Другая жизнь или Серый сектор

Рассказ

– Милый, вставай.  Уже утро, – жена слегка толкнула Максима и поцеловала в щеку.
– Ох, а который час? – он резко поднялся с постели.
– Да уже пора вставать, – сказала Ольга. – И завтрак готов.
Максим бросился одеваться. Что-то он разоспался, теперь надо торопиться, чтобы не опоздать на работу.
– Соня ты... Так и быть, сегодня в школу Лизу отвезу я, – улыбнулась супруга.
– Хорошо. Сегодня пятница, а потом наконец-то выходные. Как и обещал, съездим в парк.
Спустившись вниз, Максим погладил по голове дочку, которая уже сидела за столом.
– Привет, малышка.
– Ой, не надо.  Мне уже 9 лет, кстати.
– Ого, так ты у нас взрослая. Ну хорошо, уроки будешь учить сама.
– А вот это нечестно!, – девчонка засмеялась.
Перекусив на скорую руку, Максим бросился в гараж, который располагался тут же рядом с домом. Сев за руль, он выехал на дорогу. Несмотря на некоторую сумбурность, утро принесло ему хорошее настроение. Да и как могло быть иначе? Любимая  красавица-жена, дочка, большой  дом и интересная работа. Что еще нужно человеку для счастья? Недоброжелателей, правда, тоже хватало. Конкуренты постоянно ставили палки в колеса, хоть он старался  не вмешиваться в закулисные интриги. Но если теперь   проект строительства нового ЖК одобрят, он утрет им всем нос! Да, ему так этого хотелось.
Добравшись до офиса компании «Строй-ЛТД», Максим поднялся на второй этаж и поздоровавшись с секретарем, зашел в свой кабинет. Надо подготовить еще ряд документов, поговорить с юристами и президентом компании.
Впрочем, вскоре  шеф сам вызвал его к себе.
– Приветствую, Макс. Как дела? Как семья?
– Все хорошо, спасибо.
 –Вот и отлично. Хочу порадовать тебя несколькими новостями. Во-первых, нам удалось выбить у муниципалитета несколько участков под строительство, причем с минимальными затратами. Во-вторых, твой проект жилкомплекса одобрен! Молодец.
Максим не мог поверить своим ушам. Надо же, какой успех! Наверняка найдутся завистники, но он добился своего! Перспективы открываются большие. Отработав день, мужчина с хорошим настроением поехал домой и  новостью   поделился с женой. Радости ее тоже не было предела.
Вечером, покончив со всеми хлопотами, глава семейства встал  перед окном, думая  о предстоящих выходных. Пора устроить хороший отдых.  Он так задумался, что не заметил, как  тихо подошла Ольга.
– А что ты здесь стоишь?
– Кое-что надо было завершить... – и  повернулся к ней.
Женщина с легким лукавством смотрела на мужа. Ольга  была хороша собой – невысокая, подтянутая блондинка с голубыми глазами и чувственными губами. Он прижал ее к себе.
– Ребенок спит, так что мы можем...
Суббота принесла новые эмоции. Приехав в большой загородный парк, они решили для начала просто прогуляться красивыми тенистыми аллеями, которые уходили далеко вперед. Пока Лиза наматывала круги на самокате, Максим с Ольгой неторопливо шли под руку и мечтали.
– Красиво здесь, – сказала она. – Легко дышится.
– Я тут подумал, – сказал Максим, с улыбкой глядя на резвящуюся дочку. – Может, Лизе нужен брат или сестра.
Ольга покачала головой.
– Вообще, это надо обсудить...
День прошел замечательно. Пикник на природе, катание на лодках, карусели, игры...  Обняв своих любимых, Максим понял,  как он счастлив. Он не представлял себе иной жизни.

... «Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой». В  голове раздался тревожный сигнал, все померкло и  образы медленно исчезли. Максим очнулся и вздохнул. Трудно возвращаться в реальность после того что, он  увидел (или все-таки пережил?) сейчас. В голове – туман, а во рту – сухость. Следуя инструкции, несколько минут мужчина оставался в покое  и только после этого осторожно снял с себя шлем,  отсоединил  контакты и вышел из капсулы. Несмотря на острое желание, он решил, что продлевать сеанс  не будет.
Сидевший за компьютером  оператор, который следил за состоянием системы и реакцией клиентов, выжидающе смотрел на Максима.
– С возвращением!  Как вам «Счастливая жизнь»?  Лучше чем то, что вы видите каждый день, не так ли?
– Все хорошо, даже чересчур, – угрюмо кивнул Максим.
– Не забудьте принять синюю таблетку, во избежание последствий для вашего сознания. Имейте в виду, что на следующие сеансы мы сделаем вам большую скидку. Сможете выбрать другого персонажа, а если нет – живите за этого. Сгенерируем любую обстановку. Важно заряжаться позитивом. Ждем вас!, – и оператор вручил ему купон с персональным штрих-кодом.
Оплатив услугу, Максим пошел к выходу, но у двери оглянулся. В большом зале серо-стального цвета (а на одной из стен – большой  яркий плакат  «Мы вам очень рады!») располагалось  больше десятка капсул электронной нейросистемы «Счастливая жизнь», в которых находились люди.   Интересно, кем являлись  они  там, в  альтернативном мире?   Хотя, в общем-то, это уже не имело большого значения:  почти все  в реальности были обречены. Как и он. А симулятор от компании «Счастливый новый мир» стал «сладкой пилюлей» и суррогатом хорошей жизни в неблагополучном обществе, пережившем ядерную   и генетическую катастрофу...
Застегнув куртку, Максим вышел на улицу.  Пока он находился в виртуальной системе, наступил вечер.  Стояла холодная, пасмурная погода,  небо затянуло тучами, которые вскоре должны были разрядиться дождем. Темные улицы  накрыла  лёгкая пелена тумана,  из которого то тут, то там выглядывали огоньки фонарей и периодически мелькал свет фар немногочисленных автомобилей.  Он  собирался сесть на автобус, но передумал и решил пройтись пешком. Время до наступления комендантского часа еще оставалось. Прогулки и пробежки успокаивали,  давая возможность поразмышлять…
Свернув с основного проспекта, Максим прошел мимо нескольких разбитых  домов, в которых остались лишь тени минувших лет. В темных глазницах окон кое-где синели остатки стекол, напоминающих, что когда-то  жилье было наполнено светом и теплом.  А теперь здесь царили запустение и тоска…
Разруха  опять ему напомнила Большую войну, приведшую к гибели десятков миллионов людей. Многие  крупные города тогда превратились в руины, а окружающие их  территории   остались   зараженными.  Чистые и нетронутые районы расхватали те, кто был посильнее и пошустрее – элита и их приближенные.  Остальным пришлось жить, где   придется.
Последствия войны  Максим испытал на собственной шкуре, пусть лично ему воевать и не пришлось. Будучи мобилизованным, он служил в подразделениях, которые патрулировали улицы, ловили мародеров, вместе со спасательными командами разбирали завалы, в том числе и в зараженных зонах. Там-то его коснулось невидимое дыхание смерти – проникающая радиация. А  из-за бракованных СИЗов  «заработал» лучевую болезнь.  Затем появились боль в теле, больничная палата и лекарства. Выкарабкался вроде бы, но... Очередным «подарком» судьбы  стало  горькое Разделение. Вспоминая его, Максим всегда испытывал гнев.
Когда города и поселки делили на сектора, а население  по сортам (точнее, по репродуктивности, лояльности и положению), у него вышел конфликт с чиновниками, итогом которого  стало клеймо в виде  статуса «депрессивного» и потенциального смутьяна.  Да, не сумел он подлизаться… Сектора Благополучия и Добродетели не для таких, как он.
Впрочем ему, как и другим трудоспособным,  еще повезло – имелось  относительно нормальное жилье и работа в Сером секторе. Некоторые  даже создавали пары, пусть и  без  официального оформления – оно им не полагалось («биологически бесполезны»). Остальные – калеки, мутанты, и т.д., считались генетическим мусором, поэтому их оставили за пределами городов.
Максим устроился на одну из оставшихся фабрик, отдавая немалую часть заработка за маленькую квартирку. Однако ежедневный рутинный труд просто отуплял, поэтому в свободное время он читал  книги, которые удавалось достать,  писал  кое-что сам, хотя обсуждать это было практически не с кем – он редко общался  с теми, кто жил рядом. Темнота и равнодушие здесь процветали, а чтение литературы  считалось, как минимум, странностью. Большинство было озабочено вопросами выживания, а тут уже не до высоких мыслей. У него еще оставалась такая потребность.
Смотреть телевизор,  напиваться, как некоторые или играть с соседями в карты не  хотелось,  а совет приятеля расслабиться в одном злачном месте вызвал отвращение. Потому-то  Максим посетил развлекательный центр, погрузившись в «Счастливую жизнь». Симулятор  позволял окунуться в иную, наполненную позитивом красивую реальность. Он и сам понимал, почему эта штука так популярна среди горожан и в первую очередь – жителей Серого сектора. Она  успокаивала  истрепанную нервную систему людей и отвлекала  от скучного бытия.  Для того ее и создали.
 Вместе с тем, несмотря на полученную дозу «эйфории»,  он почти пожалел о визите.  Это была жизнь кого-то другого и она отдавала наигранностью, словно дешевая мелодрама или глянцевый рекламный буклет.  А чувство одиночества никуда не делось. Возможно, стоило выбрать другой образ и сюжет?   Например, заказать виртуальную репродукцию  тех, кого он когда-то знал, уважал и любил?  Обошлось бы  дороже, но...  Нет, Максим  не сделал этого  и  главная причина тому – боль... К тому же, он  бы просто не смог, не захотел бы вернуться назад, о чем предупреждали спецы по нейросистеме и психологи.  Многие заказывали воспроизведение образов родных, но не всегда выдерживали... Психика ломалась. Поэтому  те погибшие, которых Максим  знал до войны и Разделения,  остались в воспоминаниях и на  редких бумажных фотографиях – их он хранил как реликвии. А в целом, почти все его нынешние знакомые тратили деньги  на симулятор.
Размышляя обо всем этом, Максим пересек небольшую площадь с уже закрытым кинотеатром,  который почти никто не посещал  из-за  появления «Счастливой жизни».  Зато у второго центра с нейрокапсулами  он заметил очередь и  драку у входа – кто-то пытался пройти быстрее и был  выдворен охраной. Поразительно, с какой настойчивостью люди стремились урвать кусочек альтернативной реальности! Вспомнилась вдруг  финальная фраза главного героя из некогда прочитанной  фантастической повести: «Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!».  Смысл  ее состоял в несколько в другом, конечно, да и ситуация в произведении была иной. И все же Максим подумал о том, что главная цена последнего изобретения большинству в действительности  неизвестна. Ему самому казалось, будто он попал в ловушку, из которой не мог выбраться. Западня снаружи,  внутри, и она давила, как дамоклов меч. Имелся один выход...  Вздохнув, Максим развернулся, чтобы уйти.
– Вы посмотрите на них, смешно и грустно, – сказал подошедший  вдруг незнакомец. – Вы не подумайте, это не  брюзжание. Жизнь должна приносить радость, я считаю. Но вот можно ли ЭТО считать счастьем? После войны и эпидемий  число мужчин и женщин детородного возраста резко уменьшилось, и сейчас люди продолжают умирать от рака, инфекционных  болезней или же сходят с ума. Тем более в наших секторах.  А диагностика и лечение часто носят формальный характер. Знаю не понаслышке. 
Максим взглянул на собеседника.  У него было  покрытое морщинами лицо уставшего человека, но глаза выдавали живой ум и склонность к иронии. Старик стоял, опираясь на трость.
 – Да, забыл представиться. Меня зовут Эдуард. Бывший профессор мединститута, а теперь обычный  санитар местной больницы.  Какая ирония, не правда ли? Всех моих родных давно нет, а я доживаю свой век здесь. Оказался им неугоден. Большое спасибо, что  мне еще позволили жить и работать, – в его голосе послышался сарказм.
Максим назвал себя, надеясь, что  его новый знакомый не является подосланным  провокатором.
 – В нынешних условиях деваться некуда. Хоть какая-то отрада для депрессивных. Беспокоит то, что «Счастливая жизнь»  вызывает зависимость, как я слыхал, – осторожно ответил он Эдуарду. 
– Максим, я расскажу вам  одну историю. Возможно, вы ее слышали. Много  лет назад, в 50-е годы ХХ века, двое молодых ученых – Олдс и Милнер, проводили  опыты с крысами и случайно открыли  так называемый «центр ожидания удовольствия». В мозг животного внедрили электрод, который при подаче тока стимулировал этот центр. Для того, чтобы крыса  могла  получить удовольствие, нужно было нажать на педаль. И она приучилась это делать постоянно, забывая даже о пище и сне. До истощения! Впоследствии опыты проводили на обезьянах, и даже  на людях. Они вели себя подобным образом. Выяснилось позднее, что в формировании и закреплении условных рефлексов участвует гормон дофамин. Он относится к нейромедиаторам (как и серотонин, например), обеспечивая передачу электрических импульсов от нервных клеток. Собственно, сам по себе дофамин не вызывает счастья, а просто возбуждает и побуждает к конкретному действию, чтобы получить приятное.
– Кажется, я понял вашу аналогию. Только педаль у нас цифровая. А жизнь и без того стала крысиной гонкой. 
– Суть не только в этом, – покачал головой  Эдуард. – Не раскрываем мы все возможности нашего мыслительного органа и  зачастую просто их хороним. А человеческий мозг – настоящий лабиринт со своими тайнами и не все еще открыты. Что касается виртуальной системы, то она создает иллюзорное удовольствие, приводя в конечном счете опять к депрессии или другим психическим расстройствам. Впрочем, стремление к подобному уходу от реальности наблюдалось всегда: алкоголь,  наркотики,  соцсети...  С другой стороны, наши грезы, фантазии, мечты  – тоже иллюзии. Этим  всегда спекулировали  коммерсанты и  политики, играя на эмоциях или слабостях. И вот еще один способ манипуляции.
– Мда...  Мы живем на обломках разбитых надежд. А что еще можно предложить тем, у кого нет будущего? Мираж. Красота, здоровье и любовь снова лишь для избранных. Здесь бесправные, бесплодные, изолированные... Куда им деться?  Правда,  если  попытаемся сейчас отнять у людей это развлечение, то станем для них главными врагами. Надо что-то делать, но вопрос в том, что... Ведь каждый сам за себя. Местные жители скорее друг  другу глотки перегрызут.
Собеседники на время  замолчали,  обдумывая сказанное.  Паузу нарушил звук мотора  – в конце улицы на дороге  появилась патрульная машина и двинулась в их сторону. Полицейские, однако, не обратили на двух пешеходов никакого внимания, и проехав рядом,  направились к развлекательному центру.
– Ого. Даже стражи порядка нуждаются в подзарядке... А может, нарушителей будут задерживать. Ладно, не будем здесь стоять. В сказанном вами есть рациональное зерно.
И они  побрели дальше. Максим рассказывал о себе, ем он был раньше, где служил, а Эдуард молча слушал, изредка кивая головой.
– И вот в итоге я сам подключился к симулятору. Пытался сбежать от окружающей реальности и  примерил образ успешного человека, так сказать. А на самом деле все оказалось пустышкой,  обман из битов и байтов. В принципе, можно было подобрать другой сценарий. Хотя что ни выбери, все будет имитацией. Жаль, что настоящую  жизнь не перезапустить.
– Я не собираюсь вас осуждать или попрекать.  Лично я  одно время находил утешение в бутылке. С трудом оттащил себя от этой пропасти. Общество  наше, как и мы с вами, тяжелобольное, если  оно восприняло такое разделение как данность. Хотя социальное неравенство  было почти всегда,  а человек   продается не хуже других товаров. А теперь  даже институт семьи изменили, сделав его, если можно так выразиться, элитарным. Наверное, немалая доля вины в произошедшем лежит и на нас, на интеллигенции... Строили  версии, гипотезы, социальные модели. Доумничались до того, что  появилось это причудливое сочетание евгеники, политики и религии. Благими намерениями, как говорится... А вообще неуемным потреблением и войнами люди испортили не только планету, но и  себя.
– Можно долго толковать. Вы помните тот экономический кризис и конфликт из-за ресурсов? Кажется, именно тогда мировые воротилы заварили всю эту кашу. Кто-то  попытался исправить большой системный баг  и нажал не на ту клавишу,  как сказали бы программисты. Одних стерли подчистую, другие навсегда остались поврежденными. То ли неудачная дефрагментация, то ли форматирование, – невесело сострил Максим.
Эдуард кашлянул, помолчал и опять посмотрел на него.
– И все-таки мы будем просвещать. Потихоньку, постепенно... Пусть тихая, но борьба.  Напоследок скажу, что счастье – понятие субъективное и очень относительное. Каждому свое, как говорят, хотя мне это выражение не особо нравится. На мой взгляд, это внутренняя гармония, а еще – осознание  полезности  того, что вы делаете.  Оставайтесь самим собой, не загоняя себя в какие-то  рамки,  гоните прочь дурные мысли. А если захотите поговорить – загляните ко мне. Я живу неподалеку, в квартале 51. Кстати, могу познакомить с любопытными людьми, которые иногда собираются.  Представители разных профессий. Работяги, желающие перемен, инженер,  бывший священник, который по старинке  говорит о равенстве абсолютно всех перед законом и Богом – в противовес тому, что  делается... В Секторах Благополучия с их избранностью теперь царит всеобщее лицемерие и образовался свой параллельный мирок. Они  считают себя лучшими и избегают нас.
– Честно говоря, мне не до проповедей, – с оттенком раздражения в голосе ответил Максим. – Переливание из пустого в порожнее. Подлецы все равно процветают. А вашу лекцию уже прослушал, спасибо и на этом.
– О нет, я  их не навязываю. Просто вам тоже могут быть интересны озвучиваемые мысли. Мы часто спорим, но в стремлении к справедливости остаемся едины.  В общем, вас ждет занятная компания. А еще – чашка  горячего чая. До встречи! – и бывший профессор, постукивая тростью,  ушел. 
Максим остался на улице один.  Вскоре пошел дождь,  мелкие капли которого застучали по асфальту и крышам домов, наполнив  тишину живым звуком. Мужчина поднял лицо к  небу, испытывая странное удовольствие от прохладной влаги на лице.  Тихий ласковый дождь... Настоящий... Свинцовый потолок туч уже не казался таким тягостным – где-то за ним оставалось Солнце. Природе не было дела до людей, но она проникала даже в эти каменные джунгли.
На душе стало чуть легче, а возникшее раздражение постепенно исчезло. «Зря я нагрубил профессору, – подумал Максим. – Неплохой он человек, наверное. Умные вещи сказал. К тому же, меня  давно никто не выслушивал.   Мы здесь изгои и нам плевать друг на друга. В этом вся беда...».
Накинув капюшон на голову, он поспешил  домой. В полутьме заметил объявление, которое заставило содрогнуться. Он вдруг осознал весь абсурд ситуации. Ведь ещё совсем недавно   подумывал  пустить в ход старый пистолет, но беседа отодвинула безумную мысль подальше. А теперь перед ним нелепо-мрачное сообщение, предлагающее... бесплатную эвтаназию.  Настырная смерть опять оставляла свои намеки. Так что,  избавиться  от физической боли и душевных страданий,  обрести вечный покой? Лучевая болезнь   медленно подтачивала организм.  Жизнь – все,  что у него осталось. И вот  неожиданно  в человеке проснулась веселая злость.
 – Черта с два.  Не дождетесь!  – сказал Максим. И сжав кулаки,  пошел дальше.  Пусть будущее весьма туманно, но планы у него появились.
А позднее, хоть и не без колебаний, он все-таки навестил Эдуарда. Хорошо они потолковали, но главное, что Максима познакомили  с действительно интересными личностями. Он даже не предполагал, что встретит её...
Спустя месяц Катя впервые пришла в гости. Чувствуя себя неуклюжим романтиком, Максим заранее где-то раздобыл розы и    свечи. Хотелось сделать обстановку уютнее, пусть  даже его старания выглядели несколько банально. Вместе с тем, он сомневался, что женщина к  нему  заглянет – уединение становилось частью его самого. Человек, в конце концов, привыкает ко всему, обрастая невидимой коркой апатии либо неприязни. Максиму этого уже не хотелось...
А Екатерина все-таки пришла.  Стоя на улице, он увидел ее хрупкую фигурку в бежевом плаще: она неторопливо шла  навстречу. Подойдя поближе, молодая женщина подняла голову и улыбнулась:
– Здравствуйте.
Простое,  миловидное лицо, русые волосы и карие глаза, в которых он прочитал  ум и нечто еще, что трудно передать словами. Обаяние? Простая и трогательная женственность? Может быть.  Присутствовало в ней то, чего он не увидел у других.  И тихая радость  коснулась души.
– Добрый день. Здесь я и живу..., – Максим  махнул рукой в сторону дома.
Женщина посмотрела на него с легким недоверием, на мгновение застыла, словно обдумывая, правильно делает или нет. В конце концов, приняв решение, пошла вслед. Он  привел ее к себе.  Раздевшись и сев за стол,  Максим с Катей стали смотреть друг на друга, не зная, с  чего же начать разговор.  Неловкость первых минут их  словно сковала.
– Красивые цветы,– нарушила молчание гостья. – Вы, наверное,  с трудом нашли их в такое время.
– Да, хорошо, что есть люди, которые  выращивают розы. Красота и радость. Дофамин....
– О-о-о, значит, вам старый Эд  тоже рассказал об этом гормоне? – спросила  собеседница.
И оба засмеялись. Такой искренний смех в здешних стенах не звучал давно. Казалось, что   в  холостяцкую каморку проникли солнечные лучи, пробившиеся сквозь серую мглу.
– Ладно, оставим биохимию, – сказал Максим.– Давайте  поговорим о чем-нибудь другом. О вас, например. Кое-что я могу рассказать. У меня тут есть книги, старинный DVD-проигрыватель, несколько дисков с музыкой и фильмами...
 – Я не против. Правда, не знаю, что вы хотите услышать, – пожала плечами  Катя. – Кстати,  сейчас гляну, что вы  читаете...
Она встала, и подойдя к полке, принялась рассматривать корешки книг. Взяв одну из них,    задумчиво перелистнула несколько страниц.
– «Странные ящики профессора Коркорана». Знакомый рассказ. Отец когда-то прочитал мне его и жуткий эксперимент ученого запомнился, хотя я не все поняла. 
– Один из лучших у Лема. Читал его в период учебы в институте. Это было до войны и всего остального... Есть в рассказе кое-что нам  знакомое, – усмехнулся Максим.
– Надо будет перечитать... Но не сейчас.
Посмотрев остальные книги, повернулась и  подошла к нему.
– А пока просто пообщаемся, лучше узнаем друг друга.   Затем, если вы включите музыку,  потанцуем. Либо можем просто погулять, без лишних церемоний. Не будем никем притворяться и сидеть в «ящике», – Катя ему подмигнула.
– Согласен. Перейдем на «ты».
– Идет...
 Он  взял ее руку и сжал в своей ладони. Женщина от неожиданности вздрогнула, однако  не отстранилась, почувствовав  симпатию к человеку напротив.  Катя посмотрела ему в глаза, а другой рукой коснулась лица. Робкое проявление нежности, подобное весенним первоцветам.
Максим налил немного вина, они стали беседовать.  За окном свирепствовал ветер, откуда-то  доносился  вой сирен, а  комната стала маленьким  миром  двух одиноких (быть  может, уже не одиноких?) людей, которые нуждались в другой жизни, но не  той, синтетической, а настоящей, теплой, человеческой. Если, конечно,  эта  встреча не была очередным сном,  кем-то написанным   сценарием или... программой.  Как знать... 
В таком случае, из всех возможных генераций – это самый реалистичный вариант.