Глава 20

Сенька шёл домой. Обычно так бывает: когда очень чего-то хочется, желание обязательно исполняется. Так и у Сеньки. Он шёл, и лёгкий холодный ветерок пощипывал лицо. После душного прокуренного кабинета вечерний воздух бодрил, и его рассеянный взгляд скользил вдоль освещённой перспективы, не задерживаясь на редких прохожих, бесцельно тонул в фонарях столбового света.

Вечерний город поднимал настроение, и он не спеша двигался к автобусной остановке. Его «шестёрка» осталась в гараже: подвыпившим за руль не сядешь, а дежурная «Волга» ушла на заказ, и теперь он тащился домой пешком, наслаждаясь свежестью воздуха.

Подойдя к карману автобусной остановки, Сенька углубился в тень кустов акации, ближе к телефонной будке, огляделся. Остановка была пустынной.

Работа заведующим гаражом обкома партии обязывала ко многому и даже отнимала личное время не только в будни, но и по воскресным, и даже по праздничным дням. Вику он практически мало видел: какие уж тут обязанности супружеского долга… Он уходил на работу — она ещё спала, а возвращался — она уже спала. Чаще, чем она дожидалась, — а если дожидалась, Сенька совершал подвиги…

Вот и сегодня пришлось задержаться в кабинете с заведующим эксплуатации таксопарка: передавал ему документацию и недостающие запасные части на три единицы «Волги», передаваемые обкомом в народное хозяйство, в настоящий момент — в таксопарк. По завершении дела, как обычно, вспрыснули передачу бутылочкой «Золотого кольца», а это ого-го графинчик! Правда, не допили, и теперь потребность интимного характера ощущалась острее и даже с волнующим нетерпением.

Сейчас, стоя в тени, Сенькино воображение в градусных парах рисовало желанную Викину центральную парковку, куда он по возвращении припаркует свой закопчённый вездеход по самое — ох!.. И возбудится от её утробного стона… Пустынная остановка не мешала фантазировать, а наоборот, способствовала азартно шевелить серым веществом, и Сенька с удовольствием почувствовал, как отреагировала та часть тела, от которой женщины заходятся благостным стоном…

Откуда она появилась на автобусной остановке, он так и не понял. В другой раз Сенька бы не обратил на неё никакого внимания, но в этот сладкий фантазирующий час, когда его ствол гудел как электрическая опора, это явление в свете фонарей показалось ему одной из сказочных фей! В короткой юбке-плиссе, в полосатых капроновых чулках, под самый занавес миниатюрного «стульчика», быстро подошла к нему и пропищала тонким голосом:

— Можно я постою с вами? А то мне одной страшно…

У Сеньки даже вспотели зубы, а руки в нетерпении зашевелились пальцами, и весь он сам, как поплавок, замер перед ней, словно рыбак, ожидая поклёвки, предварительно бросив словесную приманку:

— Такая сладкая и одна?..

Эта ночная фурия украдкой стрельнула взглядом, как бы оценивая — по нему ли муфта… И опять тонко пропела:

— Их было двое, знаешь, что бы они со мной сделали?.. Я сбежала, и потом ты же рядом и один… — Не то зябко, не то кокетливо повела плечами.

— Замёрзла? — спросил Сенька и торопливо притянул её к себе. — Прижмись, согрею…

— Ой! Что ты?.. — пискнула она и замерла в его объятии.

Сенька с пьяной настойчивостью впился в её не очень изумлённый рот. Как рак, медленно пятясь к двери раскрытой телефонной будки, и там его руки уверенно заскользили под её кофтой…

…Телефонная будка на пустынной остановке, ночь, фонари — и двое, забывшие обо всём. Стекло запотело, тень кустов акации скрывала их от редких прохожих. Он торопился, она постанывала и торопила его тоже, и всё это было быстро, жадно, без имён и без слов, как бывает только в таких случайных, вороватых встречах.

Чувствуя приближение финала, Сенька задвигался ритмичнее, а она, ощутив пик его взрыва, тягуче вскрикнула и соскочила с наездника…

— Что ты наделала!.. — со стоном прорычал Сенька, тяжело упёршись лбом в холодный металлический косяк будки.

— Не обижайся, так надо… — И эта незнакомая соблазнительница упала на колени…

Сенька закрыл глаза, блаженно простонал:

— Вот это другое дело…