Глава 28

Роды прошли не совсем гладко: первые, да в таком запоздалом возрасте, а сын родился крупным мальчиком, и у неё были большие разрывы. Сейчас уже ничего, затянуло, и сегодня она подумывала, что хватит испытывать терпение Сеньки. Пора принять его, пока его вездеход не застрял в какой-нибудь луже…

— Ты лучше поменьше пей, а то здоровья не хватит… — улыбнулась Вика.

— Шалишь, подруга! Я таких, как ты, сейчас могу четверых за одну ночь… А пью я за своего наследника, да за тебя, дай бог тебе здоровья! И за того парня, которого старичком кличу. — И тут же осушил стопку.

— О господи! Как ты похож с ним.

— С кем?

— С Вадимом!

— Скажешь тоже. Я казак чернявый, он кацап белявый.

— Да не внешностью, а характером, натурой.

Сенька удивлённо приподнял бровь, спросил:

— И что в нас есть такого одинакового?

— Да всё!

— Интересно…

Вика покачала зыбку с зашевелившимся Егором, пошушукала и ответила:

— Даже пьёте одинаково, не морщась, как воду.

— Ну это понятно. А ещё?..

— А ещё вам вредно пить!

— Это почему?

— У вас с нервишками не всё в порядке, а вы хлещете её почём зря.

— Ну ты и сказанула, — не согласился Сенька. — Обыкновенная женская психология: все мужики — алкаши и сволочи! Это раз. А насчёт нервишек — они у нас покрепче стали будут! И водку мы не хлещем, а употребляем здоровья для. Есть, конечно, отдельные экземпляры, но мы туда не вписываемся. И потом, откуда тебе знать, пьёт Вадим или нет? Может, за эти годы он стал трезвенником…

Вика улыбнулась:

— Длинная тирада у тебя получилась, только ты не прав. Скорее наша степь покроется лесами, чем вы бросите водку и женщин.

— О! А этих с какого перепуга ты сюда приплела? Ревнуешь, что ли?..

— А женщины — ваш стимул.

— Может, и был стимул, только сейчас есть ты для меня — мой стимул и вдохновитель. А про Вадима не скажу — не знаю.

— Не ври хоть! Я же вижу, как вы на них смотрите. Просто мерзко со стороны наблюдать, как на аукционе, с ног до головы, чуть ли в рот не заглядываете — противно и неприятно. Причём в обществе своей дамы.

— Ну извини. Глаза на то и дадены, чтобы смотреть.

— Вот именно, только как смотреть…

— Ерунда! Это твоё больное воображение, а говорила, что не ревнуешь. Давай оставим этот пустой разговор, тем более что повода нет.

— Когда будет повод, разговора не будет, — ответила Вика, покачивая зыбку.

— Ты не права.

— Я всегда права! Потому что знаю вас обоих как облупленных.

— Говори-говори, послушаю. — И Сенька опрокинул в рот очередную рюмку, со вниманием захрустел огурчиком.

— Пожалуйста. Вы — неподдающееся племя! Вы всегда на грани риска жизненного сюжета, и этот адреналин будоражит вам кровь. Причём для вас авторитетов не существует, вы — авторитет друг друга. Вы любите непринуждённую обстановку, она вас привлекает, вы так в ней отдыхаете: рыбалка, пикники, а в основе — мальчишник, где без женщин никак не обходитесь.

— Ну вот, завела старую пластинку, — недовольно поморщился Сенька. — Это было давно и неправда!

Вика посмотрела на Сеньку, как он наполняет рюмку, ответила:

— Не важно. Могу добавить к сказанному, что вы убеждённые атеисты, причём убеждены: раз молятся богу, значит, это кому-то надо. Вы всегда хотите сделать как лучше, а получается как всегда.

— Как мрачно, как в зябкой комнате, — отозвался Сенька, беря в руку рюмку и поднося к губам.

— Нисколько, — возразила Вика. — Ты, конечно, можешь не согласиться, но это факт.

— Совершенно верно, я с пятьюдесятью процентами не согласен! Но услышать это от тебя было интересно, — улыбнулся Сенька, опорожняя стопку. — А хочешь, я расскажу о тебе?.. — спросил он, потянувшись за бутылкой.

Вика опередила его, пряча бутылку под стол, сказала:

— Хватит! Это уже входит в систему. А обо мне рассказывать не надо, о себе я знаю сама. Мужчина не видит женщину изнутри, ему это не дано. Он видит её снаружи, поверхностно, и ты ничего нового не добавишь.

— Здрасте! Это я-то не знаю?! Тебя изнутри? Четыре года заглядываю и прохаживаюсь по этому нутру, обшаривая все закоулки, так что наизусть выучил твои извилины и складки до тонкостей. — И Сенька погрозил пальцем.

А Вика опровергла слова мужа:

— Не туда смотришь и не там шаришься. В том проёме ничего не видно, кроме желания, причём только с твоей стороны, а дальше и глубже у тебя фантазии нет.

— Это у меня-то нет?!

— Нет! — твёрдо отозвалась Вика.

— Ладно, — не стал возражать Сенька. — Хорошо хоть так знаем. — И он поднялся из-за стола.

Вика подняла спящего Егора и прошла с ним в детскую, укладывая сына в кроватку, и включила ночной свет. Вернулась в зал, убрала со стола и только затем стала приводить себя ко сну.

Сенька курил на кухне в открытую форточку, под впечатлением Викиной характеристики, и удивлялся, как она точно разложила всё по полочкам. Сенька усмехнулся своим мыслям, мысленно соглашаясь с Викой: да, если раньше его интересовали молоденькие создания, то, мужая, он предпочитал опытных красавиц в возрасте под сорок. А сейчас, не в силу своих возможностей, а в силу семейного характера, больше тянулся к жене, которой ему хватало с избытком. Хотя он ещё чувствовал в себе большой запас сил интимного порядка.

Провожая взглядом современную «демократичную» вольность в одежде, критически замечал: наши девочки на людях так не ходили, а эти совсем разделись и обтянулись, доморощенные жрицы любви, мать вашу! И ничего-то вы в этой сладкой пошлости не понимаете. И молча провожал их взглядом.

На кухню вошла Вика, распространяя мягкий аромат благовоний, спросила:

— Ты спать пойдёшь или будешь смолить свою сигарету?

Сенька, под впечатлением своих мыслей, завидев благоухающую Вику, торопливо поднялся, чувствуя, как его сердце забилось чаще…