В феврале...

В феврале день по чуть прибывает –
Солнце ощупью пробует высь…
Моя дочь где–то, там…добывает
Их гражданство, как право на жизнь.
Что же делать, её не учили
Озираться на каждом шагу…
Я докладывал в школе про Чили
И про хунту, не верил, что лгу.
Шарфик, петелькой, обнял за шею -
Согревает директорше грудь,
Что плевала в лицо мне, как смею
Хаять выбранный родиной путь.
А потом исключали за лохмы,
За портвейн, воровство, рок-н-рол…
Набирая в «Колымские рохли»
Малолеток из запертых школ.
Под еврейским настойчивым взглядом
Я учил про свободу слова,
И достоинство всякого рядом,
И на всякую веру права.
Сколько скрежета бед и событий,
Режут сердце осколков ножи...
Для чего умирал ты, спросите?..
Ради Фибий над бездной во ржи.
В феврале ночь немного короче, 
И когда-то наступит весна…
Только дочь возвращаться не хочет –
Никому она здесь не нужна.


50 лет назад шарфик петелькой сочли тайным протестом и отношением, а на"западе" это ничего не значило и вошло в моду только через 20 лет. Мур