Уровень кошачьего взгляда или будни художника

Сегодня я расскажу об одной маленькой милой истории, которая произошла со мной...
Весеннее ленивое солнце освещало старый разбитый асфальт, жужжали мухи, пахло пылью забытых книг, лёгким ароматом дымка и сладковатым нафталином. Тянулись деревянные ряды палаток, продавцы бойко расставляли свой товар, люди пробегали мимо, один мужик настойчиво орал: «Скотч! Кому скотч!», деловито перебежками проходили толпы иностранцев, явно из Поднебесной. В общем, начинался обычный день ярмарки выходного дня. Скажу я вам, место это чудесное, чего там только не встретишь и не увидишь.

Этот рынок имеет портрет человека, который застрял где-то между девяностыми и двухтысячными. До сих пор признающий только сигареты «Тройка», с отсутствием пары зубов, уважающий постаревшие, но чудные артефакты времени: пожелтевшие афиши, безделушки, любящий яркие расписные наспех матрёшки.

Калейдоскоп вещей манил к себе скрытой загадкой, неизвестной, пожалуй, никому. Кто был владельцем этого старого подсвечника? Какие тайны он осветил и замолчал навек? Чьи перчатки хранились в этой лаковой шкатулке? Чьи лица заглядывали в это потускневшее зеркало? Чьи следы пальцев ещё можно найти на этой фарфоровой птичке?

Среди многочисленных искателей старины попадались и истинные наблюдатели.

Стояла я, ожидая покупателей среди мелодии приглушённого торга, шарканья ног, скрипов прилавков, как подходит ко мне очень интересная пара. Мужчина — высокий, пухлый, в прямоугольных очках, темноволосый, возраста за сорок, но с выражением доверчивого ребёнка. А как вы знаете, дети имеют неординарный и честный взгляд на вещи. Рядом с ним дама — низенькая, щупленькая, в шерстяной шляпке, такая уютная, сразу понятно, что она его мама.

Идут они под ручку и обсуждают всё, что видят.
— Смотри, это бобёр, — говорит он.
— Нет, это не бобёр, — отвечает она. — Это капибара.
— Нет, это бобёр.

Подходят ближе к моему прилавку.
— О, смотри, котики!
На полочке у меня ютились портреты котов — совсем маленькие, их можно спрятать в ладошке. И тут он выпаливает такое:
— Давай купим эти картины и повесим на уровне глаз нашего Барсика! Это картины, достойные украсить быт наших хвостатых!

Я не могла удержаться от улыбки. Они обсуждали картины, словно меня и не было. Они пребывали в каком-то своём милом мире, бесконечно важном для них самих. В своём пузыре мыслей и чувств так, что даже мои слова не долетали до них, а отпрыгивали, пока они сами не захотели выйти из-за своей невидимой стены.

Всё же, заметив меня, они заговорили.
— А сколько стоят эти барсики?
— Берём.

Они быстро отдали деньги. Оп. И снова стена закрылась, и они поплыли дальше. Я стояла и думала, поражённая такой нехитрой, но удивительной идеей! Взять и повесить картины на уровне глаз котов! Это была гениальность детской логики, такая очаровательная непосредственность восприятия. Что это были за люди? Какая у них планета? О чём они мечтают, что сделали или хотят сделать?

Я подошла к своей полочке и провела пальцами по тому месту, где стояли картины. Пальцами я ощутила налёт пыли, и место ещё хранило тепло двух пушистых портретов.

А ярмарочный день продолжал свой ход, доносились обрывки разговоров, кто-то безразлично проходил мимо. И вдруг весь мир отдалился, и я погрузилась в глубину своих мыслей. В голове зародилась странная идея.А если я продаю не картины, а маленькие зеркала? Смотря в которые, зритель видит свой уникальный портрет! И как это чудесно — каждый раз иначе посмотреть на свои же работы... И подарить кому-то простую радость или повод для улыбки... Как тот самый крошечный портрет котиков...