где-то видел молящихся людей: в церкви, на кладбище или по телевизору, он ударял себя в грудь кулаком и торжественно, но тихо, чтобы не привлекать к себе нежелательного внимания, изрекал:
- Люди! Православные! Дети мои! Кому вы молитесь? Бог-то – вот он!

В Тридевятом царстве
Как-то после концерта Шпокси и Чмокси пригласили к себе в гости Игорца. Ну, там, за столом посидеть, чаю с конфетами попить. Не признавали разумные ящерки ни пива, ни чего по-крепче. А вот сладкое любили.
Сидели они так, втроем, в тесном кругу, обсуждали планы на будущее. Шпокси и Чмокси рассказали приятелю, как прошлым летом на Мальдивах отдыхали. Ящерам там ужасно не понравилось: народу много.
- Ходить приходилось в костюмах из пластиплоти для маскировки. А в них – ужасно жарко, - с негодованием объяснял Шпокси. - И ночью их не снять – повсюду свет, музыка, народ толпится. Не дай Бог, кто увидит наш истинный облик. Даже купаться в море приходилось в жарких и нелепых костюмах. А так хотелось поплавать в соленой водичке, почувствовать ее своей кожей!
- Больше мы туда не поедем! Представляешь, еще к нам бабы разные клеились, да так настырно! Видят, что мы без семей отдыхаем. Едва удавалось отмазаться, - подтвердил Чмокси.
- Жуть какая! Ужасти-страсти Господни! – согласился Игорец. - А чего вы-то на Мальдивы поперлись? Можно было на Черноморском побережье отдохнуть, в Сочи, например.
- В Сочи! – в один голос воскликнули ящеры. – Упаси нас Святой Колбасий от этого мерзкого городишки.
- Ты бы еще Адлер предложил! – возмутился Шпокси. Были мы как-то в Сочи. Там, то свет, то воду в гостинице отключат, а то и все сразу. И еда в кафе протухшая. Мы после шашлыка чуть не померли, хорошо, что лекарства с собой были. Не курорт, а концлагерь какой-то. А народу на пляже!!! Словно тюленей на лежбище! Куда там Мальдивам. К морю по людским телам приходилось пробираться!
- Да Мальдивы, по сравнению с Сочи – рай земной! – подтвердил Чмокси. – Но и туда больше не поедем – жарко!
Игорец, раскрыв рот, слушал приятелей, и тут в его голове возникла, как ни странно, мысль: «А почему бы и мне где-нибудь не отдохнуть? Я на курортах, почитай, годов десять не был, с той поры, как меня Олюшка в Анапу возила».
- А почему бы и мне где-нибудь не отдохнуть? – сказал вслух Писюлев и вопросительно посмотрел на зеленых человечков. – Чего это вы меня с собой на Мальдивы не взяли?
- Почему? – замялся Шпокси и посмотрел на Чмокси. Тот делал вид, что ничего не замечает и старательно размешивал сахар в чашке чая.
- Да, я спрашиваю, почему? Ответствуй! – злобно вопрошал Игорец.
- Ну, видишь ли, так получилось. Прости! – оправдывался Шпокси. – Да к тому же, ты был занят. Тамадой подрабатывал.
- Мы не хотели отвлекать тебя от работы, - вставил Чпокси, шумно отпивая чай.
- Да, именно так! – Шпокси потянулся за конфеткой. – Но, если хочешь, мы можем отправить тебя куда-нибудь по путевке, или так, дикарем.
- Да хоть завтра! – согласился Чмокси. – Чайку пока хлебни.
Он налил в кружку Игоря очередную порцию ароматного напитка.
- Сахарку? – любезно спросил ящер.
- Восемь ложек! – ответил Писюлев.
- Ну, так что? – спросил Шпокси. – Где желаешь отдохнуть?
- Покуда не знаю. Надобно обмозговать это дельце, а завтра я позвоню вам, - он залпом выпил остывший чай. – Мне пора домой. Тетка до смерти заругает, час ночи уже.
- Я тебя подвезу, пойдем, - предложил Чмокси.
Придя домой, Игорец спать не ложился: он думал. Для Писюлева это было непривычное, трудное и утомительное занятие. В конце концов, он так ни до чего не додумался. Устал. Не смог заснуть. Включил телевизор. Там показывали какой-то фильм в стиле «фэнтези», про древнюю Русь. Игорь заинтересовался.
«Надо же, все герои, почти как я разговаривают. Словеса мои излюбленные впотребляют: «силушка», «свободушка», «красна девица»! Прикольно! – думал Игорец. -  Вот бы в тех незапамятных временах побывать! Да хоть бы одним глазком взглянуть! Стоп! А почему бы и нет?
Он схватил мобильный и набрал Шпокси.
- Але? – на том конце раздался сонный голос ящера.
- Привет, Шпоксюшка, ты спишь, что ли? – весело спросил Игорец.
- Нет, я грибы собираю! Ты совсем охренел, болван неотесанный, пять ура! – сердито ответил Шпокси. – Что случилось? Чего звонишь?
- Грибы? – удивился Игорец. – Ты что, в лесу? И Чмокси с тобой? А меня опять не взяли!
- Да какие грибы! – возмутился Шпокси. – Говори, чего надо? Вот приеду и тупую башку тебе сверну!
- Не серчай, братец! Не гневись зазря! – добрым голоскам пропел Писюлев. – Я знаю, где хочу отдыхать!
- Вот и прекрасно, завтра расскажешь, мы к тебе с утреца заедем и поговорим, - ответил Шпокси. – А сейчас я спать хочу! Ты понял?
В трубке зазвучали короткие гудки. Игорец возмутился и еще раз набрал номер.
- Абонент недоступен! – бесстрастно ответил голос робота. Предусмотрительный Шпокси, хорошо зная Игорца, выключил телефон.
- Ну, ладно, будь по-твоему, завтра поговорим! – сказал вслух Игорец, откинулся на спинку дивана и тут же захрапел.
Так он и продрых до двух часов дня и проснулся от громких звонков и стука в дверь.
- Ой, уже утро? – идиотски улыбаясь, Писюлев вскочил на ноги и побежал открывать. – Шпоксюшка и Чмоксюшка, проходьте в горницу!
- Какого черта ты мне ночью названивал? – возмущенно спросил Шпокси, он до сих пор злился на приятеля.
- Да так, захотелось твой голосок услышать, - глупо улыбаясь, ответил Игорец. – А грибов-то много насобирали?
- Что? Какие еще грибы – удивился Чмокси.
- Да так, никакие, - ответил Шпокси. – Ну, давай, выкладывай скорее, куда тебя отправить на отдых. Некогда нам, дел выше крыши!
- Да вот, - мечтательно начал Игорь. – Есть у меня задумка одна! Вот бы мне Русь-матушку повидать, людей посмотреть, да себя показать.
- Ну, ты и болван! А где мы сейчас, по-твоему, находимся? – возмутился Шпокси.
- У меня дома, в родительских стенах, - с важностью ответил Писюлев.
- Да нет, в каком государстве? – уточнил Чмокси.
- В славном-православном государстве Россейском, - торжественно заявил Игорец.
- Ну? – Шпокси уставился на него почти с ненавистью.
- Баранки гну! – радостно ответил Игогрец.
- Ты что-нибудь понимаешь? – Шпокси посмотрел на Чмокси. Тот пожал узкими плечами.
- Говори же точнее, куда ты хочешь поехать? Нам уже пора уходить! – Шпокси взглянул на золотые наручные часы, украшенные бриллиантами.
- Я хочу увидеть Русь-матушку древнюю, стародавнюю, кондовую. С народом православным о житье-битье побеседовать. В лесах дремучих первозданных побродить, на зверей да птиц поглядеть. Из родников студеной водицы испить, - мечтательно закатывая глаза, нараспев проговорил Игорец.
- Ну, так бы сразу и сказал. Значит, тебя во времени переместить придется! Хорошо, ты пока собирай вещички, а мы часиков в восемь за тобой заедем, - сказал Шпокси. И ящеры быстро удалились.
А Игорец наделал себе целую гору бутербродов с колбасой, заварил в большой фарфоровый чайник крепкого чрезвычайно сладкого зеленого чаю и уютно устроился на диване перед телевизором. Он медленно, смакуя, поедал бутерброды, запивал их чаем и с увлечением смотрел японские мультяшки. Так, незаметно для него, прошло несколько часов. Валентина вернулась из парикмахерской около семи вечера и принялась разогревать ужин. Тут Игорец вспомнил, что в восемь за ним приедут Шпокси и Чмокси, а у него еще вещи не собраны. Блаженная улыбка сошла с его лица, Писюлев резко вскочил с места и суетливо заметался по комнате.
- Где чемодан? Где же он? – повторял Игорец, злобно роясь в гардеробе. Но чемодан так и не нашелся. Тогда народный певец побежал в прихожую, где в старой обувнице хранился пыльный и грязный рюкзак.  В нем дядя Леша обычно приносил с дачи разные фрукты и овощи. Писюлев вытряхнул прямо на пол какие-то ошметки, луковую шелуху, засохшую землю и побежал к себе в комнату. Там он принялся запихивать в рюкзак все подряд: трусы и футболки, носки, свитера и даже костюм-тройку, который надевал лишь по большим праздникам. А стрелка настенных часов неумолимо приближалась к восьми. Надо было торопиться. Игорец вместе с рюкзаком перекочевал на кухню и начал перекладывать в него из холодильника все продукты подряд.
- Ты чего это? В поход, что ли собрался? – Валентина удивленно посмотрела на племянника.
- Ага, тетечка Валечка! В поход, вот продукты в дорогу собираю, - радостно осклабился Писюлев. – В восемь за мной друзья заедут. Уже совсем скоро.
- Далеко ли, надолго ли? – с надеждой в голосе, спросила родственница.
- Ох, далеко! Ты даже представить себе не можешь! – мечтательно ответил Игорец, вынимая из буфета батоны хлеба, пакеты с печеньем и конфетами.
-  Ты мыло и зубную щетку-то не забудь, - напомнила Валентина, в душе радуясь отъезду непутевого племянника.
- Ага, спасибо, что напомнила, -  Игорец побежал в ванную, схватил свою зубную щетку, новый тюбик зубной пасты, нераспечатанный кусок мыла, и немного подумав, большую упаковку стирального порошка Тайд.
В это время раздался звонок в дверь.
- Это за мной! – прокричал Писюлев и помчался открывать. – Погодите, я только переоденусь!
Бросив переполненный рюкзак под ноги ящерам, он умчался к себе в комнату. Там  Игорец снял домашние треники с растянутыми коленками и с трудом натянул совершенно новенькие джинсы. Затем, прямо поверх грязной и местами разорванной майки-алкоголички, надел приличную клетчатую рубашку. Посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Затем переобул тапочки на кроссовки и поверх рубашки накинул теплую вязаную кофту на пуговицах. Пригладил пятерней растрепавшийся хохолок на макушке, мило улыбнулся своему отражению. Затем сбегал на кухню и быстро попрощался с теткой.
- Ну, наконец-то! – выдохнул Шпокси, когда запыхавшийся Писюлев появился в прихожей.
- Все, погнали! – сказал Чпокси, помогая Игорцу взгромоздить на спину устрашающих размеров рюкзак.
- С Богом! – произнес Игорец и с грохотом понесся вниз по лестнице.

Мы вернемся за тобой ровно через месяц. Ты должен быть точно на этом месте, а иначе мы не сможем тебя найти, и ты навсегда останешься в прошлом, - наставительно повторял Шпокси.
- Запомни этот огромный дуб с дуплом, - показывал Чмокси. – Если станешь лицом на восток, справа окажется дуб, а слева речка. А вон там, впереди – деревня.
Ящер указал тонкой зеленой лапкой на едва виднеющиеся в утреннем  тумане домики.
- Ага, вижу! – Писюлев напряженно вглядывался вдаль, с трудом различая темные силуэты.
- Делай все так, как мы тебя учили! Во-первых, надень вот это, - Шпокси протянул Игорцу пакет с одеждой. – Во-вторых, когда придешь в деревню, попросись на постой к какой-нибудь одинокой старушке. Веди себя тихо и незаметно, ни с кем не ссорься! Отдыхай на природе, питайся свежей деревенской пищей. Денег тебе должно хватить, мы все рассчитали.
- Ну, все, нам пора! Не скучай! – сказал Чпокси, обнимая Писюлева.
- Хорошо себя веди! – Шпокси неловко поцеловал Игорца в щеку и подтолкнул к нему ногой небольшой, но увесистый мешочек с монетами.
- Ну, прощевайте, братцы! Даст Бог, скоро увидимся,  - Писюлев вдруг расчувствовался и пустил слезу.
Даже когда тарелка скрылась из виду, он все стоял на поляне и махал рукой, прощаясь с приятелями.
- Ладно, погоревали, пора и честь знать! – сказал Игорец сам себе. – Пойдем-ка в деревню! Ах, ведь надо переодеться, чуть не забыл!
Он заглянул в пакет с одеждой, который оставил Шпокси. Там оказалась длинная белая рубаха из льняной ткани, с вышивкой по низу и воротнику, коричневые, луковой шелухой крашенные домотканые портки и пара огромного размера лаптей.
- Эээээ! Что за уродская одежа! Рубаха еще – куда не шло, но штаны – полный отстой. А лапти – пущай их лохи деревенские носят, мне и в кроссовицах удобно.
Писюлев скинул кофту и клетчатую рубашку. Нацепил льняной балахон. Он оказался слишком длинным, доходил почти до колен. Но делать нечего! Другого, все рано, не было.
Игорец с трудом взгромоздил рюкзак на спину, в одну руку взял пакет, куда запихнул кофту и рубашку, а в другую – мешочек с монетами.  Оказалось очень тяжело. Пройдя несколько шагов, он положил пакет и мешочек под какой-то кустик.
«Ничего, вернусь за ними, когда устроюсь. Авось никто не возьмет. Место-то глухое!» - подумал Писюлев и пошел дальше по тропинке через лес к неведомой деревушке. Идти стало легче, где-то высоко в кронах деревьев звенели птички.
В траве суетились какие-то невидимые существа: то ли змейки, то ли ящерки.
Пройдя с полкилометра, Игорец решил сделать привал. Он тяжело сбросил рюкзак себе под ноги прямо посреди полянки. Вокруг, среди травы было множество красивых цветов: синие васильки, белые ромашки с желтыми серединками, голубые колокольчики и еще множество таких, которым Писюлев не знал названия. 
Беззаботно сидя среди всей этой красоты, Игорец срывал самые красивые цветочки и плел венок, как его в детстве научила тетушка Валентина. Получалось очень красиво. Когда венок был готов, Писюлев надел свое произведение на голову, но оно оказалось велико и съехало на шею.
- Ничего, так даже лучше, красивее! А запах-то какой! – сказал он вслух. – Ну ладно, отдохнули, и хватит! Пора в путь-дорожку!
И он, снова закинув рюкзак на спину, пошел вперед. Домики теперь стали значительно ближе. Можно было различить их бревенчатые стены и желтоватые, крытые соломой крыши.
- Вот почти и пришли! – обрадовался Игорец, когда густой лес постепенно сменился широким лугом, на котором местами росли невысокие кустики. Теперь до деревни было рукой подать. На лугу паслись бурые коровенки. Они смотрели на Писюлева влажными красивыми глазами из-под густых ресниц.
- Ой, буренушки, мои! Далеко, далеко, на лугу пасутся ко? Правильно, коровы! Пейте дети молоко – будете здоровы!– обрадовался Игорец и, хотел было, погладить ближайшую коровку, но она  грозно отмахнулась рогами, да так что Писюлев еле успел увернуться.
 – Ах ты, быдло рогатое! Волчья сыть, травяной мешок!
Игорец очень обиделся и ускорил шаг.  Неподалеку какие-то мужички косили траву. Увидев Игорца, они прекратили работать и уставились на него.
- Эй, здорово, поселяне! – поздоровался Писюлев, поравнявшись с ними.
Мужички молчали, настороженно глядя на незнакомца.
- Привет, колхозники! – громко прокричал Игорец и остановился.
- Как пить дать, бусурманин! – сказал тощий рыжий мужичонка другому, блондинистому, который был немного пониже и поплотнее.
- Сам вижу! Гнать его в шею! – ответил блондин и угрожающе выставил перед собой косу.
Остальные поселяне тоже взяли наизготовку свои орудия труда.
Игорец понял, что дело – дрянь.  И надо как-то спасать положение, а иначе будет худо.
Он широко и приветливо улыбнулся, развязал тесемки на шее, чтобы был хорошо виден нательный крестик.
- Братья мои, праведники! Что же вы брата во Христе не признаете? – с надрывом в голосе начал Игорец. – Бусурманином ругаете? Да разве ж можно так? Да разве ж по-божески?
- Кажись, по-нашему лопочет, - удивился рыжий мужичок.
- Точно! – подтвердил его коллега.
- Да свой, я! – Писюлев сразу приободрился.- Вот поглядите – крест на мне животворящий! Нашенский, православный! И имя у меня тоже славное-православное!
Мужички переглянулись, и рыжий сказал:
- А ну-ка перекрестись, странник! Поглядим, каков ты на самом деле!
Игорец рьяно перекрестился и отбил три земных поклона.
Мужички остались довольны.
- Откуда ты, смиренный отрок, путь держишь и куда, да по какой надобности? Ответствуй! – строго спросил второй мужичок, тот, который блондин.
- И прибыл я к вам на побывку из славного града Тупорыльска Землицы Русской. Людей посмотреть, да себя показать, - пропел Игорец, как по-писанному. Когда страх прошел, дар красноречия вновь к нему вернулся.
- Что-то мы про твой Тупорыльск слыхом не слыхивали, – удивился рыжий. – И в каких краях сей славный град? Далеко ли отсель?
- Ох, далеко-далече! На другом конце светушка белого! Если пойдешь туда, то семь раз по семь пар сапог сносишь, а все никак не дойдешь,- многозначительно ответил Писюлев.
Мужички еще больше удивились.
- Знали мы, что велика земля Русская, да не ведали, что настолько, - гордо подбоченясь, изрек рыжий.
- А как ваша деревенька зовется, и в каком-царстве государстве находится? – поинтересовался Игорец, окончательно убедившись, что бить его никто не собирается.
- Сам ты, деревенька, - обиделся блондин. – Вона какую церквищу отгрохали!
Он указал рукой на высокое деревянное строение, вроде небольшой башенки, но с острой конической крышей.
- Село у нас, Свистоплясово, - пояснил рыжий. – А государство наше – Тридевятым царством зовется. Правит нами добрый царь Дормидонт, да благословит его Господь! А в вашем Тупорыльске кто нонеча царствует?
- Ааааа, эээээээээээ, - Игорец долго и тщетно пытался вспомнить фамилию мэра. – А у нас в Российской федерации царь Владимир Красно Солнышко Путин правит.
- Что за така Педерация? – удивились крестьяне. – И какой этот царь Владимир? Мы про него слыхом не слыхивали.
- Да такой, нормальный царь, добрый даже! – ответил Писюлев. – Народ почти не жалуется. Боятся все.
- Ну, коли эдак, значится славно! – одобрил рыжий. – А как звать тебя, величать, добрый молодец?
- Имя-то у меня славное,  нашенское, православное. Зовусь я Игорец- Удалой Молодец, - гордо предствился Писюлев.-  А вас-то как кличат, мужички?
- Я Никодим, - ответил рыжий и указал на блондина. – Он Сысой, а это – Митрофан, Еремей и Зосима.
- Эх, мудреные у вас имена, так сразу и не запомнить! – сказал Игорец. – Так вот, Никодимушка, подскажи мне, где тут у вас можно на постой устроиться, желательно, чтобы с харчами! К старушонке какой-нибудь?
- К старушонке, говоришь? – Никодим задумался. – Есть тут у нас одна такая, божья старушка,  Парамоновной кличут. Она тут недалече. Вооон, в том домишке с покосившейся крышей. Ты попытай счастья, авось не откажет! Ну, бывай, Игорец, Бог тебе в помощь!
- И вы, прощевайте, братцы! Благодарствую за вспоможение! – Игорец помахал рукой мужичкам и направился к покосившейся избушке на краю деревни.
- Эй, Паралоновна! Живо двери открывай, добра молодца встречай! – Писюлев замолотил кулачищами в дверь.
- Это хто тута шумит? – из-за трухлявой двери раздался скрипучий старческий голос.
- Поскорее отворяй, добра молодца встречай! Привечай да угощай! – не унимался Игорец.
- Сейчас сейчас, потерпи маленько! Сейчас я тебя на славу угощу! – дверь распахнулась и оттуда вылетела маленькая жилистая старушонка, одетая в потерявшие первоначальную форму и расцветку, лохмотья.
Бабка свирепо размахивала метлой, пытаясь огреть Игоря по башке.
- Бабулечка-красотулечка! Что же вы так сердитесь? Что кипятитесь? – умоляюще вопил Писюлев, успевая ловко уворачиваться от ударов.
Вскоре старушке надоело махать метлой, а может она просто устала. Парамоновна тяжко вздохнула и присела на крыльцо.
- Хто таков? – придирчиво оглядывая Игорца с головы до ног, спросила она.
- Я Игорец – Удалой Молодец. И швец, и жнец, и на дуде игрец! – радостно улыбаясь, представился Писюлев.
- Зачем пожаловал? – поинтересовалась старушка.
- На постой к тебе проситься пришел, бабушка! – улыбнулся Игорец.
- Баушка, да не твоя! – злобно ответила Парамоновна.  - На постой, говоришь?
- Ага, на постой, да с харчами! – добавил Писюлев.
 - Ишь, с харчами говоришь? – старуха улыбнулась беззубым ртом. – А платить-то чем собираешься? Деньгами али натурой?
- Это как, натурой? – испугался Игорец.
- Натурой – это, значится, вещами да продуктами, - пояснила Парамоновна. – А ты шо подумал, охальник?
- Ну тогда давай - деньгами! – немного подумав, ответил Писюлев.
- Тады плати наперед. Кто тебя знает, будешь жить себе, да харчеваться, а потом только тебя и видали! Знаем мы таких! – пробурчала Парамоновна.- Ты проходь в хату, да плати денежки. А потом я тебе тюхвяк для спанья выделю, да кашей накормлю. У меня с вечера в печи котелок томится.
И правда, из-за заслонки пробивался восхитительный аромат горячего варева.
- Ох, как вкусно-то пахнет! – восхитился Игорец. – Я рюкзачок-то у вас оставлю, а сам за деньгами сбегаю, они тут недалеко, в лесу припрятаны.
- Ну, беги, беги! Одна нога здеся – другая тама! – одобрила Парамоновна.
Игорец выскочил на улицу и потрусил по тропинке в лес, вспоминая по приметам то место, где оставил пакет с одеждой и мешочек с монетами. Долго плутал Писюлев по лесу, проклиная, на чем свет стоит, кусты и деревья. Они казались все одинаковыми. Игорец никак не мог отыскать то самое место. И вот, когда, наконец, по едва заметным признакам он понял, что наконец-то пришел куда надо, то ни пакета, и тем более мешочка, под кустиком не оказалось.
- Ироды, супостаты! Ограбили! – заорал Писюлев во всю мощь своей луженой глотки.
Но криком, как и слезами, делу не поможешь. Он еще раз внимательнее обыскал кусты, но, увы. Вещи,действительно, пропали. Игорец, понуро повесив буйну головушку, потопал обратно в деревню.
- Ироды, супостаты! – заорал он, входя в бабкину избушку. – Слышь, старая, уперли у меня вещички да денежки! Непосильным и тяжким трудом заработанные, потом и кровушкой политые!
- Эх, милай! Не повезло тебе. Народ нонеча шустрый пошел, ничего без пригляду оставлять нельзя! – наставительно тряся пальцем перед носом Писюлева, сказал Парамоновна. – Чем таперя платить будешь? Могу вещички принять, али провиант.
- Вот берите свитер, и рубашку возьмите, а еще печенье, - Игорец выложил из рюкзака эти предметы. – Что-то тут как-то пустовато! Да ты что, бабка? Никак у меня в рюкзаке рылась? Ну-ка отдавай конфеты! Штаны мои и хлеб верни!
- Ой, Христос с тобою, батюшко! Прости меня дуру старую, бес попутал. Высунул свою башку рогатую окаянную из печи и говорит мне: «А поройся-ка ты, Парамоновна у странника в вещичках, авось что полезное для себя отыщешь». Вот я, дура и послушала! Прости меня, милай! – запричитала Парамоновна. – А вещички тебе не верну, пущай  мы с тобой в полном расчете будем. Живи себе и харчуйся, сколь душа пожелает. Мне для хорошего человека ничего не жалко!
- Ну ладно, бабка, будь по-твоему! Положи-ка мне кашки и молочка плесни чуток. Оголодал я с дороги. А потом и постель мне постели, да помягче! – милостиво согласился Писюлев.
Довольный и сытый Игорец завалился спать на лавке у окошка. Старый соломенный тюфяк оказался тонким и жестким, лавка узкой и короткой. Но усталость взяла свое: вскоре утомленный путешественник забылся крепким сном. И проснулся глубокой ночью. Было тихо, лишь сверчки звенели за печкой, и мирно посапывала спящая старуха. А тьма в избушке была такая, что хоть открой глаза, хоть закрой, никакой разницы. Писюлев попытался заснуть, но в этот раз не удалось, тогда он открыл глаза и принялся вглядываться в темноту. Вскоре  заметил нечто странное: заслонка русской печи приоткрылась, и оттуда полилось слабое зеленоватое свечение. Игорцу стало не по себе, но оторвать глаз от единственного светлого пятна он был не в силах. А заслонка, между тем, открывалась все шире и шире. И вдруг из-за нее показалась небольшая, похожая на поросячью, головка с острыми ушами, свиным пятачком и небольшими рожками. Глаза непонятного существа светились ярко-желтыми огоньками.
- Поросеночек! Хрюша! – тихонько, чтобы не разбудить Парамоновну, позвал Писюлев, и тут же в ужасе сообразил, что рожек-то у свиней не бывает, это у козлят да телят такие украшения на головах!
А неведомое существо уже полностью выбралось из печки. И теперь стало ясно видно, что это не поросенок. Оно уверенно передвигалась на задних ножках, украшенных острыми копытцами, а вместо передних у него были ручки, почти как человеческие, сзади волочился длинный хвост с пушистой кисточкой на конце. Существо сделало несколько шагов по комнате и нахально уселось прямо на постель Игорца, вальяжно закинув ногу на ногу.
- Кто таков? – с любопытством спросило оно, глядя немигающими желтыми зенками прямо в глаза Писюлеву.
- Я-то? – переспросил Игорец.
- Ты-то, ты-то! Ну? – продолжало допытываться существо, голос у него был странный, визгливый и тонкий, как у мультяшного персонажа.
- Я Игорец – Удалой Молодец! – ответил Писюлев. Его голос слегка дрожал с перепуга. – А вы кто?
- А неужто, ты не догадался? – захихикало создание.
- Нет,- чистосердечно признался Игорец.
- Так знай же, чужеземец, я Бес Бесович, он же Анчутка Беспятный, он же Козлоногий, Нечистый и Лукавый, слыхал про такого? – горделиво представилось существо.
- Да вроде, слыхал. Только не убивайте меня, пожалуйста, я сюда отдыхать приехал, никого не трогаю, - жалобно пролепетал Писюлев, натягивая до самых глаз стеганое бабкино одеяло.
- Ну ладно, убивать не буду, я сегодня добрый! – милостиво согласился Бес. – А что ты мне за это дашь, или какую службу сослужишь? Сам понимаешь, в наше время задарма ничего не бывает!
- Ага, и в наше – тоже,  - угодливо осклабился Игорец. – Вот посмотрите в рюкзаке, берите что хотите, только в живых оставьте, не губите душеньку православную!
Писюлев вынул из-под лавки рюкзак и развязал тесемки. Бес с интересом принялся копаться в игорцовых пожитках.
- Да уж, тут, похоже, все самое ценное уже выбрали до меня. Старая карга Парамоновна, чертова бабка, свои жадные ручонки сюда запустила!  Ну ладно, что-нибудь себе присмотрю, - Анчутка алчно схватил пачку импортного печенья и, с наслаждением понюхав, отложил в сторону. Вскоре туда же перекочевал праздничный костюм-тройка, свитер с Микки Маусом, все мясные и рыбные консервы в жестяных баночках и большая плитка шоколада, не замеченная старухой. Все это добро Нечистый аккуратно упаковал в красную футболку Писюлева, связал узлом и закинул на плечо.
- Ну, ладно! Бывай, Игорец! Еще увидимся, - он одним длинным прыжком скакнул до печки и скрылся в ее недрах, аккуратно закрыв заслонку.
- Спасибо! Всего вам доброго, - прокричал Игорец ему вслед.
- Ах да, совсем забыл. – Заслонка приоткрылась, и поросячья мордочка снова высунулась наружу. – Завтра не забудь на ярмарку сходить. Будет много интересного!
- Спасибо, обязательно схожу! Я люблю ярмарки, - Игорец вспомнил, как они втроем, вместе с Шпокси и Чмокси веселили честной народ на Фуксийских базарах.
«Эх, хорошие были времена!» - мечтательно подумал Игорец. Так, предаваясь сладким воспоминаниям, он заснул.
Утро в Свистоплясово выдалось ясным и тёплым. Игорец проснулся от того, что лучи солнца, пробившиеся сквозь оконные щели, щекотали ему нос. Он потянулся, с трудом разлепил глаза и тут же вспомнил вчерашние приключения: и встречу с мужичками, и старуху Парамоновну, и — самое удивительное — визит Беса Бесовича.
— Ну и ночка… — пробормотал Писюлев, потирая виски. — То ли сон, то ли явь…
Он сел на лавке, огляделся. В избе было тихо. Парамоновна, видимо, уже встала и куда то ушла. На столе дымилась глиняная миска с кашей, рядом лежал ломоть хлеба и кусок солёного творога.
— Ого! Завтрак! — обрадовался Игорец. — Хоть кто то обо мне позаботился.
Он с аппетитом принялся за еду, размышляя, что делать дальше. Бес Бесович велел сходить на ярмарку — значит, надо идти. А вдруг там и правда что то интересное? Может, даже удастся подзаработать.
Доев, Игорец вышел на крыльцо. Деревня оживала: где то мычали коровы, слышался стук топора, женский голос окликал детей. Воздух был напоён запахом свежескошенной травы и печного дыма. Игорец, всё ещё раздумывая над словами Беса Бесовича, заметил бабку Парамоновну, что то намывающую в небольшом корыте.
Это старухино занятие навело Писюлева на светлую мысль.
- Ну, что, бабулечка-красотулечка, отведи меня на ярмарку. Все деньги у меня спёрли, вещички растащили, вот, только пачка Тайда осталась, это порошок такой, чтобы вещи стирать. Отмоет даже в холодной воде, вот, надумал я его продать,- радостно проговорил Игорь Писюлев, доставая увесистую упаковку из почти пустого рюкзака. Та, недоверчиво глядя на Игорца, запричитала:
— Ой, милок, уж и не знаю, стоит ли ввязываться в это дело… А вдруг не пойдёт порошок то твой?
— Бабка, — твёрдо сказал Игорец, — Да порошок то у меня — загляденье! Рекламу смотреть надо, хотя у вас телевизоров-то нету! Да я и сам как-то стирал: ни единого пятнышка не осталось на рубахе.
Бабка вздохнула, но спорить не стала. К полудню они уже стояли на ярмарочной площади: скромный столик, корыто, ведро воды да внушительная пачка «Волшебного порошка» — так они окрестили своё средство для стирки.
Игорец громко зазывал народ:
— Подходите, добрые люди! Не проходите мимо! «Волшебный порошок» — чудо из чудес! Белее снега, чище росы! Одна щепотка — и любую грязь, как рукой снимет! Чистота и свежесть морозного утра гарантирована!
Бабка Парамоновна, по заранее отрепетированному сценарию, достала из корзинки замызганную рубаху и бросила её в корыто. Игорец торжественно высыпал немного порошка и принялся энергично стирать. Вода забурлила, покрылась пышной пеной, а через несколько минут рубаха предстала перед изумлённой публикой — белоснежная, будто только из лавки.
— Вот это да! — ахнул какой то купец. — И правда волшебный!
— А сколько стоит? — тут же поинтересовалась бойкая торговка пирожками.
— Всего то гривенник за ложку! Он отмерял свой товар, набирая в расписную деревянную бабкину ложку, которой ещё совсем недавно уплетал кашу— Да вы сами попробуйте — не пожалеете!
К вечеру их столик опустел. Пачка «Волшебного порошка» опустела. Бабка Парамоновна, пересчитывая выручку, только качала головой:
— Ну и дела… Кто бы мог подумать, что так выгорит!
Игорец улыбнулся:
— Это всё Бес Бесович. Знает толк в делах!
Они собрали оставшиеся вещи и отправились домой, довольные и с туго набитыми кошелями.
— Ну что ж, снова пора на ярмарку! — проснувшись и позавтракав следующим утром, бодро сказал сам себе Писюлев и зашагал в сторону центральной площади.
Площадь оказалась не такой людной, как давеча. Он решил просто побродить и хорошенько все рассмотреть, потому что вчера на это не было времени.
Тут и там стояли лотки с товарами: глиняная посуда, льняные полотна, мёд в бочонках, вязаные носки и рукавицы, сушёная рыба, орехи, ягоды. Торговцы зазывали покупателей, перекрикивались, спорили, смеялись.
Игорец бродил между рядами, разглядывал товары, прислушивался к разговорам. Вдруг его внимание привлёк шум у одного из прилавков.
— Да ты что, мил человек! — кричал коренастый мужик в вышитой рубахе. — Это же настоящий ведерный самовар! За такую цену — просто подарок судьбы!
Перед ним стоял высокий юноша в простой одежде, с задумчивым лицом. Он вертел в руках блестящий медный самовар, явно не решаясь купить.
— Дорого, — тихо сказал он. — У меня только полтинник.
— Полтинник?! Да ты смеёшься! — возмутился торговец. — Этот самовар стоит три рубля!
Игорец, не раздумывая, подошёл ближе.
— Эй, брат! — окликнул он юношу. — А зачем тебе самовар? Чай пить? Так ведь и котелок сойдёт!
Юноша поднял глаза, улыбнулся.
— Не только чай. Я мастер по медным делам. Хочу изучить устройство, может, сам такой сделаю. Да только денег мало…
— А ты знаешь, как его починить? — вдруг спросил торговец, прищурившись. — Видишь, кран подтекает. Если починишь — отдам за два с полтиной.
Юноша задумался, потом кивнул.
— Починю.
Он достал из за пояса небольшой инструмент, ловко подправил кран, проверил — вода больше не сочилась. Торговец ахнул.
— Ну, мастер!
Тут вмешался Игорец и протянул торговцу недостающие два рубля.
Юноша начал протестовать и отказываться, но Игорец остановил его. – бери в долг, не стесняйся, отдашь, когда сможешь!
Тот обрадовался, взял самовар, и принялся благодарить Писюлева.
— Слушай, а давай дружить! — предложил Игорец. — Я тут недавно, никого не знаю. А ты, вижу, толковый.
— Меня зовут Лука, — представился юноша. — Я из соседней деревни. Приезжаю сюда торговать своими поделками. А ты кто будешь?
— Я? — Писюлев приосанился. — Я Игорец — Удалой Молодец! Приехал посмотреть, как люди живут, да себя показать.
Лука улыбнулся.
— Ну, раз удалой — значит, дело найдётся. Пойдём, я тебе кое что покажу.
Они отошли в сторону, к небольшому навесу, где стояли сундуки и ящики.
— Вот, — сказал Лука, открывая один из сундуков. — Это мои изделия: подсвечники, ложки, пряжки. Но люди не очень берут — говорят, дорого. А я знаю, что работа хорошая.
Игорец заглянул внутрь. Изделия были и вправду красивые, с тонкой чеканкой.
— Так надо не просто продавать, а показывать! — воскликнул Писюлев. — Давай устроим представление! Ты будешь показывать свои вещи, а я — зазывать народ, расхваливать товар. Делиться будем по братски!
Лука задумался, потом согласился.
В течение часа они организовали небольшое «шоу»: Лука вытаскивал изящную ложку, подсвечник, или другую вещицу, а Игорец громко, велеречиво и с юмором рассказывал, какая это редкая работа, как долго мастер учился, как тщательно выбирает материалы. Народ собрался, зааплодировал, а потом и покупки пошли.
К полудню почти весь товар был распродан. Лука и Игорец сидели на бревне, пересчитывали выручку.
— Вот это да! — восхищался Лука. — Я и не думал, что так выйдет. Спасибо тебе, Игорец! И возьми обратно свои два рубля.
— Да ладно, — отмахнулся Писюлев. — Это ж просто деловитость! А теперь… — он вдруг замер, заметив в толпе знакомое лицо.
Это был Никодим — тот самый рыжий мужичок, что вчера встретил его на лугу. Никодим тоже увидел Игорца, улыбнулся и направился к нему.
— О, Удалой Молодец! — крикнул он. — Смотрю, не пропал ты! А мы уж думали, бабка Парамоновна тебя на ужин с кашей съела.
— Ха ха! — рассмеялся Игорец. — Нет, она меня накормила. А я вот теперь с другом делом занялся.
— Делом, говоришь? — Никодим прищурился. — А знаешь, у нас в деревне важное дело есть. Колесо у мельницы сломалось, а мастер уехал. Может, поможешь? Плату дадим, не обидим.
Игорец переглянулся с Лукой. Тот кивнул.
— Почему бы и нет? — сказал Писюлев. — Показывай, где мельница.
Так, неожиданно для себя, Игорец нашёл первое настоящее занятие в этом странном, но гостеприимном мире.

Пока Игорец с Лукой возились с мельничным колесом, в Тридевятом царстве назревала беда. В самом сердце столицы, в златоглавом тереме царя Дормидонта, случилось непоправимое: коварный Кощей Бессмертный средь бела дня похитил царевну Милолику!
Всё произошло так стремительно, что даже царская стража не успела опомниться. Только что царевна прогуливалась по саду, собирая розы для венка, как вдруг небо потемнело, грянул гром, и перед ней возник сам Кощей — в чёрном плаще, с горящими глазами и зловещей ухмылкой.
— Ах, красна девица! — прошипел он, сверкнув жёлтыми зубами. — Долго я за тобой следил. Ныне ты станешь моей пленницей!
Не успела Милолика вскрикнуть, как Кощей взмахнул рукой — и оба исчезли в вихре чёрного дыма.
Тем временем Игорец, вытерев пот со лба после трудов праведных, с удовлетворением оглядел восстановленное колесо.
— Ну, вот и славно! — произнёс он. — Теперь мельник будет нас век помнить.
Лука кивнул, доставая из котомки краюху хлеба:
— Поделим на двоих?
Но только они собрались перекусить, как со стороны деревни раздался тревожный колокольный звон . Из за поворота выскочил запыхавшийся парнишка — царский посыльный.
— Беда! — закричал он, едва завидев толпу сельчан. — Кощей царевну украл! Сам царь Дормидонт клич кинул: кто спасёт Милолику — тому полцарства в награду и руку царевны в жёны!
Игорец поперхнулся куском хлеба.
— Царевну, говоришь? — переспросил он, прищурившись. – Девицу-красавицу?
— Ее самую— кивнул посыльный. — А Кощей унёс её в свою крепость за Тёмным лесом, за рекой Смородиной, через Калинов мост…
— Ого! — восхитился Игорец. — Далековатонько. Но что ж… Раз награда такая — надо идти!
Лука посмотрел на него с сомнением:
— Ты всерьёз? Кощей — он же бессмертный!
— А я — удалой! — гордо ответил Писюлев. — К тому же, полцарства — это тебе не шуточки. Да и раз царевна - красавица. Ой ты, свет мой ясный! Ой ты, чудо чудное! Не могу я терпеть, коли девица в неволе стонет! Пойду ка я Кощея бить, царевну выручать!
- Погоди, - остановил его Лука, - возьми богатырское снаряжение, я на продажу делал, но тебе оно нужнее!
Собрался Игорец в путь дорогу: меч взял булатный, щит дубовый, шлем на голову нахлобучил — и пошёл. Идёт, песни поёт, сам с собой разговоры ведет. А по пути — глупости творит, да такие, что сами звери дивятся.
Увидел, к примеру, колодец. Заглянул — а там отражение его и не узнал себя в шлеме. Игорец и давай с ним бодаться:
— Ах ты, чудище поганое! Не уйдешь от меня!
И нырнул в колодец с размаху. Вылез весь мокрый, чихает, а сам хвалится:
— Ох и задал я ему! Теперь не сунется!
Дошёл, наконец, до Кощеева замка. Стал у ворот, кричит:
— Эй, ты, костлявый! Выходи на бой честный! Освободи царевну Милолику, не то худо тебе будет!
Кощей на башню вылез, хохочет:
— Ха ха ха! Да ты глянь на себя, богатырь! Шлем на глаза наехал, рубаха задом наперёд, а меч ты, чай, и поднять то не сможешь!
— Не смей порочить богатыря земли Русской, злодей! — взревел Игорец. — Я тебя одной левой одолею!
И полез на стену. Да не тут то было: стена гладкая, скользкая, а Игорец — неловкий. Раз сполз, два сполз, на третий раз ухватился за карниз, да тот и обломился. Полетел Писюлев вниз, прямо в крапиву.
— Ай, жжётся! — вопит. — Это ты, Кощей, колдовством меня мучишь!
А Кощей сверху глядит, заливается:
— Да не колдовство это, дурень, а крапива обыкновенная!
Но Игорец не сдаётся. Решил он хитростью взять: выкопал под стеной яму, накрыл ветками, а сам спрятался и ждёт. Думает: «Выйдет Кощей — и провалится!»
Только вышел не Кощей, а дворник его, старичок с метлой. Провалился старичок, заохал, а Игорец выскочил:
— Сдавайся, Кощей! Я тебя перехитрил!
Старичок из ямы вылезает, ворчит:
— Ты бы ещё на муравья с мечом бросился! Я тут полвека метлой машу, а ты меня за Кощея принял!
Наконец Игорец устал от глупостей да решил действовать по простому: взял бревно, да и начал в ворота колотить. Грохот стоит — птицы с деревьев сыплются, звери в норы прячутся. Кощей на башне перепугался:
— Да что ж это за напасть! То ямы копает, то в ворота ломится! Может, и вправду лучше царевну отдать, а то ещё весь замок развалит!
Открыл он ворота, вывел Милолику. А царевна — и правда не красавица: рыжая, конопатая, в теле плотная, да ещё и хмурая, недовольная.
— Ну и где тут диво дивное? Где краса ненаглядная?— ахнул Игорец. — Ты что, Кощей, подменил её?
— Да нет, это она и есть! — хохочет Кощей. — Слава о ее красоте — это всё бабкины сказки.
Милолика глянула на Игорца, фыркнула:
— И это мой спаситель? Да ты же дурень набитый!
Игорец обиделся:
— Я не дурень, я — богатырь земли русской! И спас тебя, между прочим!
— Спас, да только зачем? — вздыхает Милолика. — Я тут, между прочим, книжки читаю, пироги пеку, с Кощеем в шашки играю. А ты теперь меня обратно к отцу увезёшь, где я буду сидеть в тереме да скучать, пока папаша меня невесть за кого замуж отдаст!
Кощей сверху кричит:
— Верно говорит! Она у меня лучше, чем дома жила! А ты её в неволю потащишь!
Игорец задумался. Потом говорит:
— Ладно, царевна. Если тебе тут лучше — оставайся. А я пойду, другие подвиги совершать. Только ты, Кощей, обещай, что обижать её не будешь!
Кощей руками всплеснул:
— Да я её как дочь родную люблю! Она мне пироги печёт, а я ей сказки рассказываю. Какой тут вред?
Милолика улыбнулась:
— Вот и хорошо. А ты, богатырь, иди с миром. Да в следующий раз сначала думай, потом делай.
Игорец кивнул, развернулся и пошёл обратно. А по дороге опять в колодец упал — но на этот раз вылез, отряхнулся и говорит:
— Эх, жизнь то тут какая интересная! То в колодец ныряешь, то царевну спасаешь… А главное — всё по честному! По нашенски, по православному!
И зашагал дальше, песни распевая.
Вернулся он один в Свистоплясово, отдал доспехи Луке, да и спать на лавку завалился. Так он проспал три дня и три ночи, потом проснулся, позавтракал и стал думать, что же дальше-то делать, как развлечься?
Как по заказу, в этот момент из-за заслонки печи вылетела зелёная искра, а следом — сам Бес Бесович, явился.
— Ну что, герой? — ехидно проскрипел он. — Заскучал?
— Ещё бы! — вскочил Игорец. — Тут же тоска зелёная!
- А хочешь, я тебя одной полезной штуке научу? – хитро глядя на широкую красную рожу Игорца, спросил Бес Бесович, он же Анчутка.
 - А? Что? Штуке? Это как? – тупо ухмыляясь, ответил тот.
- Ну как тебе получше объяснить? Не штуке, вернее сказать, заклинанию, что ли, - почесав голову между рожек, протянул нечистый.
- Ой! Заклинаньице чудесное? Магическое? Волшебное? А оно не страшное? – испугался добрый молодец. – А то я уже боюсь…
 - Да нет, дурья твоя башка, ничего страшного! Скорее наоборот, может очень выручить тебя в минуту опасности, только надо все правильно сделать!
- Так вот, слушай и запоминай! Хорошенько запоминай, - Анчутка встал во весь свой небольшой росточек и торжественно произнес:
- Жил был Царь, у Царя был Сад. В Саду была Речка, через речку Мост. На Мосту Овечка, у Овечки Хвост. На хвосте Мочало – начинай сначала!
- Ээээээээээээээ, да это же ребячья считалка, я ее с детского садика наизусть помню, эх, вы, обманщик! За лоха меня держите?
- Да погоди, ты! В этом деле не только заклинание важно, сейчас я тебе покажу, как оно работает. Думаю, объяснений ты все равно не поймешь! – Анчутка достал из за пазухи странный прибор: небольшую черную коробочку с экраном и кнопочками, к которой было приделано нечто вроде песочных часов, но вместо песка внутри переливались серебристые нити. — Это «Хроно перемотчик».- Ой, какая красивая штуковина! – восхитился Игорец и протянул к коробочке жадные лапы.
- Погоди, малахольный, всему свое время, а теперь гляди и слушай! – Анчутка нажал на кнопочку и в тот же миг раздался мелодичный женский голос:
- Точка входа отмечена!
-Ой, кто это? Какая такая точка? Кто ее отметил?
- Слишком много вопросов, - сердясь, ответил нечистый, - всему свое время, а теперь давай просто дойдем до того дуба, - он указал на стоящее в метрах ста впереди могучее дерево.
- Ну ладно, дойдем, - Игорец явно был недоволен. Он ждал чего-то удивительного, поразительного и волшебного, но пока ничего подобного не происходило. А голосом, исходящим из коробочки его, живущего в эпоху мобильной связи и интернета, было не удивить.
- Хорошо, - улыбнулся Анчутка, когда они достигли назначенного дуба, - теперь смотри. Он снова нажал на кнопочку и сказал:
- Теперь читай считалку, только ничего не перепутай.
- Глупости все это! Зачем вы мне голову морочите? Нравится над безвинным человеком издеваться? Над богатырём земли русской глумиться? – бурчал Игорец.
- Сказано тебе – читай! – прикрикнул Анчутка, и Игорец усердно забубнил слова, знакомые с детства.
- Жил был Царь!...
И о, чудо! Как будто иллюстрируя каждое произнесенное слово, цветными лучиками исходящими с экрана,  прямо из воздуха, начала появляться чудесная, сказочная картинка: сначала тощий плюгавый старикашка в короне и горностаевой мантии –несомненно, сам Царь. Затем вокруг него, прямо на глазах, вырос прекрасный цветущий сад, и вот уже бежит речка, маленькая, чистая, между кустов и деревьев, вот над ней сам собой построился красивый горбатый мостик. Такие мосты любят рисовать художники на своих пейзажах. А вот и овечка – пушистая, ухоженная, в золотом ошейнике прискакала по тропинке, забралась на мост и остановилась в самой середине. А что же у нее на хвосте? То самое пресловутое мочало…
Одновременно заиграла тихая мелодия детской песенки «Жил был у бабушки серенький козлик…»
Игорь с восхищением наблюдал за удивительной живой и вместе с тем нереальной, словно из мультика, полупрозрачной светящейся картинкой.
- Ой, как же это? Лазерное шоу? Я никогда раньше не видел! Спасибо вам! – он благодарно осклабился.
- Удивляться погоди, чудо будет впереди! – торжествующе пропел нечистый, ему явно нравилось впечатление, которое он произвел на Писюлева.
- Мочало – громко произнес Анчутка.
- Пароль принят. Начинаю перезапуск системы, - отозвался тот же мелодичный голос.
В этот же момент исчез царский сад, все вокруг закрутилось и завертелось, со страху Игорец закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что стоят они в том самом месте, где начинали разговор, метрах в ста от заветного дуба.
 - Перезапуск системы успешно завершен – возвестил голос.
- Ну вот! Ты понял, в чем фокус? – спросил нечистый, торжествующе глядя в глаза собеседнику.
 - А? Ага, конечно. Твоя коробочка чудесные мультики показывает…
- Ничего ты не понял! Мы вернулись к началу, к точке входа. Ты знаешь для чего это?
Игорец тупо молчал и глядел себе под ноги, как плохой ученик, не выучивший уроки.
- На меня смотреть! – визгливо вскрикнул Бес Бесович, - для кого я тут распинаюсь?
- Ээээээээээ – промычал Игорь, поднимая глаза на нечистого.
- Так вот, - продолжил Анчутка, - ежели ты попадешь в беду или вляпаешься в какую-нибудь неприятную историю, достаточно будет всего лишь нажать на конопочку и сказать «мочало». Ну а потом прочитать считалку. И тогда все вернется к началу, то есть в тот момент, когда ты отметил точку входа, тебе все понятно?
- Ага, все ясно, - соврал Игорец, хотя на самом деле ничего так и не понял.
- Ну, тогда владей! – Анчутка торжественно вручил ему волшебную коробочку.
- Спасибо вам,- угодливо улыбаясь, сказал Писюлев, - вы так добры ко мне.
- Пока не за что благодарить. Но ты прав, я очень добрый! 
  Чудо чудное, - восхитился Игорец, - а зачем это мне?
— Затем, что есть задание! — Бес хлопнул копытцем. — В дремучем лесу, у болота Кикиморского, живёт Лихо Одноглазое. У него — Волшебный Рог Изобилия. Кто в него протрубит — всё, что пожелает, получит, но только один раз. Царь Дормидонт велел добыть. А ты — единственный, кто с «перемотчиком» справится.
— Я?! — выпучил глаза Игорец. — А почему не богатыри? Не волшебники?
— Потому что они другими делами заняты и в технике не разбираются, — фыркнул Бес. — А ты… особенный. В общем, бери прибор, иди и не вздумай сломать!
С этими словами он швырнул «перемотчик» Игорцу и исчез в зелёной вспышке. Игорец покрутил в руках «Хроно перемотчик», почесал затылок и пробормотал:
— Ну и штуковина… То колодец, то царевна, то вот — коробочка с овечкой.
Но делать нечего — царь Дормидонт велел, значит, надо идти. Собрался Игорец в путь: сунул «перемотчик» за пазуху, взял дубину (на всякий случай), да и двинулся в дремучий лес, к болоту Кикиморскому.
Дошёл до болота, видит — стоит избушка на курьих ножках, а перед ней — Лихо Одноглазое: не мужик и не баба, волосы длинные, давно не чесанные, рожа кривая, глаз один, зато огромный, как блюдце, и светится зловеще.
— Ты кто таков? — рявкнуло Лихо. — Чего припёрся?
— Я — Игорец! — гордо выпятил грудь Писюлев. — Пришёл за Волшебным Рогом Изобилия!
Лихо захохотало:
— Дурак ты, Игорец! Рог то мой, я им владею! А кто против меня пойдёт — в болото нырнёт!
И только Лихо замахнулось когтистой лапой, Игорец вспомнил про «перемотчик». Вытащил коробочку, дрожащими руками нажал кнопку, забормотал заклинание:
Жил был царь, у царя был сад. В саду была речка, через речку мост, на мосту овечка, у овечки хвост. На хвосте мочало, начинай сначала!
Экран засветился, заиграла песенка, и… время откатилось назад.
Игорец снова стоит у болота. Избушка на курьих ножках, Лихо перед ней.
— Ты кто таков? — опять рявкнуло чудовище.
— Я — Игорец! — снова гордо заявил Писюлев. — Пришёл за Волшебным Рогом Изобилия!
— Дурак ты! — захохотало Лихо. — Рог то мой…
Игорец не дослушал. Выхватил «перемотчик», нажал кнопку, забормотал заклинание. Время снова откатилосьИ так — раз десять. Каждый раз Игорец подходил, объявлял о своих намерениях, Лихо ругалось, а он нажимал кнопку и отматывал время.
На одиннадцатый раз Лихо уже устало вздохнуло:
— Слушай, Игорец, ты это… может, обойдёмся без этого твоего «перемотчика»? А то я уже от этой песенки «Жил был у бабушки серенький козлик» тошнить начинает.
Игорец задумался. Потом говорит:
— А давай по честному! Ты мне Рог, а я тебе… э э э… песенку новую спою!
— Какую ещё песенку?! — взвыло Лихо.
— Ну, например… «В траве сидел кузнечик»! — радостно объявил Игорец и заголосил во всё горло:
В траве сидел кузнечик, совсем как огуречик, зелененький он был!
Лихо схватилось за единственный глаз:
— Всё! Хватит! Забирай свой Рог, только прекрати это музыкальное издевательство!
Игорец торжествующе схватил Волшебный Рог, поднёс к губам, чтобы протрубить и загадать желание. Но тут «перемотчик» в его кармане вдруг замигал, затрещал, из него повалил дым.
— Ой, — сказал Игорец. — Кажется, я его сломал.
В тот же миг время будто замерло. Вокруг всё поплыло, заискрилось, и вдруг…
Игорец оказался в совершенно незнакомом месте: перед ним — огромный зал, стены из хрусталя, а в центре — стол, за которым сидят… другие Игорцы! Десятки, если не сотни!
— О! — воскликнул один из них. — Ещё один мыкатель с «перемотчиком»!
— Мыкатель? — не понял наш Игорец.
— Ну да, — пояснил другой Игорец. — Мы все тут такие: ходим, ломаем приборы, отматываем время, а потом попадаем сюда. Это — Зал Вечных Перемоток.
— И что теперь? — испугался наш герой.
— А ничего, — вздохнул третий Игорец. — Будем сидеть тут и ждать, пока кто нибудь не придумает, как выбраться.
Наш Игорец сел на пол, вздохнул и пробормотал:
— Вот тебе и подвиг… То царевна не красавица, то Рог не работает, то в Зал какой то попал. А главное — песенку то я так и не допел!
И тут один из Игорцов хлопнул себя по лбу:
— Стоп! А что, если… попробовать спеть «В траве сидел кузнечик…» всем вместе? Может, это и есть ключ к выходу?
Все Игорьцы переглянулись, вздохнули… и грянули хором:
В траве сидел кузнечик, совсем как огуречик, зелененький он был!
И ничего не произошло.
И тогда наш Игорец сказал, - Неправильно! Надо спеть «Жил был у бабушки серенький козлик…'
И они спели!
Зал задрожал, хрустальные стены зазвенели и разлетелись на тысячи осколков, и… все Игорцы разом исчезли.
 Игорец очнулся у болота. Перед ним — Лихо, в руках — Волшебный Рог, а в кармане — целый и невредимый «перемотчик».
— Ну что, — проворчало чудовище, — опять петь будешь?
Игорец подумал, посмотрел на Рог, на Лихо, на «перемотчик»… и сказал— Знаешь, а давай просто договоримся. Ты мне Рог даёшь, я тебе песенку не пою, и каждый идёт своей дорогой.
Лихо облегчённо выдохнуло:
— Согласно, только учти, этот Рог исполняет всего одно желание, а потом навсегда теряет волшебную силу.
Игорец забрал Рог, развернулся и пошёл обратно в царство. А по дороге думал:
«Вот ведь штука какая: то ли я герой, то ли дурак, то ли вообще в Зале Вечных Перемоток застрял… А главное — как теперь царю Дормидонту объяснять, что  с этим Рогом делать?»
И, не удержавшись, запел:
Жил был у бабушки серенький козлик…

Тронный зал. Царь Дормидонт, величественный как старый комод и столь же неповоротливый, держит в руках Рог Изобилия. Бояре замерли — каждый мечтает оказаться на месте Игорца, но никто не хочет брать ответственность за возможные последствия.
Игорец в углу облизывается — не от волнения, а от запаха жареного осетра, который слуги только что пронесли мимо. Мозг Писюлева, и без того работающий в режиме «минимальные настройки», занят исключительно мыслями о еде.
— Итак, — провозглашает царь, поднимая Рог. — Загадаю ка я, чтобы все мои указы исполнялись мгновенно…
Но тут Игорец, увидев, как слуга несёт мимо блюдо с пирогами, совершает роковую ошибку.
— О великий! — рявкает он, выхватывая Рог у государя. — Позволь мне, недостойному, проверить, работает ли штука то! А то вдруг брак? Гарантия, чай, не вечна!
Не дожидаясь ответа, протрубил:
— Хочу, чтоб в Тридевятом царстве каждый человек занимался тем, что ему по нраву!
Зал озаряется светом. По потолку пробегают радужные всполохи, а воздух наполняется… странным ощущением всеобщего прозрения.
Сначала никто ничего не понимает. Бояре переглядываются, царь хмурит брови, а Игорец сияет, как начищенный медный таз.
Но уже через минуту по дворцу разносятся возгласы:
— Я понял! Я всегда мечтал быть… цветоводом!
— А я… а я хочу писать стихи!
— Да я же прирождённый танцор!
Слуги носятся как угорелые, докладывая:
повар бросает кухню и начинает лепить из теста скульптуры;
стражник снимает доспехи и принимается декламировать вирши;
писарь рвёт указы и рисует карикатуры на царя.
Дормидонт вскакивает с трона, лицо его багровеет:
— Ты… ты… — тычет пальцем в Игорьца. — Ты превратил моё царство в… непонятно во что!
— Но ведь люди счастливы! — радостно возражает Игорец, наблюдая, как боярин лепит горшки из глины. — Вон, все улыбаются!
— Счастливы?! — взревывает царь. — А кто будет налоги собирать? Кто охранять границы? Кто готовить мне обед?!
Бояре, пытаясь сохранить достоинство, пробуют новые занятия:
один мастерит деревянную птицу и с гордостью показывает: «Смотрите, она даже крыльями машет!»;
Другой пытается играть на дудке, издавая звуки, похожие на крик раненой чайки;
третий, вдохновлённый, рисует на стене нечто вроде клинописи.
К вечеру становится ясно: ситуация вышла из под контроля.
На рынке торговцы вместо торговли устраивают мастер классы: один учит плести корзины, другой — вырезать фигурки из дерева. Покупатель, вместо того чтобы купить хлеб, увлечённо лепит глиняный горшок.
В трактирах вместо еды — творческие вечера: гости поют, танцуют, рисуют на скатертях. Хозяин, размахивая половником как дирижёрской палочкой, возглашает: «Сегодня у нас вечер свободного самовыражения!»
Солдаты гарнизона сложили оружие и устроили театр теней. Один, изображая дракона, рычит: «Я — чудовище! Бойтесь меня!» Другой, не выдержав, смеётся: «Да ты же смешной, а не страшный!»
Даже бродячие собаки, почуяв перемены, начинают… петь. Одна, задрав морду, выводит: «У у у!» Остальные подхватывают — получается хор.
Царь, немного остыв, обращается к Игорцу:
— Ну что, герой, как теперь это… откатить назад?
— А что, так можно было? — искренне удивляется Игорец. — Я думал, Рог один раз работает, и всё.
— Так и есть! — рявкает Дормидонт. — И ты его потратил на… самореализацию!
Тут в зал вбегает главный царский писарь, держа в руках свиток:
— Ваше величество! Чудо чудное! Я наконец то написал поэму — «Ода о царском носе»! Вот, послушайте:
Нос твой, государь, как гора высока,
В нём мудрость и сила, и страсть, и тоска…
— Поэму?! — орёт царь. — Ты должен был составлять указы, а не… это!
— Но я всегда мечтал быть поэтом! — сияет писарь. — Теперь то я знаю своё призвание!
Тем временем в царстве разворачивается настоящая лихорадка самоопределения:
Купцы из соседних земель приезжают, смотрят на творящийся хаос и решают: «А почему бы и нет?» Один открывает «Школу осознанного предпринимательства», где учит, как продавать воздух. Другой запускает «Мастерскую творческого мышления» — там учат медитировать на деньги.
Монахи в ближайшем монастыре, вдохновившись, решают: «Если каждый нашёл призвание, значит, и мы должны!» Один начинает писать иконы в стиле абстракционизма, другой — сочинять духовные рэп композиции. Настоятель, слушая их, задумчиво кивает: «Это… необычно».
Чиновники быстро смекают: «Если народ занят творчеством, значит, надо монетизировать!» — и вводят новый налог: «за поиск себя». Один, с важным видом, пишет указ: «С каждого, кто нашёл призвание, — 15% в казну. Это же прогресс!»
Нищие у храмов теперь не просят милостыню, а устраивают перформансы: один изображает дерево, другой — танцующую тень. Прохожий, подавая монету, говорит: «Вот, за вдохновение!»
В конце концов, Дормидонт смиряется. Он даже учреждает ежегодный праздник — «День самореализации», где каждый может показать своё новое увлечение.
Игорец же получает… не медаль, нет. Ему вручают диплом: «За неоценимый вклад в развитие творческого потенциала царства».
— Вот это награда! — восхищается Писюлев. – Но что то устал я, как то очень вдруг домой захотелось!
А Бес Бесович тут как тут, вылез из печки и смотрит на Игорца своими желтыми глазками.
- Бес Бесович! Подскажи, куда нажимать, чтобы домой переместиться?
- А вот эту кнопочку, - подсказал Анчутка — и мир закрутился в серебристом вихре.
Игорец открыл глаза — и обомлел. Он стоял посреди… собственной кухни. На столе — недопитый чай, на диване — разбросанные носки, на стене — календарь с котиками (подарок тётки Валентины).
— Ой, — прошептал Писюлев. — Я дома!
Он радостно подбежал к зеркалу:
— Ого! Я снова в кроссовицах и клетчатой рубашке! — восхитился он. — И даже рюкзак со мной. Класс!
Но радость длилась недолго. В дверь постучали.
— Игорец! — раздался голос тётки. — Ты что, ещё не ушёл? Я думала, ты в поход отправился!
— Э э э… — замялся Писюлев. — А я… вернулся!
— Как вернулся?! — Валентина влетела в комнату, всплеснула руками. — Ты же только вчера ушёл! Я ещё твои бутерброды в холодильник поставила…
Игорец похолодел.
— Вчера?! — ахнул он. — Но я же там… недели две пробыл!
— Две недели?! — тётя схватилась за сердце. — Да ты что, белены объелся? Ты ушёл вчера в восемь вечера, а сейчас — семь утра. Я только проснулась!
Игорец посмотрел на часы. Действительно — 7:03.
— Так… — он почесал затылок. — Значит, ничего не понимаю…
— Ты о чём? — нахмурилась Валентина.
— Да ни о чём! — махнул рукой Игорец. — Я… пойду на улочку, прогуляюсь.
И, схватив рюкзак, выскочил за дверь.
На улице было свежо. Игорец шагал по тротуару, оглядываясь по сторонам. Всё казалось таким… обычным. Машины, люди в наушниках, магазины…
— Ну и скукотища! — вздохнул он. — Где волшебство? Где драконы? Я ведь живого дракона так и не увидел!
В этот момент мимо пробежала девушка с смартфоном в руке.
— Простите! — окликнул её Игорец. — Вы не знаете, где тут можно на дракона поглядеть?
Девушка остановилась, посмотрела на него как на сумасшедшего:
— Дракона? В зоопарке, наверное… Или в кино.
— В зоопарке?! — возмутился Писюлев. — Да вы что! Откуда в Тупорыльске зоопарк? Да и драконы — они свободные! Они по небу летают!
Девушка фыркнула и убежала.
— Н да, — протянул Игорец. — Не понимают они меня…
Тут его взгляд упал на вывеску: «Интернет кафе. Бесплатный Wi Fi».
— Интернет? — задумался он. — наконец- то!
Решительно вошёл внутрь.
В кафе за столиками сидели люди, уставившись в экраны мониторов. Игорец подошёл к свободному компьютеру, сел и… замер.
— И что дальше? — пробормотал он. — Как это работает? Хоть убей – не помню.
Он ткнул пальцем в клавиатуру. Ничего. Постучал по монитору. Тот моргнул.
— Ага! Живой! — обрадовался Писюлев и начал бить по клавишам, как по барабану.
Из за соседнего столика донёсся смешок. Молодой парень в очках смотрел на него с ухмылкой.
— Помочь? — спросил он.
— А ты умеешь? — с надеждой обернулся Игорец. – Мне бы только на дракона поглядеть.
— Конечно. Слушай, — сказал он наконец. — Давай я тебе покажу, как в YouTube зайти. Там и драконы есть.
Через пять минут Игорец, открыв рот, смотрел видео «Топ 10 самых реалистичных драконов из фильмов».
— Вот это да! — восхищался он. — Они почти как настоящие!
— Почти, — кивнул парень. — Но если хочешь настоящих — попробуй VR очки.
— VR очки?! — глаза Игорца загорелись. — Веди меня!
В магазине гаджетов Игорец, нацепив VR очки, оказался в фантастическом мире. Перед ним стоял огромный дракон.
— Привет! — радостно крикнул Писюлев. — Ты настоящий?
Дракон зарычал.
— О, говорит! — восхитился Игорец и попытался погладить его по носу.
Но дракон вдруг распахнул пасть — и выдохнул пламя.
— Ай! — взвизгнул Писюлев, срывая очки. — Он меня чуть не сжёг!
Вокруг смеялись продавцы и покупатели.
— Это виртуальность, — объяснил один из них. — Всё не по настоящему.
— Не по настоящему?! — возмутился Игорец. — А почему тогда так страшно?! Кругом один обман!
Он швырнул очки на прилавок и выбежал на улицу.
— Всё, хватит! — заявил Игорец, остановившись посреди сквера. — Надо обратно в Тридевятое царство! Я дракона так и не увидел, и вообще, не наотдыхался!
Он достал «Хроно перемотчик», повертел его в руках.
— Так, заклинание… «Жил был царь…»
Серебристые нити закрутились — но вместо вихря времени прибор издал писк и погас.
— Эй! — потряс его Писюлев. — Ты чего ломаешься?!
Прибор молчал.
— Ну вот, — расстроился Игорец. — Теперь я застрял здесь…
 А если попробовать сказать заклинание наоборот? – вдруг его осенило.
— Наоборот?! — задумался Игорец. — Ну ладно…  «Сначала начинай, мочало на хвосте...сад был у царя!»
Прибор вспыхнул, он нажал кнопочку— и мир снова закрутился.
Когда Игорец открыл глаза, он стоял на том же месте у болота Кикиморского. Перед ним — Лука.
— Ну наконец то! — воскликнул Лука. — Мы уж думали, ты навсегда пропал!
— А я почти пропал! — признался Писюлев. — Там, в будущем, в моём мире теперь кажется всё таким странным… И, к тому же, я ещё не наотдыхался и дракона живого не видал.
— Зато теперь ты знаешь: наше царство — лучше. Тут все настоящее, даже драконы всамделишные, к примеру Горыныч.
— Настоящие?! — загорелся Игорец. — Я хочу увидеть живого дракона. Пошли искать!
И они вдвоем, смеясь, отправились в лес — на поиски приключений.
Игорец шёл по дремучему лесу, нервно оглядываясь по сторонам. Его спутник куда-то отстал. Вдруг Писюлев увидел в небе огненную вспышку — это был Змей Горыныч, старый грозный дракон, о котором он слышал лишь в сказках, а теперь и от своего нового приятеля.
— Ой-ёй-ёй! — запричитал Игорец, хватаясь за голову. — Это что же такое творится?! Я же пошутил, просто хотел грибков на ужин набрать, а тут — дра;а;акон!
Горыныч изрыгнул пламя прямо над макушками деревьев. Игорец подпрыгнул на месте и со всех ног бросился в самую густую чащу.
— Мама! — вопил он, проламываясь сквозь заросли. — Я больше не буду оставлять носки под кроватью! Я буду мыть посуду! Только спасите меня от этого огнедышащего чудовища!
Он бежал, не разбирая дороги, пока не почувствовал, что ноги у него проваливаются во что;то холодное и склизкое.
— Э-э-э… — протянул Игорец, глядя, как вокруг него расходятся мутные круги. — Это… это не лужа, случаем?
Но это были не просто лужи. Это были самые настоящие болота — тёмные, вонючие, кишащие всякой нечистью. Из трясины тут же высунулись длинные костлявые руки с перепонками между пальцами.
— О-о-о, свеженькая добыча! — проскрипела первая кикимора, выпучивая жабьи глаза.
— На ужин! На ужин! — подхватила вторая, щёлкая зубастой пастью.
— Я… я низкокалорийный! — проблеял Игорец, пытаясь отползти назад. — Я невкусный, у меня одни кишки!
Но кикиморы уже окружили его, шипя и царапая склизкими пальцами его рубаху.
Вдруг из;под воды вынырнули ещё более жуткие создания — русалки. Только это были вовсе не прекрасные девы с длинными волосами и мелодичными голосами. Эти были покрыты чешуёй, с острыми как бритва зубами и когтистыми лапами.
— М-м-м, человечинка! — прошипела одна, хватая Игорца за штанину. — Люблю свеженькую!
— Пустите! — завопил он, пытаясь отбиться. — Я не вкусный! Я вчера лук ел! Много лука и чеснок! Я горький и вонючий!
Но русалки лишь захохотали и потянули его вниз, в тёмную, холодную пучину.
— Кто;нибудь! Спасите! — закричал Игорец в отчаянии. — Бес Бесович! Ты где?! Я тебя зову!
И тут, словно по волшебству, а точнее не словно, а по волшебству, в воздухе раздался хлопок, и перед ним возник сам Анчутка Беспятный — маленький, рогатый, с хитрой ухмылкой и длинным хвостом с пушистой кисточкой на конце.
— Ну и ну! — присвистнул он, оглядывая сцену. — Что тут у нас? Кикиморы? Русалки? А где дракон? О, вон он, парит над болотом. Забавно. Все, как ты заказывал?
—Бес Бесович! Я же пошутил — взмолился Игорец. — Спаси меня! Я сделаю всё, что скажешь! Хватит с меня ваших чудес и чудовищ, я хочу домой, к тете Вале, к Шпокси и Чмокси!
Анчутка почесал рог, сделал вид, что глубоко задумался, а потом произнёс:
— Всё, говоришь? Ну ладно. Будь по твоему. С тебя два ящика самого лучшего шоколада. И чтобы с орешками!
— Да-да! Конечно! — закивал Игорец. — Только вытащи меня отсюда!
Бесович щёлкнул пальцами, и в тот же миг кикиморы с визгом улетели в другую сторону болота, а русалки, зашипев, скрылись под водой. Затем он схватил Игорца за шиворот и взмыл в воздух.
— Эй! — пискнул тот. — А куда мы?
— Домой, конечно! — усмехнулся Бесович. — В твоё скучное, унылое, безопасное высокотехнологичное время. Где нет драконов, кикимор и русалок с острыми зубами.
Они пролетели над лесом, мимо всё ещё кружившего Горыныча, который разочарованно рыкнул, не найдя свою добычу. Через мгновение Игорец почувствовал твёрдую землю под ногами. Он стоял посреди городской улицы, в своём привычном мире, в джинсах и куртке, только немного грязный и мокрый.
— Вот и всё, — сказал Бесович, потирая руки. — Плати по счетам.
— Д-да, конечно, — пробормотал Игорец, всё ещё не веря, что спасён. — Сейчас сбегаю в магазин…
— Не торопись, — подмигнул Бесович. — Я сам за ними загляну. А ты пока отдохни. И больше не ходи в наши леса, ладно? Там и без драконов хватает сюрпризов.
С этими словами он исчез в облаке серого дыма, оставив Игорца стоять посреди тротуара с растерянным видом.
— Ну и денёк, — вздохнул Игорец, оглядываясь. — Главное, что жив остался.
Этим же вечером в светлой комнате тети Валиной квартиры, за дубовым столом, уставленным вазочками с конфетами, заваленном горами пряников и печенья, сидели трое: Игорец, да приятели его — рептилоиды Шпокси и Чмокси. Крошечные чешуйчатые уши гостей настороженно подрагивали, оранжевые глазки с вертикальными черными зрачками расширялись в предвкушении байки. Игорец, разгладив воображаемую бороду, начал вещать — густым, раскатистым голосом, будто сказитель на пиру.
— Ой вы, гой еси, други мои верные, драгоценные Шпоксюшка да Чмоксюшка! Слушайте повесть длинную, да нескучную, про подвиги мои небывалые, про битвы лютые, про чудеса заморские!
Шпокси щёлкнул раздвоенным языком:
— Ну-ка, ну-ка… Про Лихо рассказывай! Говорили, оно одноглазое, зловредное!
— Именно так! — взмахнул рукой Игорец. — Лихо Одноглазое — чудо-юдо поганое, ростом с ель, шириной в три обхвата, один единственный глаз пылает, как уголёк в печи! Я ему говорю: «Ты чего, чудо-юдище поганое, тут хозяйничаешь? Это моя поляна!» А оно рычит: «Я тут главное, человечище! Сейчас тебя зажарю да на ужин подам!»
Чмокси зашипел от восторга:
— И что же ты? Обделался от страха? Бежал, небось?
— Бежал?! — Игорец ударил кулаком по столу, отчего подскочили чашки. — Я, богатырь земли русской, бежал?! Да я ему говорю: «Гляди, чудище поганое, какой у меня кулак! Как дам по башке— ты и не заметишь, как в подземное царство улетишь!»
Шпокси захихикал, прикрываясь тонкой чешуйчатой лапкой:
— И чем кончилось?
— А тем, что я его… э;э;э… хитростью одолел! — гордо заявил Игорец. — Сказал: «А ну, зажмурь свой глазище да отгадай загадку: что с когтями, но не птица, летит и матерится?» Оно задумалось, глаз прикрыло… А я — раз! — подставил ему подножку! Увалилось Лихо, как мешок с дерьмом, а я ему на спину прыг да кричу: «Теперь ты мой пленник!»
Чмокси расхохотался, захлопав в ладоши:
— Вот это да! А дракон Горыныч? Про него тоже байки ходят — будто огнём плюётся, словно вулкан ходячий!
— Горыныч-то? — Игорец важно откинулся на спинку стула. — О, это был бой не на жизнь, а на смерть! Летит он, крылья — как паруса у корабля, три головы — три пламени! Я ему: «Ты куда, змеятина, направляешься? Тут люди живут, тебе тут не место!» А он мне: «Я тут главный! Сейчас тебя испепелю!»
Шпокси прошептал:
— И ты… опять хитростью?
— Не только! — воздел палец Игорец. — Я ему говорю: «А знаешь ли ты, о драконе грозный, что в мире есть сила мощнее огня? Сила… э;э;э… дружбы!» Он так удивился, что даже пламя выдохнул не туда — себе на хвост! Завизжал, как щенок, закрутился, а я ему: «Вот видишь? Дружба сильнее огня! Так что лети-ка ты отсюда, пока цел!» И улетел он, поджав хвосты, все три!
Чмокни вытер слёзы от смеха:
— Ну ты и сказочник! А кикиморы? Те, что в болотах живут, склизкие да зубастые?
— Кикиморы?! — Игорец всплеснул руками. — Ох, и жуткие твари! Вылезают из трясины, хватают, шепчут: «Свеженький человечек! На ужин сгодится!» Я им говорю: «Да вы что, милые, я же невкусный! Я вчера лука да чеснока наелся — от меня вонь на версту!» Они принюхались, скривились: «И правда, воняет!» — и уползли обратно в болото.
Шпокси хлопнул по столу:
— А русалки? Те, что с когтями да зубами острыми?
Шёл я как;то бережком, мимо озера Глухого. Солнце светит, птички поют, дубина за спиной покачивается — красота да благодать! Решил воды испить: наклонился к глади зеркальной — а из воды шёпот:
— Ой, глядите;ка, человечище!
— А ну;ка цапнем его!
— Зубы отточим, когти поточим!
Поднимаю голову — а там рожи страшные показываются! Русалки! Да не простые, а зубастые: зубы — как у щуки, когти — как у кошки дикой. Одна, самая злющая, шипит:
— Сейчас мы тебя, добрый молодец порвем на кусочки! Из тебя уху сварим, кости на сувениры пустим!
Я аж отпрянул:
— Вы чего, красавицы? Я ж не на рыбалку пришёл, я так, воды попить…
А они в ответ:
— Попить?! А мы есть хотим! Сейчас тебя на обед пустим!
Не успел я и глазом моргнуть — а они уже из воды выпрыгнули! Когти вытянули, зубы оскалили — ну чисто стая голодных волков.
Я дубину с плеча — бух! — по первой русалке. А она ловко увернулась да как цапнет меня за сапог!
— Ай! — вскрикнул я. — Да вы что творите?!
Вторая подкралась сзади, когтями по спине — царап! Я аж подпрыгнул:
— Ну всё, девицы, не по;хорошему — так по;плохому!
И давай я кружить да дубиной махать. А русалки — шустрые! То слева подскочат, то справа, то сзади подкрадутся. Одна уж было вцепилась в шею мою богатырскую, да я её за хвост — хвать! — и в озеро швырнул.
— Кыш, нечисть водяная! — кричу. — Не боитесь — так я вас напугаю!
Бился я с ними, бился — а толку мало. Русалки хоть и мелкие, да ловкие: то укусят, то оцарапают, то в ноги вцепятся. Уже и дубина потрёпана, и рубаха в клочья, а они всё лезут!
Стою, отдышаться пытаюсь, а сам гляжу — на берегу коряга большая лежит, а на ней… грибы! Да не простые, а поганки бледные, ядовитые. И тут меня озарило: а что, если…
Схватил я целую горсть поганок да как кину в озеро!
Русалки сперва не поняли, что к чему. Одна даже попробовала гриб на зуб:
— Фу! Горько!
А вторая:
— Что за дрянь?!
А третья, самая смелая, откусила кусочек — и вдруг глаза у неё округлились:
— Ой! У меня… у меня… голова кружится!
И тут началось!
Подействовали поганки на русалок. Кто икает, кто чихает, кто вообще на спину опрокинулся и лапками дрыгает.
— Что это?! — вопит одна. — Я… я вижу две луны!
— А у меня хвост чешется! — стонет другая.
— Я… я больше не могу! — хрипит третья, пытаясь нырнуть в глубину.
Я стою, смотрю на это безобразие и думаю: «Ну и чудо чудное! Не силой взял, а хитростью!»
Подошёл к самой злой русалке — та лежит, язык высунула, глаза закатила.
— Ну что, красавица, — говорю, — ещё хочешь меня на обед?
— Значит, всех победил? И Лихо, и Горыныча, и кикимор, и русалок?
— Всех! — торжественно провозгласил Игорец, поднимая чашку с чаем. — Потому что сила не только в мускулах, а в… э;э;э… в остроумии! Да и в смекалке тоже.
Чмокни подмигнул Шпокси:
— Слушай, а может, нам с ним в следующий раз в тот лес сходить? Поглядеть, как он там «побеждает».
Шпики ухмыльнулся:
— Только если он нам шоколадку купит. За моральный ущерб от его баек!
Игорец, не слыша их перешёптывания, продолжал вещать, размахивая руками и приправляя рассказ всё новыми нелепыми подробностями, пока чай не остыл, а пряники не кончились.


 
 

 
День рождения Игорца
В начале июля у Игорца был день рожденья. Ему стукнуло тридцать пять. Несмотря на торжественный день, Игорь проснулся как обычно, далеко за полдень, в третьем часу.
- Тридцать пять - дядька ягодка опять, - пропел Писюлев, умываясь в ванной и разглядывая в зеркале свою красную одутловатую рожу. – Эээээээээээээээ.
Он широко улыбнулся,  сверкнув двумя железными резцами.
- Тетя Валя, а у меня сегодня деньрожденьеце, - добрым голосом сказал Игорец, проходя на кухню, где Валентина заканчивала приготовление обеда. – В четыре жди гостей!
- Как в четыре?! Сейчас уже полтретьего! Раньше не мог сказать? – всполошилась женщина. – Народу-то много назвал? В доме хоть шаром покати. А вермишелевый суп только для дяди Леши, на всех не хватит.
- Так гостей всего-то двое: мои продюсеры Шпоксюшка и Чмоксюшка, обещали подарки принести, - красная рожа снова расплылась в блаженной улыбке. – Вот, дуй в магазин, прикупи чего-нибудь. Устроим славный банкетец.
- Ага, помню – два толстых коротышки. Деньги гони!
Писюлев вынул из кармана брюк толстую пачку пятитысячных купюр – недавно полученный гонорар, и дрожащей от скупости рукой, протянул тетке одну денежку.

- Сдачи можешь оставить себе. Я сегодня добрый. Эээээээээээ. Пойду пока в гостиной стол раздвину.

Валентина сбегала в магазин, принесла водки, пива, вареной колбасы и российского сыру. Готовить времени не оставалось. Женщина нарезала продукты, разложила по тарелкам, открыла баночку собственноручно выращенных и замаринованных огурчиков. Придирчиво осмотрела и тщательно протерла салфеткой рюмки и стаканы. В этот момент в дверь позвонили. Писюлев побежал открывать.

- Здравствуйте гостюшки дорогие, проходите, присаживайтесь, - Валентина вся излучала радушие и гостеприимство.
Разумные ящеры в тяжелых костюмах из пластиплоти радостно кивая головами  уселись за стол, во главе которого уже восседал сияющий Игорец.
Видя, что гости немного смущаютcя, Валентина взяла на себя роль тамады. Она разлила водку по рюмкам и скроила торжественную физиономию.

Кто сегодня именинник?
 Он не низок, не высок!
 Скажем мы ему при встрече:
 «С днем рождения, Игорёк»!

Лет до двести тебе жить,
А нам свидетелями быть!
Ручки, ножки стали зябнуть,
не пора ли нам дерябнуть! –
 протараторила она и лихо опрокинула стопку в рот.

 - Будь здоров Игорец, удалой молодец! – подхватили Шпокси и Чмокси, они незаметно вылили водку из своих рюмочек.
Писюлев  налил себе пива в стакан и выпил. Потом произнес ответную речь, как и положено – тоже в стихах.

Я вам «спасибо» говорю
 За ваши пожелания.
 К их исполнению приложу
 Я все свои старания.

Гости с завидным аппетитом налегли на угощение. В первую очередь смели колбасу, а потом и сыр, к маринадам и напиткам не притронулись.
Игорец почти не ел, зато налегал на пиво. Валентина выпила еще пару рюмок, извинилась и ушла на работу в парикмахерскую. У нее была вторая смена.
- Наконец-то! – рептилии облегченно вздохнули, когда хлопнула входная дверь. Они скинули тяжелые, неудобные костюмы.
- Как же мне жарко! – сказал Шпокси. – Почему ты до сих пор не обзавелся кондиционером?
- Неужели тебе не жарко? – подхватил Чмокси.
Большие оранжевые глазки ящеров выражали негодование.
- Ну, жарко, и что? – ответил Игорец, вытирая рукой со лба капли пота. – Может, на кондиционерец мне деньжат жалко! Дорогущий он!
- Не пойму никогда вас, землян. Деньги нужны чтобы жить было легче и приятнее, - ответил Шпокси.
- А не для того, чтобы в банке лежать, - поддакнул Чмокси. – Мне стыдно за тебя, Игорец.
- Надо было ему кондиционер подарить, - задумчиво протянул Шпокси. – В следующий раз так и сделаем!
- Наш подарок намного лучше кондиционера, - заявил Чмокси.
- Ээээээээ! Ой! А где он, мой подарочек? Показывайте скорее! – возбудился Игорец. – Хочу подарок!
- Да не волнуйся ты так. Будет тебе подарок! Он слишком большой, мы его на улице оставили, - сказал Шпокси.
- Ээээээээээээ! – обрадовался Писюлев. – Это машиница, да? Мерседесец - бенец?
- Не скажем, сам увидишь, - Чмокси улыбнулся и сделался похожим на лягушку.
Ящеры, ругаясь, натянули человеческие костюмы, а затем все трое вышли на улицу.
Игорец удивленно оглядывался, надеясь увидеть новенькое авто.
-Вот наш подарочек! – Чмокси указал на небольшую деревянную будку под раскидистой липой.
- Ой! Дачный нужник! – разочарованно протянул Игорец, надеявшийся на лучшее. – Вот  тетя Валя-то обрадуется. Ей бы и подарили. А мне он на черта нужен? Я на дачу-то и не хожу. Я люблю в лес, по грибы ездить.
- Знаем-знаем, - ответил Шпокси. - Сколько раз тебя возили. Только это не простой туалет, подойди поближе посмотри.
- Эээээээ! – разозлился Игорец. – На что тут смотреть? Обыкновенный дачный сортир, из крашеных досок. В дверце сердечко выпилено. Крыша шифером покрыта. Что я, толчков не видал? Лучше бы уж кондиционер подарили, больше пользы было бы.
Шпокси и Чмокси переглянулись.
- Игорец, ты сериал «Доктор Кто» по телеку видал? – вдруг спросил Шпокси.
- Кто еще доктор? – не понял вопроса Писюлев.
- Не «Кто еще доктор», а «Доктор Кто», «Доктор Ху» по английски, - пояснил Чмокси.
- Доктор Ху? Какое неприличное имя. Это еще что за хрен такой? Знать не знаю! – злобно ответил Писюлев.
Он был разочарован и даже обижен.
- Ну, тогда слушай! В этом сериале один мужик путешествует во времени и пространстве при помощи удивительного корабля, ну вроде нашего челнока, только в виде полицейской будки, - сказал Чмокси. – Вот и мы тебе решили сделать подарок.
- Это, по-вашему, подарок? И что еще за полицейский в будке? И причем тут доктор? В дурку меня упечь решили? А я вас за друзей держал!  Не выйдет! – Игорец решительным шагом направился к подъезду.
- Да стой ты! Дурная башка. Ты ничего не понял! Это не туалет – а машина для путешествий в пространстве и времени! – прокричал ему вслед Шпокси.
- Что? Что ты сказал? – Писюлев развернулся на сто восемьдесят градусов и подошел к туалету. – Не может этого быть? Вы так шутите?
В выпуклых светло-карих глазах Игорца смешались надежда и недоверие.
- Это же обыкновенный толчок! Хороший, добротный, мечта любого дачника. Односкатная шиферная крыша, дверца снаружи на вертушку закрывается, - он приоткрыл дощатую, окрашеную в зеленый цвет дверь, - а изнутри, все, как положено, на крючок! Стульчак деревянный, а сиденьеце мягонькое и на крышицу закрывается. И бумажица висит чудесная, «Зева плюс» называется, я в рекламе видел.
- А ты вон на ту кнопочку нажми! – предложил Чпокси.
- Ну, нажму, я, и что будет? – недоверчиво глядя на приятеля, спросил Игорец.
- А вот сам увидишь. Нажимай, не бойся!
- Эээээээээээээээ, боюсь! – смущенно улыбнулся Игорец, но все-таки нажал неприметную кнопку на боковой стенке.
В тот же миг откуда-то выехала пластиковая панель с множеством клавиш и разноцветных огоньков.
- Ой, что это? – удивился Писюлев. – Как этим управлять? Мне вовек не научиться!
 - Не переживай! Это спецзаказ. Специально на тебя рассчитанная модель. Управляется голосом. Через этот микрофон! – Чмокси показал на маленькое зарешеченное отверстие в панели.
- Ээээээээээээээ! – заорал Игорец прямо в дырочку.
Но ничего не произошло.
- Эх, не работает ваша машиница. Брак вам подсунули. А вы, как лохи, и повелись, - сделал вывод Писюлев.
- Это ты дурень, непроходимый тупица! Не «Ээээээээээээ» орать надо, а пункт назначения назвать и время, - пояснил Шпокси. – Давай мы тебе наглядно покажем. Чпокси, запри дверцу!
- Берег речки Коровка, сосновый бор. Четвертое июля, пять утра, - сказал Шпокси прямо в микрофон. – На несколько часов назад вернемся, так, для проверки!
В тот же миг Игорец почувствовал какое-то движение, услышал легкий гул, кабинку сильно тряхнуло и потом стало тихо.
- Все, выходите – приехали, - пригласил Шпокси, широко распахивая дощатую дверь.
- Ой! Лес! Речица! Утречко ранее! – восхищался Писюлев. – Все взаправду, туалетец работает! Спасибо тебе Шпоксюшка, и тебе Чмоксюшка! Удружили с подарочком! Самое лучшее деньрожденьице в моей жизни!
- Мы рады, что тебе понравился наш подарок, - в один голос сказали ящеры. – Теперь полетим обратно. У нас еще много дел.
- Говори сам, вот в эту дырочку! – приказал Шпокси.
Игорец, волнуясь, назвал свой адрес и сверившись по ручным часам время и дату. Получилось!
- Вот теперь будешь сам путешествовать, когда и куда захочется! – сказал Чпоксе.
- Не будешь нас дергать и от дел отрывать! – добавил Шпокси. – Можешь в лес полететь, а можешь – на рыбалку!
- Да хоть на Мальдивы или на Марс. Или даже на Фуксию, стоит только пожелать. В любое время и в любое место! – сказал Чмокси, прощаясь.
Ящеры обняли Писюлева, еще раз поздравили с днем рожденья и отправились по своим делам. А Игорец долго стоял возле своего подарка и любовно гладил его по зеленой дощатой двери.
- Я назову тебя «Летающий туалетец», - мечтательно говорил он. – Нет, это слишком длинно, лучше так «Тулец-летец». Во как! Летающий, волшебный. Магический и космический! Полный крутец! Ээээээээээээээээ! Только нехорошо, что он так, на вертушку снаружи закрывается. Получается – заходите, кто хотите! Ээээээээээ, так не пойдет, надо бы снаружи  висячий замок приспособить. А то, чего доброго, бомжи поселятся! Ведь так не должно быть на свете, чтоб жили бомжи в туалете! На нашей планете, в моем туалете! Сейчас народ ушлый, шустрый пошел. Вон уже какой-то хмырь примеривается, как бы лучше в мой Тулец-летец пробраться.
И действительно, некий тощий гражданин в очечках, прямым ходом двигался к туалету.
- Простите, молодой человек, тут свободно?  - вежливо поинтересовался очкарик.
- Проходите мимо, дяденька! Много вас тут таких. Идите, идите, туалет на ремонте! – строго ответил Писюлев, и лишь убедившись, что тощий гражданин отошел на безопасное расстояние, побежал в магазин хозтоваров покупать навесной замок и ушки к нему.
Через полчаса Тулец-летец был надежно заперт, и Игорец с легким сердцем отправился домой, отдыхать. Надо было обдумать план завтрашнего путешествия. Игорец вернулся в квартиру, плюхнулся плюхнулся на диван, достал из кармана потрёпанный блокнот и шариковую ручку с обгрызенным концом. Глаза его горели нездоровым энтузиазмом.
— Так, куда же мне первым делом отправиться? — пробормотал он, облизывая кончик ручки. — На Мальдивы? Ну, это банально… На Марс? А вдруг там марсиане злые? О! Придумал!
Он яростно застрочил в блокноте:
План путешествий Игорца Писюлева
Древний Египет — посмотреть, как строят пирамиды. Может, даже подсоблю чуток, а то они там с камнями мучаются.
Средневековая Европа — проверить, правда ли там все в нечистотах купаются. Если да — подарю им туалетную бумагу. Исторический вклад!
Будущее, лет через 200 — узнать, изобрели ли наконец пиццу, которая не пачкает руки.
Планета Фуксия посмотреть, что там изменилось с тех пор, как мы со Шпокси и Чмокси ее покинули.
Вернуться в свой двор и напугать соседку тётю Зину, сказав, что я пришелец.
Удовлетворившись списком, Игорец подскочил и помчался к «Тульцу-летцу». По дороге споткнулся о ковёр, выругался, но устоял.
— Тулец-летец, слушай мою команду! — заорал он, ввалившись в кабинку. — Древний Египет, строительство пирамид! Год… ну, допустим, 2500 до нашей эры. Время — полдень, чтоб видно было всё хорошенько!
Нажал на кнопку «Пуск», зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, оказался посреди песчаного моря. Вдали возвышались пирамиды, а вокруг суетились, словно муравьи, тощие смуглые строители в набедренных повязках.
— Ого! — восхитился Игорец. — Вот это масштаб! Эй, ребята, погодите, я помогу вам каменюку подтащить!
Он подбежал к рабочему, который безуспешно пытался в одиночку сдвинуть гигантский блок, и с энтузиазмом принялся его толкать. Рабочий уставился на него, как на безумца, но Игорец уже пыхтел:
— Раз-два, взяли! Раз-два, взяли!
Блок неожиданно сдвинулся — видимо, Игорец вложил в усилие всю свою тридцатипятилетнюю нерастраченную энергию. Камень покатился, сметая всё на своем пути, а строители с воплями разбежались.
— Ой, — сказал Игорец, глядя на разруху. — Кажется, я немного перестарался…
Он шустро юркнул обратно в «Тулец-летец» и прокричал:
— Срочно назад, в мой двор, прямо сейчас!
Кабинку тряхнуло, и вот он снова стоит возле липы, тяжело дыша.
— Ну и ну, — пробормотал он. — Надо быть аккуратнее. А то ещё историю испорчу…
В этот момент из за угла вышла тётя Зина, пожилая соседка, с авоськой продуктов.
— Игорец, ты чего в туалете прячешься? Что, опять набедокурил? — подозрительно спросила она.
— Я не прячусь! Я… эээээээ… провожу научно-исследовательские испытания! — гордо заявил он.
— Какие ещё испытания?
— Ну, это, научные, я же говорю… новый вид туалета. Самоходный. С функцией телепортации!
— Ты опять пил? — вздохнула тётя Зина.
— Да не пил я! Вот, хотите, покажу? Полетели со мной в Средневековье? Там как раз эпидемия чумы, весело будет!
Тётя Зина перекрестилась и поспешила прочь, бормоча:
— Всё, Писюлев окончательно съехал с катушек…Надо Валентину предупредить!
Игорец пожал плечами и решил: «Ладно, попробуем что-то попроще».
— Тулец-летец, слушай сюда! Будущее, 2226 год, пиццерия на углу. Время — обед, чтобы точно была готовая пицца!
Свет, гул, тряска — и вот он стоит в сверкающем зале, где роботы разносят пиццу на летающих подносах.
— О! — воскликнул Игорец, хватая кусок со стойки. — Ну как, есть пицца, которая не пачкает руки?
Робот-официант вежливо ответил:
— Сэр, это пицца с нанопокрытием. Ешьте спокойно.
Игорец откусил — и действительно, руки остались чистыми!
— Ух ты! Вкусно, — обрадовался он. — Вот это прогресс! Надо бы прихватить пару коробок для Шпокси и Чмокси…
Но как только он сунул две пиццы за пазуху, сигнализация взвыла, а из стен выскочили охранные дроны.
— Нарушение! Нарушение! — затараторили они.
— Эээээээ, я это… тестирую продукт! — попытался оправдаться Игорец, пятясь к «Тульцу-летцу».
— Немедленно верните пиццу!
— Да ладно вам, шутка это! — хихикнул он, резво ныряя в кабинку, однако коробки с пиццей не бросил. — Домой, срочно!
Снова свет, гул — и он снова во дворе. Пиццы, почему-то, рассыпались в пыль при телепортации.
— Эх, не повезло, — вздохнул Игорец. — Но зато видел будущее!
Тут из за дерева выглянул тот самый тощий очкарик, что раньше интересовался туалетом.
— Простите, — промямлил он. — А можно я тоже попробую?
— А ты кто такой? — насторожился Игорец.
— Я… учёный. Генрих Валентинович Кружкин, профессор сварнетики и многих других наук. Изучаю всевозможные аномалии.
— А, ну тогда ладно. Только сначала замок отопри, а то я его запер, на всякий случай. Держи ключ!
Очкарик возился с замком минут пять, потом, наконец, открыл дверь и робко зашёл внутрь.
— И что теперь? — спросил он.
— Говори куда хочешь отправиться в микрофон! — подсказал Игорец.
— Хм… ну, пусть будет… Луна, 1969 год, посадка «Аполлона»!
«Тулец-летец» засветился, дрогнул — и исчез вместе с очкариком.
— Ой, — протянул Игорец. — А как его обратно- то вернуть?..
Он почесал затылок, потом махнул рукой:
— Ладно, потом разберёмся. А сейчас — спать! Завтра ещё куда-нибудь слетаю. Может, на Фуксию… Или к динозаврам. Эээээээээ! Главное — не забыть на замок запереть, а то ещё кто-нибудь улетит! Много тут желающих бродит…
И с этими мыслями он побрёл домой, мечтая о новых безумных приключениях.