Глава 3

И вот долгожданный выпускной.

Там, на выпускном, когда она появилась в длинном, облегающем талию платье с высоким разрезом у бедра, с высокой упругой грудью и влекущими крепкими ножками, вся сильная половина, включая учителей, не могла оторвать заворожённого взгляда от этих васильковых с поволокой глаз.

И Мишка был под стать ей — высокий, в безупречном чёрном костюме, при галстуке, в туфлях до блеска начищенного лоска — не мальчик, а юный мужчина, завораживающий взгляды девчат. Когда парни дарили цветы классному руководителю, Мишка свой преподнёс Нине.

— А учителю? — спросила Нина.

— У неё хватает, а у тебя нет.

— Сейчас же отдай Анне Григорьевне. Хочешь, чтобы я выглядела белой вороной?..

— Отдай свои, а мои оставь при себе, — не согласился Мишка. — Ведь ты у меня одна.

Нине было приятно услышать Мишкино признание, и она сделала, как он говорил. А когда вернулась на место, то, взъерошив ему волосы, царственно разрешила:

— Дурачок ты, Мишка! Сиди рядом, не ёрзай по залу.

А чуть позже, после вручения аттестатов и небольшого концерта, начались танцы. Вчерашние мальчишки и девчонки, а сегодня парни и девушки, кружились в школьном вальсе — девочки в белых и светло-розовых платьях, как невесты, мальчики в строгих костюмах, при галстуках, как женихи. Раскрасневшиеся, возбуждённые от вина, тайком выпитого в саду школы, они разноголосо наполняли актовый зал.

А поздно вечером, после школьного бала, всем классом гуляли за селом — пели песни, частушки, читали монологи из школьных программ, дурачились, приплясывая и смеясь по любому поводу.

Жгли костёр, прыгали через него, пили какое-то безвкусное, горькое вино, опять пели под струнный звон гитары и украдкой целовались. Сегодня всё можно! Одиннадцать школьных лет за плечами, а впереди целая большая взрослая жизнь! И они уже сами — взрослые дети.

Сиреневый рассвет робко окрасил небосвод, выпала роса — мочила босые ноги девчат, шедших с туфлями в руках. Они по очереди читали стихи, часто передразнивая друг друга, а то вдруг срывались, заливаясь смехом, в сторону рассвета, кружились, расставив руки, и радостно поджидали отставших.

Нина игриво провоцировала Мишку на более смелые поступки. Ей тайно хотелось, чтобы он обнял её и, может быть, даже поцеловал — украдкой срывая с девичьих губ первый нектар желания…

А он только улыбался на её выходки, и тогда она сама проявила инициативу — будто поскользнувшись, резко облокотилась на него всем корпусом и тут же была подхвачена Мишкиными сильными руками.

Она запрокинула голову, ожидая поцелуя, но Мишка, словно обжёгшись о её грудь, перехватил её чуть ниже и опустил на землю. «Вот глупый, и чего растерялся?..» — подумала она, а вслух поблагодарила:

— Спасибо!

Мишка застенчиво промолчал, а Нина с досадой произнесла:

— Скучный ты какой-то сегодня… Неужели тебе не интересно? Это же выпускной!..

Мишка пожал плечами, а Нина весело произнесла:

— А мне интересно! — И быстро зашагала, не оглядываясь, догонять других, далеко ушедших одноклассников.

Любила ли она Мишку? Трудный вопрос, на который она сама не могла честно ответить. Он был не такой, как все, его боялись, а она властвовала над ним, и это льстило ей. А коснись его серьёзных намерений — как бы поступила?.. Скорее всего, не отказала бы… Но близости опасалась: была не уверена в себе, в полной мере, в тех влекущих чувствах к нему — только вспышки.

Биологически она была готова к отношениям, на практике — нет. Пугал загадочный вопрос: а как это… И если бы сегодня Мишка предпринял этот шаг, Нина, под восхищение прощальных школьных лет, не устояла бы, возможно, не устояла бы…

Но Мишка прошляпил это мгновение, и теперь Нина, зажмурившись, жёстко упрекнула себя: «Дура!» — и сразу же всё здраво встало на свои места.

«Я хочу учиться, я должна учиться, — говорила она себе. — А в будущем, в отношении Мишки, я скорее не откажу ему и приму его предложение. Нарожаю ему кучу детей, и будут они жить долго и счастливо!» «Вот только какие планы у него?.. — думала она. — Учиться ему тоже надо. Ведь не дурак, только ветреный малость».

Постепенно пары таяли, исчезая в поднимающейся дымке от реки тумана, и Мишка с Ниной остались одни. Солнце золотой бровью выбросило первый луч, когда они подошли к Нининому дому. У калитки остановились, и Нина, взглянув на молчаливого Мишку, провоцируя, усмехнулась:

— Эх ты! Не поцеловал даже…

Мишка в нерешительности спросил:

— А можно?..

— Можно было осторожно, а теперь светло. — И тут же, пресекая его возможную попытку, спросила: — Чем будешь заниматься?

— Когда?

— Летом.

— Отцу с матерью помогать по хозяйству, а там сенокос, уборка урожая — всё одно к одному, без передыха.

— А готовиться когда же?!

— Куда?

— Учиться! Ты что, не собираешься?

— Пока нет, потом, — небрежно махнул рукой Мишка и улыбнулся.

— Когда потом, когда все знания растеряешь?

— После армии. Мне же осенью служить.

— Как?! — непроизвольно вырвалось у Нины. «Надо же, а она совсем забыла, что мальчишки уходят служить, а он и так год просрочил с учёбой».

— Как все, — ответил он и в свою очередь спросил: — А ты?

— Учиться поеду в область.

— Куда?

— В сельхозинститут.

Мишка понуро разглядывал мокрые туфли и низ отсыревших брюк с прилипшей квёлой кашицей. Он приподнял в колене ногу, стряхивая сырость, и, не поднимая глаз, спросил:

— Ждать будешь?

Нина уже овладела собой от неожиданной Мишкиной новости и, флиртуя голосом, ответила:

— Глупый, ну зачем я тебе?.. Вернёшься, малолетки подрастут, на меня и не посмотришь. — Она лукаво играла глазами, а Мишка поднял лицо, посмотрел ей в глаза и сказал: — Мне по сердцу ты. Другие не нужны.

Нина игриво спросила:

— Ты объясняешься мне или как?..

— Не улыбайся, я серьёзно.

Нина звонко рассмеялась:

— Ладно, жених! Отслужи, там видно будет.

— Сегодня вечером выйдешь?

— Зачем?

— Погуляем…

— Далеко? — Нине было смешно от его робких намёков, она смотрела на него и улыбалась.

— На реку сходим, покупаемся.

— Ага, и ты полезешь целоваться…

— Даже не подумаю, — поспешил ответить Мишка.

— Ну тогда я не пойду.

— Это если ты захочешь и разрешишь…

— Не захочу и не разрешу. Это тебе хочется, и ты не знаешь как… Эх ты, Мишка, какой же ты у меня ещё мальчик! Дурачок! — Она с улыбкой чмокнула его в щёку и, не задерживаясь, бросилась через калитку в дом.