Итальянская поэзия ХIV века. Петрарка

               
Франческо Петрарка (Francesco Petrarca, 1304—1374) — итальянский писатель, глава старшего поколения гуманистов. Родился в Ареццо в семье нотариуса, изгнанного вместе с Данте в 1302 г. из Флоренции за принадлежность к партии белых гвельфов. Слушал право в Монпелье и Болонье. В Авиньоне(город на юге Франции, с 1309 г. — резиденция пап) вступил после смерти родителей (1326 г.) в духовное звание.
В 1330 г. поступил на службу к кардиналу Колонна. В 1333—1337 гг. совершил путешествие во Францию, Фландрию и Германию, во время которого (в Люттихе, ныне Льеж) открыл некоторые из неизвестных в то время речей Цицерона («De officiis»). В 1337 г. он покинул резиденцию папы и удалился в селение Воклюэ(неподалеку от Авиньона), где провел в тишине и уединении четыре года. Здесь он начал писать латинскую поэму «Африка»(1338—1342 гг.), воспевающую деяния римского полководца Сципиона Африканского. Здесь же написаны многие из его лучших стихотворений, посвященных Лауре, с которой он впервые встретился в 1327 г. (Лаура умерла в 1348г.).
Величайшим созданием Петрарки явилась, однако, книга лирики на итальянском языке, известная под названием «Canzoniere» («Книга песен») — собрание стихотворений: сонетов, канцон и пр., посвященных Лауре. Эта книга создала Петрарке заслуженную славу одного из величайших лириков европейской литературы. Образ Лауры выступает также в аллегорической поэме в терцинах «Триумфы», которую Петрарка начал писать в 1356 г.

Здесь я публикую пять сонетов Петрарки для ознакомления

           Сонет (19)

Есть существа, которые летят

Навстречу солнцу, глаз не закрывая;

другие, темноту предпочитая,

до сумерек в укромных гнёздах спят;

И есть ещё такие, что назад

не повернут, в огонь себя бросая:

несчастных страсть погубит роковая;

себя, несчастный, ставлю с ними в ряд.

Красою этой дамы ослеплённый,

я в тень не прячусь от её сиянья,

не жду, чтобы скорее ночь пришла.

Судьба дала мне это испытанье.

Слезится взгляд, но, как заворожённый,

стремлюсь туда, где я сгорю до тла.


           СОНЕТ (61)

Благословен день, месяц, лето, час

И миг, когда мой взор те очи встретил!

Благословен тот край, и дол тот светел,

Где пленником я стал прекрасных глаз!

Благословенна боль, что в первый раз

Я ощутил, когда и не приметил,

Как глубоко пронзён стрелой, что метил

Мне в сердце бог, тайком разящий нас!

Благословенны жалобы и стоны,

Какими оглашал я сон дубрав,

Будя отзвучья именем Мадонны!

Благословенны вы, что столько слав

Стяжали ей певучие канцоны,-

Дум золотых о ней, единой, сплав   
          
         
           СОНЕТ (218)

Меж стройных жён, сияющих красою,

Она царит — одна во всей вселенной,

И пред ее улыбкой несравненной

Бледнеют все, как звезды пред зарею.

Амур как будто шепчет надо мною:

Она живет — и жизнь зовут бесценной;

Она исчезнет — счастье жизни бренной

И мощь мою навек возьмет с собою.

Как без луны и солнца свод небесный,

Без ветра воздух, почва без растений,

Как человек безумный, бессловесный,

Как океан без рыб и без волнений,

Так будет все недвижно в мраке ночи,

Когда она навек закроет очи.

            Сонет (160)

Как тот, кто чудо видит в первый раз,

Амур и я на наше смотрим диво,

Любуясь той, что , как никто, красива, -

И вновь восторг переполняет нас.

Сиянью звёзд сродни сиянье глаз,

И для меня надёжней нет призыва:

Тому, в чьём сердце благородство живо,

Случайные светила не указ.

О, как за нею наблюдать чудесно,

Когда сидит на мураве она,

Цветок среди травы напоминая!

О, как весенним днём она прелестна,

Когда идёт, задумавшись, одна,

Для золотых волос венок сплетая!



            Сонет (169)

Задумчивый, надеждами томимый,

Брожу один, стараясь стороной

Всех обходить - за исключеньем той,

Кого в душе зову своей любимой,

Тогда как от неё, неумолимой,

Бежать бы мне, бежать, пока живой:

Она, быть может, друг себе самой,

А нам с Амуром враг непримиримый.

И вот она идёт, и, если я

Не ошибаюсь, светом состраданья

На этот раз наполнен гордый взгляд.

И тает робость вечная моя,

И я почти решаюсь на признанья,

Но вновь уста предательски молчат.