Запах абсолютного Завтра Озон и солнечные блики

Если бы у моей юности был свой «вступительный» аккорд, это был бы запах озона. Не того, что остаётся после грозы, а особого — утреннего, «электрического», который рождался на крыльце нашего дома в Октябрьском районе. Этот запах был пронзительным, как первая нота на скрипке, и чистым, как лист новой тетради.
В то лето перед поступлением я часто выходила на крыльцо рано-рано. Грозный ещё только просыпался, солнце едва касалось крыш, но воздух уже звенел.
— Опять в облаках витаешь? — папа вышел следом, набрасывая на плечи пиджак. Он глубоко вдохнул, жмурясь от яркого света. — Слышишь, как пахнет, Наташка?
— Озоном, пап. Как будто молния только что ударила, хотя небо чистое.
— Это не молния, — папа приобнял меня за плечи. — Это твоё «завтра» так пахнет. Свежестью и простором. Ты у нас птица высокого полёта, я же вижу. Скоро этот двор тебе станет тесен. Университет, сцена, настоящая жизнь... Чувствуешь?
Я кивнула, впитывая этот колючий, восторгающий холод в лёгкие. Мне казалось, что я могу взлететь прямо с этого крыльца.
— Наташа! Чай остынет! — голос мамы из дома вернул меня на землю. Она вышла на порог, поправляя фартук, и её взгляд, обычно строгий, сейчас был полон затаённой грусти. — Иди завтракай. И проверь ещё раз, все ли документы в папке. Университет — это тебе не шутки, там на одном озоне не проедешь. Нужна дисциплина.
— Мам, ну посмотри, какое утро! — я закружилась по крыльцу. — Всё же будет хорошо! Я поступлю, я буду лучшей на курсе!
— Дай-то Бог, — мама наконец улыбнулась и погладила меня по волосам. — Ты только не растеряй эту свою радость среди учебников. Помни, что мы с папой всегда за твоей спиной. Даже если ты улетишь на самую высокую орбиту.
Я зашла в дом, но запах озона остался на моей коже. В тот год Грозный казался мне самым прекрасным городом на свете. Мы гуляли по проспектам, и мне казалось, что даже асфальт пахнет надеждой. Школа осталась позади — с её запахом мела и пыльных роялей. Впереди был университет.
Запах новых библиотечных книг, типографской краски студенческого билета и дешевого, но такого вкусного кофе в буфете. Это было время, когда мы спорили до хрипоты о поэзии, когда мечты не имели границ, а политика была чем-то далёким и не имеющим к нам отношения.
Я бежала на лекции, каблучки стучали по плитке, и в каждом вдохе был всё тот же озон — запах свободы и бесконечного, сияющего будущего. Мы не знали, что небо может стать серым от дыма. Мы просто жили, любили и дышали полной грудью.
Тогда казалось, что это «завтра» гарантировано мне самим небом. Озон кружил голову, и я верила, что я — центр этой огромной, пахнущей свежестью Вселенной.