Поиск учителя

На жесткой подстилке, на каменном ложе, в колодце древнего монастыря, почти что в гробу, истязаем уставшую плоть и ум, горим высокой жаждой: пусть приходят к нам откровения от заката до рассвета. Нет на то возможности человеческой, ждем помощи учителя. Но лишь тянется мучительное ожидание, слабы пока наше намерение и вера. Ж-ж-ж, вз-вз-вз, запахи и звуки, хоть бы что-то членораздельное. И не будет ли хуже, коли придет? Как бы приготовиться?

Собираемся и прежними малыми группами, пытается вспоминать его деяния, слова и наставления, да толку мало. Все тянут в разные стороны, вернулись к прежнему, личным омрачениям, родовым травмам, тянущимся через поколения и перерождения. Некому разбередить старые раны, чтобы проснулась настоящая жизнь, задумались о вечном. Один страх перед учителем велик – вдруг поспешишь, неправильно выполнишь его команду, расплата будет суровой, свершится всеми его магическими силами, в этом мире и в будущем.

Тщетно старание, надежда лишь на удачу. Буквальный и видимый смысл учительских указаний никогда не работает. Вещает: возьми то не знаю что, а чтобы истолковать – нужно семь пядей во лбу, светское образование не поможет, будь ты хоть сумасшедший академик-математик, пространствами ворочающий. Головы же учеников, хоть и чают духовности, притупились в молитвах и воздыханиях. Куда им до запредельных сфер, до миров познания, сверкающих алмазами его премудрости, туда и боги страшатся подняться.

Трудно будет застать учителя в ясном образе, воочию – ищем и находим лишь косвенные признаки. Везде-то он недавно побывал, следы его теперь рассеяны по всему миру, во всех стихиях – на земле, в огне, под водой, в воздухе, ничего он не упустил в своем служении. Спускаемся за ним в преисподнюю по тяжелым гранитным ступеням, проходим через пламя, осторожно поднимаемся в небеса по легким-невесомым жердочками невидимой лестницы Иакова. Вроде бы весь мир обошли, а легче ничуть не стало.

Слишком все привязались к привычному внешнему облику учителя, ставшему преданием. Не готовы они узнать его в тихом веянии ветра, завывании вьюги и ударах молнии. Пытаемся услышать в таинственных ночных голосах, составляем свои почтительные строки, но нет в них должной мощи, ваджрной речи, терпкого меда поэзии. А он на страже закона – самодеятельности в практике и ложного служения не потерпит, кара неотвратима. Кого любит, того и наказывает, а остальных тем паче.

Сам учитель давно понял: благочестивый трепет, сковавший души преданных учеников, лишил их последних шансов хоть на какое-то продвижение – вот пусть и знают свое место. Это и стало одной из главных причин его ухода – здесь ему ничего не светит, нижний мир лишь грузом тяжелым виснет. Передав свою власть над миром грозному идолу, он успешно продолжает свой путь – попробуй догони. Разве что снова понадобится ему опора, арена для очередного спектакля – тогда вернется, даст наставления для обоюдной пользы и всеобщего удовлетворения.

Отзыв wulfer1:
ваш выблекший взгляд полинялым рисунком
орбиты планет расчленяет по суткам
безумной толпой понукаем публично
куда ты ид;шь калика горемычный