Глава 14

Нина решительно сбросила одеяло. Встала, босая подошла к окну: звёзды куда-то исчезли, исчезла и луна. Стояла кромешная мгла. Пронеслась гнетущая мысль — какая беспокойная ночь, что происходит, почему не спится? Что так тревожит? Что волнует, что?..

Она прошла по крохотной комнате, остановилась у двери — тихо, всё общежитие спит, а у неё не было сна.

Она вернулась к скрипучей кровати, забралась в неё и, как в детстве, поджав под себя ноги, прикрылась одеялом, облокотилась о холодную стену — и стало вдруг отчего-то грустно и даже обидно, что нет сна.

Нина капризно надула губы, нахмурилась от нахлынувшей мысли о Мише и юности, проведённой с ним.

Почему-то вспомнилась бабушка Маша — вот где она сейчас?.. И откуда-то всплыл Вадим. Нина улыбнулась его мысленному видению, трепетно подумала: ему уже сорок, интересно, какой он сейчас? И она стала представлять себе его и мужчин его возраста, знакомых и незнакомых, и никак не могла представить себе Вадима.

Те знакомые сорокалетние ей казались уж слишком если не старыми, то очень взрослыми, умудрёнными жизнью. А Вадим виделся ей прежним, каким остался в детской памяти — молоденьким и бесстрашным — глупею, что ли?.. Мелькнула попутная мысль, и она с сожалением подумала:

«Всё у меня не как у людей! Вроде бы и вперёд не рвалась, и сзади не отставала, а всё как-то не так… Вокруг столько очаровательных молодых мужчин, а я зациклилась на старом, а на молодых — ноль.

Да хотя бы взять сестру Ирку: ведь кручёно жила — рискованно. Мужиков меняла как перчатки, и мужики — ничего были, видные! А сошлась с плюгавеньким — ни рожи, ни стати мужской, а поди ж ты — держится… И чего в нём хорошего нашла? Брр!» — Нина передёрнула плечами, брезгливо поморщилась, вспомнив прошлогодний приезд сестры с мужем.

Встретили в родительском доме, как обычно на селе, — хорошо. С выпивкой. И он, Иркин мужик, притиснул Нину в чулане, когда она набирала солёных огурцов к столу. Прижал крепко к кадушке, сноровисто запустив ей за пазуху руку… Больно сжал.

Лишь на секунду Нина опешила, а затем ловко вывернулась и с силой опустила посудину с огурцами мужику на вспотевшую лысину. Незадачливый членовредитель ойкнул, приседая, умываясь въедливым рассолом, листьями квашеной смородины и зёрнами укропа.

— Что ты делаешь?.. — прогнусавил он. — Чокнутая!

— А ты?..

— Шуток не понимаешь…

— Таких не понимаю. С Иркой шути, а ко мне свои лапы не суй!

— Вот дура колхозная! — стряхивая с себя слизь квашения, простонал он. — Вдова ведь, неужели не хочется?..

— Не твоя забота, найдётся кому, а ты чеши, пока при памяти, а то шум подниму!

— Да иди ты!.. — выругался Иркин муж и выскочил из чулана.

Нина зло рассмеялась ему вслед, потирая занывшую грудь: вот сволочь, синяк, наверно, будет… Морщась, тёрла больное место и тут же впервые подумала: а ведь он прав, пора и о себе подумать… И действительно, год без мужа.

Нина как-то забыла, что она молодая, — знала только работу, учёбу, дом, как заводная, и только ночь приносила успокоение. «Скучаю без мужика», — тоскливо мелькнула мысль, и она вернулась в дом.

Вскоре каким-то образом Ира узнала о случившемся. Нина не ведала, да и сама никому ничего не рассказывала — противно было вспоминать, не то что делиться. Сидя вечером на лавочке у забора с Ниной, Ира извинилась:

— Ты прости меня за моего озабоченного, сволочь он порядочная! Я знаю.

Нина с удивлением посмотрела на сестру, ответила:

— Так брось его, нашла тоже…

Ира горько усмехнулась:

— Не могу, дорогая.

— Почему?

— Одна боюсь остаться.

— Почему одна? А родители? Я, наконец! Живи с нами, чего мотаешься?

— Не девочка с предками жить, мне уж сорок, бабий век.

— Послушай, всё хотела тебя спросить: почему не рожала? — Нина посмотрела на Иру, добавила: — И сейчас не поздно.

Ира ответила, усмехнувшись:

— Дура была. Сначала споткнулась — девичество потеряла, потом от обиды и злости загуляла, думала — нет, ничего не думала, востребованная была, а сейчас пустая, через аборты.

— Дела-а… И много у тебя этих кабелей было?

— Да уж было… Сейчас и не вспомню.

— Какие-нибудь ты к ним чувства испытывала, нет?

— Значит, испытывала, раз ложилась.

— А любила ли ты сама хоть раз по-настоящему?

— Любила, двоих всего, а от третьего родила бы, не оглянувшись.

— От кого же это?

— Не знаю, вспомнишь ли?.. От Вадима, он и сейчас перед глазами, как живой.

— От кого?!

— От Вадима. Красивый был парень, настоящий! — Ира усмехнулась. — Да ты, сестрёнка, помешала.

— Но у тебя же было с ним…

Ира посмотрела в тревожно-ожидающие глаза Нины и, щадя её память о сказочном принце, ответила:

— Не успели.

— А той ночью, помнишь?..

— И той ночью не было. Текла я…