Почему молчит Вселенная

1

ICQ – закрытый канал

Микрон: ты че не спишь?
Андрюша: не могу
Микрон: диссертация?
Андрюша: нет
Андрюша: я, кажется, понял одну вещь
Микрон: какую
Андрюша: только не смейся сразу
Микрон: ок
Андрюша: помнишь мы в школе спорили, что было до Большого взрыва
Микрон: ну
Андрюша: а ничего не было
Микрон: в смысле
Андрюша: взрыва не было, просто покатился шарик
Микрон: какой шарик?
Андрюша: частица эфира
Микрон: эфир отменили сто лет назад
Андрюша: я знаю, но частица была
Микрон: и?
Андрюша: она начала вращаться
Микрон: почему
Андрюша: не знаю. Она просто начала вращаться и появилось пространство, а потом время. Ты понимаешь, что время – это не свойство материи, а следствие вращения.
Микрон: я нихера не понимаю
Андрюша: я сначала подумал, что я спятил
Микрон: ну… логично
Андрюша: но потом я всё понял. Время циклично, но через определенные промежутки создаются прямые развертки цикличного времени, чтобы предотвратить образование вихрей. И так образуется планета. Планета – это место, где время линейно и однонаправленно.
Микрон: ау, Андрюш, ты таблетки на ночь не забыл принять?
Андрюша: погоди, сейчас главное
Андрюша: раз время течет от центра
Андрюша: значит то, что ближе к Солнцу — старше
Андрюша: а то, что дальше — моложе
Микрон: ну
Андрюша: Меркурий
Микрон: что Меркурий
Андрюша: Меркурий — это Земля
Микрон: в смысле?
Андрюша: Земля раньше
Андрюша: понимаешь, солнечной системы не существует. Есть только Солнце и Земля, отраженная в разном времени
Микрон: Венеры тоже нет?
Андрюша: Венера — Земля, которая была до нас
Микрон: …
Микрон: и Марса нет?
Андрюша: Да
Микрон: Как отражения в трельяже? Ну допустим. Тогда другой вопрос. Ты говоришь, планеты — это отражения Земли в разном времени. А как ты дискретность объяснишь? Ну, в смысле, почему между Меркурием и Венерой ничего нет? И между Венерой и нами тоже? Почему не сплошная линия?
Андрюша: Хороший вопрос. Я и сам об этом думал. Смотри... Планеты — это один оборот частицы. Каждый новый оборот порождает следующую планету.
Микрон: В смысле? Как след от вентилятора? Лопасть одна, а мы видим круг?
Андрюша: Типа того. Только лопасть неподвижна, а вращается само пространство. Частица сделала один оборот — отпечатала Меркурий. Второй оборот — Венеру. Третий — нас. Между оборотами — пустота, потому что время там еще не развернулось или уже свернулось.
Микрон: А по времени это сколько?
Андрюша: Не знаю. Может — миллиард. А может меньше миллисекунды — просто ничто. Ладно, потом. Я спать.
Микрон: Стоп, а звезды? Вселенная?
Андрюша: нет Вселенной. Звезды – это Солнце, только в разных временных отрезках. А мы видим это все одновременно. Ты теперь понимаешь, почему молчит Вселенная?
Микрон: …
Микрон: Андрюш
Микрон: ты понимаешь, что сейчас сделал? Все учебники физики придется переписывать. И не только физики. Ты экономику подорвешь! Вся промышленность начнет работать на производство новых книг.
Микрон: ладно, а ты можешь это доказать?
Андрюша: кажется да, но не в этом дело. Всё дело в том, что я, кажется, нашел центр. Альфу и Омегу. Откуда всё началось. Я, кажется, нашел ту самую, первую частицу. Первое Солнце.
Микрон: отлично. И где это?
Андрюша: потом, мне кое-что надо проверить. Ну давай, спокойной ночи.
Микрон: спокойной… как будто я сейчас смогу уснуть…

Андрей стоял у окна, тупо разглядывая здание напротив. Экран ноутбука потемнел, а потом и вовсе погас, а он все никак не мог сесть и расписать то, что творилось сейчас в его голове. Лучшим решением было бы сейчас лечь спать, утром встать, заварить кофе, выйти на пробежку – прожить день так, словно ничего не произошло. Словно не случилось сейчас открытия, которое перевернет основы не только физики. И тогда мысли придут сами. Перетекут через его пальцы на экран монитора, оформятся в предложения и расчеты.
Но он понимал, что не заснет.
Уставившись покрасневшими глазами в темноту, Андрей молча курил, выпуская дым через узкую щель окна. На кухне что-то вздрогнуло и угрожающе загудело.
«Холодильник треклятый, - подумал он. – Надо все же мастера вызвать, - и он внезапно решился: - Ладно. Начну с чего-нибудь. Хотя бы запишу разговор с Лёхой. Потом само пойдёт. Сто раз уже так бывало».
Андрей сел за стол и провел пальцами по тачбару. Экран приветственно загорелся мягким желтоватым светом. Но начать не удалось. Едва он собрался с мыслями и открыл наконец заметки, коротко и деликатно звякнул дверной звонок.
Андрей замер. Взгляд невольно скользнул в правый верхний угол экрана – три часа десять минут.
- Кого там еще черти…
Не договорил – голос сорвался, ухнув куда-то вниз. Он пошарил ногами тапки под столом. Нашелся один. Андрей встал и пошел к двери. В одном тапке.
Прислонившись к глазку – даже не удивился. Трое. Стоят полукругом, полностью перекрывая обзор лестничной клетки. Одинаковые костюмы, одинаковые стрижки, даже лица почти одинаковые – специально что ли подбирают?
Андрей молча разглядывал незнакомцев, не спеша открывать. И тогда тот, который держал руку в кармане, проговорил, негромко, но так чтобы Андрей услышал:
- Мы всё равно войдем. Хотите вы этого или нет.
Левая рука его поднялась. Пальцы сделали короткий жест в направлении двери. Второй, тот, что стоял слева, молча вытащил связку с отмычками.
Андрей отчетливо осознал, что сопротивляться бесполезно. Не поможет ни дорогущий замок с наворотами от взлома, ни бронированная дверь, ни распорки штифтов сверху и снизу.
Всё равно откроют, всё равно войдут.
Он протянул руку и отщелкнул замок. Толкнул ладонью створку и взглянул на незнакомцев через приоткрывшуюся щель.
- Вы кто? Откуда?
Разум, абстрагировавшийся от ситуации, зафиксировал странный факт – у всех троих серые глаза. В цвет костюмов.
- Сами понимаете кто.
Получил он ответ и увидел, как незнакомец взялся ладонью за дверь.
- Из «откуда следует», - проинформировал человек в сером и сделал шаг вперед.
Серые тени скользнули в его квартиру, даже не взглянув на хозяина. Первый, тот, что стоял по правую руку, наступил в лужу у порога (вчера ботинки забыл вытереть после улицы). Серый костюм, серые брюки, серая дорожка мокрых следов в гостиную.
Второй задел плечом вешалку. Та угрожающе качнулась, но он даже не придержал ее рукой – прошел мимо.
Старший прикрыл дверь за ними. Аккуратно. Без щелчка.
- Осмотр, – скомандовал он ровным, лишенным интонаций голосом.
Двое как по команде повернули к старшему головы и синхронно кивнули. Не сговариваясь каждый взялся за свой фронт.
Первый подошел к ноутбуку. Андрей хотел было сказать, что там биометрическая защита. Но этого не понадобилось. Человек в сером просто положил ладонь на клавиатуру и экран взбесился.
Андрей с расширенными от удивления зрачками молча наблюдал, как мелькают файлы с такой скоростью, что рябит в глазах. Текстовые документы, папки, скриншоты – проносились с такой скоростью, что сливались в одну полосу. А человек в сером даже не смотрел на экран. Он просто стоял рядом, опустив веки.
Второй тем временем подошел к шкафу. Провел ладонью по корешкам книг и тетрадей. Не стал даже открывать. Над стопкой распечаток ладонь замерла, он достал из шкафа бумаги и пролистнул страницы. Бумага зашелестела, изогнувшись сплошным потоком. Веки опустились, поднялись. Стопка листов вернулась на место. Осмотр продолжился. На журнальный столик, заваленный журналами – даже не взглянул. Просто прошёл мимо, слегка коснувшись столешницы кончиками пальцев.
Андрей молча перевел взгляд с одного человека на другого. Страшно захотелось курить. И нога замерзла, та, что без тапка.
Тишина длилась еще минуту, две.
Первый убрал ладонь с клавиатуры и экран погас, словно ничего и не было. Глянув на старшего, отрицательно покачал головой. Второй, закончив с полками тоже качнул головой. Молча.
Старший кивнул. Своим. Потом посмотрел на Андрея.
- Ну, хорошо, - резюмировал он результат неудачного обыска. – Поговорим тогда о делах наших скорбных.
Ничего не понимая, Андрей моргнул. Спокойный, вежливый тон вызывал диссоциацию с происходящим беспределом.
- Координаты.
- Какие координаты? – переспросил Андрей и не узнал собственный голос.
- Координаты первого солнца.
Две секунды Андрей молчал, пытаясь переварить услышанное. Наконец, разлепив ссохшиеся губы, промямлил:
- Какого солнца?
- Дурака не включай, - неожиданно грубовато ответил старший и шагнул к нему. Встал близко, когда уже неуютно, но еще не хочется отойти.
- Сегодня, три часа сорок четыре минуты назад, ты разговаривал со своим другом. Вы обсуждали кое-что. Нам нужны координаты. Те, что ты вычислил.
Андрей выдохнул – чудовищное недоразумение! Он сейчас всё разъяснит. Однако, как быстро они отреагировали. Он же по защищенному каналу… значит не такой уж и защищенный…
- Это теория, понимаете? - сказал Андрей. – Я просто…
Он запнулся. Объяснять, что это теоретические выкладки? Просто результат его размышлений еще не оформленный и толком не сформулированный? Кому объяснять? Это же не научные работники. Сказать, что это была шутка? А поверят ли?
Старший молча ждал, наблюдая за его лицом.
- Это был теоретический разговор между учеными. Понимаете? Я высказал предположение. Я не знаю никаких координат.
- Врет, - объявил внезапно первый, стоявший за его плечом.
Старший никак на это не среагировал, по-прежнему глядя на Андрея.
- Теоретическое предположение? – переспросил старший.
- Да.
- И координат ты не рассчитывал?
- Да, - уже менее твердо заявил Андрей. – Есть конечно кое-какие наметки, но пока это на уровне предположений.
Старший перевел взгляд на своих. Те стояли позади Андрея неподвижно.
- Предположение… - задумчиво протянул старший. – Значит записей нет. Всё только в твоей голове.
Он снова посмотрел на Андрея. Улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Так улыбаются, когда ребёнок говорит глупость, но ругать его пока рано.
- Отлично, тогда поедешь с нами, - продолжая улыбаться объявил он.

2

- Одевайтесь.
Андрей моргнул. Он послушно двинулся в спальню, снял со спинки стула штаны, стянул спортивки и стал натягивать джинсы под взглядами людей в сером. Плохо гнущимися пальцами Андрей кое-как застегнул пуговицу.  С молнией и вовсе пришлось повозиться – язычок то и дело выскальзывал из влажных рук.
Справившись со штанами, натянул свитер задом наперед, хотел переодеть, но наткнувшись на взгляд старшего - сделал вид что так и надо было.
- Обувь, - напомнил старший, выразительно глянув на ноги в одном тапке.
Андрей опустил глаза и попытался отыскать второй. В голову пришла мысль – задать вопрос, который хоть как-то мог бы прояснить его положение.
- Вещи? – полувопросительно произнес он.
Старший поднял брови.
- Вещи, - повторил Андрей. Голос дрогнул, пришлось откашляться. - Одежда. Зубная щетка. На несколько дней же?
Он замер в ожидании ответа. По глазам увидел – старший прекрасно понял, о чем на самом деле этот вопрос: «Я вернусь?».
Несколько секунд тишины повисли в воздухе. Старший молчал, устало разглядывая Андрея, словно прикидывал, стоит ли вообще отвечать. Наконец, губы дрогнули.
- Нет необходимости, - сказал он наконец.
И улыбнулся. Чуть-чуть. Успокаивающе.
У Андрея внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз, в живот, в пятки, в холодный пол под голой пяткой.
Нет необходимости.
Не не надо, не обойдетесь, не вещи выдадут на месте.
Нет необходимости.
- Ага, - кивнул Андрей и понял, что не знает, что сказать.
Он посмотрел на дверь. Потом на окно. Пятый этаж. Потом на старшего. Старший смотрел на него спокойно, даже с интересом, словно ожидая что тот выпрыгнет сейчас в окно и надо будет его ловить.
- В туалет можно? - спросил Андрей. Голос прозвучал напряженно.
- Конечно, - кивнул старший и чуть заметно повел головой, - Проводи.
Серый у шкафа шагнул вперед.
В ванной было тесно. Серый остался за дверью. Андрей робко прикрыл створку и защелкнул щеколду – глупо конечно. Он откинул сиденье. Так чтобы было слышно и одновременно открыл кран, чтобы шумела вода.
У него в запасе несколько секунд. Когда Андрей достал телефон, руки тряслись так, что трубка едва не полетела на пол. Палец попал по иконке «Последние», и Андрей даже не увидел, кому звонит — просто ткнул в первый номер сверху.
Ответили почти сразу, после первого же гудка, словно собеседник сидел и ждал его звонка.
- Андрюха, ты так и не пошел спать?
Голос у Лехи был довольно бодрый. Непохоже, чтобы Андрей его разбудил.
- Лёха, - зашептал Андрей, вжимаясь лицом в кафель, чтобы звук не уходил в комнату. - Лёха, слушай. Ко мне пришли. Какие-то люди. Серые все. Меня забирают. Не знаю куда. Мне страшно. Они сказали, вещи не нужны. Ты понимаешь? Вещи не нужны, Лёха.
Ответа не было. Андрей даже подумал, что их разъединили.
- Леха? – позвал он. – Слышишь?
- Да, - прошелестело в ответ. – Андрюх, ты это… не дергайся. Иди с ними. Я постараюсь тебя вытащить. Ты же знаешь, у меня дядька..
Дверь в ванную распахнулась. Щеколда вылетела как пробка от шампанского. Серый с порога протянул руку.
- Телефон.
Андрей молча протянул трубку.
Старший уже ждал в прихожей. Он молча позволил пленнику надеть ботинки без носок, прямо на голые ноги. На лестничной клетке было тихо. Только лампочка под потолком отчаянно мигала, словно пыталась азбукой Морзе передать Андрею какое-то послание.
У подъезда их ожидал фургон. Обычный, серый, без окон и непонятной аббревиатурой на борту. Задняя дверь – открыта. Внутри темно и виден только металлический пол.
- Садись, - коротко приказал старший и легонько толкнул Андрея в плечо.
Андрей шагнул вперед, поднялся по ступеньке, позади скользнули серые тени и дверь захлопнулась. Стало темно.
Он нашарил скамейку и сел. Фургон качнулся и завелся мотор. Минут черед десять, когда глаза Андрея привыкли к темноте, он смог разглядеть двоих, сидевших напротив. Третий, старший, устроился в углу и полулежал, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Андрей сглотнул и почувствовал, как пересохло в горле.
- Эй, - позвал он негромко серого напротив.
Серые даже не шелохнулись, словно не слышали, продолжая смотреть прямо сквозь пленника в стену.
- Эй, - повторил Андрей погромче. – Вы слышите? Или вы роботы?
Андрей облизнулся. Во рту было так сухо, что он даже не смог смочить корочки на губах. У сидевших напротив были самые обычные лица, какие видишь тысячи на улице и забываешь, отвернувшись, потому что взгляду не за что зацепиться. Андрей подумал, что если бы он встретил кого-то из них на улице завтра, то не узнал бы. И эта мысль почему-то испугала его сильнее, чем все предыдущие.
Серый слева отлепился наконец от разглядывания стены за его спиной. Бесцветные глаза его уставились на Андрея.
- Мы не роботы.
Голос серого был очень тихий, но Андрей вздрогнул как от удара током, не ожидал, что ему ответят. Собеседник снова уставился в стену. Но в беседу включился другой:
- Боишься, что тебя убьют? – с неуловимой усмешкой в голосе спросил он.
- Заткнись, - перебил его старший, открывая глаза.
Второй молча пожал плечами, не спуская пристального взгляда с Андрея. А тот вцепился холодеющими ладонями в край скамьи. Внутри все дрожало мелкой дрожью. Он хотел спросить еще что-то, но слова застревали в горле. Фургон качнуло, и за спиной (окна не было, но Андрей знал, что там ночь, дорога, пустота) что-то зашуршало.
И вдруг Андрея дернуло, словно от удара током – почему так быстро? Три часа сорок четыре минуты…
Прошло меньше четырех часов с разговора с Лёхой. Они всё подряд прослушивают? Ну, допустим даже если так. Допустим, существуют автоматические системы, которые читают переписку и реагируют на кодовые слова. Но это всё равно не объясняет... Все подозрительные разговоры надо просмотреть, осмыслить, доложить наверх. Начальство должно почесать репу и принять решение. Отдать приказ, собрать группу, добраться до места. На это все нужно время. Хотя бы день. Но не три часа сорок минут. К чему такая спешка? Он же не собирался никуда бежать. Он просто болтал с приятелем…
Стоп. А если это вообще не имеет никакого отношения к их разговору? Если дело в другом, а этот разговор, только чтобы его запутать, сбить с толку. Напугать.
Ладно, допустим никакой Центр Вселенной тут ни при чем. Что тогда? Он обычный научный сотрудник. Ни в чем не замешан. Политикой не интересуется. Долгов нет. Порочащих связей… тоже нет.
Что тогда?
Или это Лёха? Андрей даже головой мотнул – бред. Они с Лёхой дружат с детства. И он тоже ни в чем не замешан.
Или все же замешан? Над чем он сейчас работает?
Андрей зажмурился, пытаясь отогнать эту мысль. Но она не уходила. Она пульсировала где-то в виске: не из-за разговора, не из-за разговора, не из-за разговора.
Тогда из-за чего?
Ответа не было. Только темнота, гул мотора и молчаливые фигуры напротив.
В полной тишине ехали еще час.
Наконец фургон куда-то заехал и остановился. Дверь с лязгом распахнулась и в лицо Андрею ударил холодный сырой воздух. Тело трясло мелкой дрожью, и он ничего не мог с этим сделать.
- Выходи, - скомандовал старший.
Андрей спрыгнул на землю и огляделся. Впереди, метрах в двадцати, из земли торчал бетонный бункер. За высоким забором с колючей проволокой чернели сосны.
- Вперед, - услышал он команду и почувствовал легкий толчок в спину. И внезапно стало легче. Его долго везли. Не били. Значит он для чего-то нужен. По крайней мере пока с ним не поговорят – не убьют. И Андрей пошел вперед, прямо в черноту дверного проема.
Старший пошел впереди, бросив через плечо короткий приказ:
- За мной.
Длинный, бесконечный коридор растворялся в темноте. Бетонные стены, бетонный пол. Потолок в полуметре от головы, давит.
Серый впереди шел быстро, ни разу не оглянувшись. Те что сзади, дышали Андрею буквально в затылок. В какой-то момент он чуть не словил паническую атаку от узкого коридора, низкого потолка и бесконечной анфилады одинаковых, серых дверей без номеров, без табличек – просто гладкие металлические поверхности с утопленными ручками. Пытаясь взять себя в руки, Андрей принялся их считать. Сбился после десятой. Взялся считать снова и на двадцатой бросил. Теперь он просто шел, вдыхая и выдыхая воздух, стараясь ни о чем не думать, краем глаза отмечая, как зажигаются и гаснут диодные лампы над головой. Как будто кто-то гасит за ними свет ради экономии.
Через пару поворотов бесконечного коридора Андрею стало нехорошо. Он вдруг осознал себя в давно позабытом, потерянном памятью месте. Что-то из детства, позабытое. Или из детских снов, которые ни за что не припомнишь утром. И ужас от того, что позади кто-то есть, но нельзя обернуться и посмотреть.
Андрей обернулся.
Серые шли следом. Тот, что усмехался в фургоне, едва заметно приподнял уголки губ.
Андрей отвернулся и ускорил шаг, чтобы догнать старшего.
Коридор свернул влево, потом еще раз влево, потом направо. Андрею уже стало казаться, что они движутся по кругу – не мог бункер быть настолько большим.
И тут старший остановился у двери, ничем не отличавшейся от остальных. Он приложил ладонь к косяку. Внутри что-то щелкнуло и дверь бесшумно открылась.
- Заходи.
Андрей шагнул внутрь. Огляделся.
Маленькая комнатушка – пять шагов в длину и четыре в ширину. Ни одного окна. Бетонные стены, бетонный пол, бетонный потолок. Тусклый свет от лампы под потолком – желтовато-белый, раздражающий.
Из мебели - койка у стены. Широкий металлический лист на ножках, с подголовным валиком - твердым, обтянутым серым дерматином. Ни матраса, ни простыни, ни одеяла. У противоположной стены - стол, тоже металлический, и стул с прямой спинкой.
Андрей поморщился. Пахло сыростью и пустотой.
- Курорт, - услышал он вдруг за спиной и обернулся.
Старший кивнул одному из серых и тот вышел. Через минуту вернулся со стопкой листов, которую выложил на стол. Рядом лег карандаш. Простой. Серый.
- Это для расчетов, - пояснил старший.
Андрей посмотрел на бумагу, потом на старшего. Хотел спросить: «Надолго я здесь?», но вместо этого он спросил:
- А есть?
- Принесут, - ответил старший.
Он помолчал, глядя на Андрея, а потом внезапно добавил:
- В туалет выводить будут. Стучи. Услышат.
Он развернулся и пошел к выходу. Серые скользнули за ним. Дверь начала закрываться - бесшумно, плавно.
- Эй, - крикнул Андрей.
Дверь замерла.
- Чего?
- А, - Андрей запнулся. - А если я ничего писать не буду?
Глаз старшего не мигая уставился на него.
- Не пиши, - наконец произнес он и дверь закрылась.
Андрей остался один. С минуту он постоял посреди комнаты, потом сел на койку. Посидел. Лег. Валик под голову был твердый как камень. Он закрыл глаза и… провалился в сон.

3

Проснувшись, он принялся осматривать помещение. Не то чтобы собирался сбежать – до подвигов крутых мачо в боевиках ему было как пешком до Луны. Но надо было хоть что-то делать. И он делал: сначала ощупал стены, пол, осмотрел потолок. Нашел небольшое отверстие для вентиляции – размером с кулак. Так высоко, что не допрыгнуть.
Потом мебель. Она оказалась прикручена к полу: койка, стол, стул. Даже валик под голову оказался на коротенькой цепи, чтобы его нельзя было использовать в качестве орудия или подставки.
Больше делать было нечего, он сел на койку и стал ждать, изредка раскачиваясь в такт мыслям.
Через некоторое время (час или два) дверь открылась. Вошел тот самый улыбчивый серый с подносом в руке. Он поставил его на стол и вышел, даже не взглянув на пленника.
На подносе была миска с кашей, алюминиевая, ложка тоже алюминиевая, кусок хлеба и кружка воды. Кружка была тоже алюминиевая. Андрей не был голоден, но решил, что будет есть. Вдруг в следующий раз еды не будет. Он взял ложку и только сейчас понял, почему всё из этого легкого, гнущегося металла – из него ни заточки, ни лопатки не получится. Отбросив мысли о создании оружия из подручных средств, он взялся за еду.
Потом он попросился с туалет. Его проводили через две двери. Зашли вместе с ним в санузел. Никаких перегородок, никаких кабинок. Под потолком лейка душа, сбоку унитаз, рядом раковина.
- Может отвернетесь хотя бы? – не надеясь ни на что попросил Андрей.
Серые только направили взгляды вбок – и на том спасибо.
На второй день он рассчитал сколько можно сделать шагов по камере и сколько кругов, чтобы покрыть минимум физической активности. От двери до стены — пять шагов. От стены до двери — пять шагов. От койки до стола — три. От стола до койки — три. Он ходил по камере взад-вперед, пока не начинала кружиться голова, садился на койку, потом снова вставал, и снова считал.
Когда серый принес еду, он попробовал заговорить с ним.
- Тебя как зовут? – спросил Андрей.
Серый даже глазом не моргнул, молча поставил поднос и вышел.
- Эй! – крикнул Андрей ему вслед. – Козлина, твою мать!
Дверь закрылась.
На седьмой (или десятый) день Андрей проснулся от того, что разговаривает вслух.
- … Если мы представим, что вращение первично, тогда временная переменная это просто…
Он открыл глаза. Взглянул на желтоватую лампу, горевшую под потолком, и прищурился.
- … просто следствие. – губы продолжали шевелиться сами собой. – Время и пространство – следствие вращения частицы эфира. А значит, если запустить вращение в другую сторону…
Пальцы правой руки заныли и взгляд метнулся к стопке белых листов.
- Ну уж нет, - воспротивился его разум, физическому порыву. – Этого вы не дождетесь.
Он лег. Закрыл глаза. В темноте возникла та самая формула.
- Отвали, - сказал Андрей ей.
Но формула не отвалилась.
В день двенадцатый (а может быть пятнадцатый) Андрей вдруг сел за стол и принялся писать, чтобы сделать хоть что-то.
«Сегодня опять каша. Правда я не могу сказать ужин это, завтрак или обед. Вот что интересно – каша каждый раз новая и видно, что свежесваренная. Интересно, ее доставляют или варят тут? Если варят тут, значит есть кухня. А если есть кухня, значит и люди есть? Ну кроме этих двух болванов и их старшего. Почему я не слышу ничего? Голоса, шум – хоть что-то. Со мной не разговаривают. Дожимают молчанием. Иногда ловлю на мысли – лучше бы били, но разговаривали».
Он перечитал написанное, скомкал лист и бросил его на пол. Посмотрел.
- Дурак, - объявил Андрей, со вздохом поднимая лист обратно.
Тщательно разгладив лист, он засунул его в самый низ стопки, так чтобы было незаметно. А ночью ему приснился Лёха.
«Ну ты как? – спросил он. – Держишься?»
Андрей кивнул.
«Ты держись, - очень серьезно заявил Лёха. – Я помогу. У меня дядька. Ты же знаешь».
Андрей проснулся резко, словно от толчка и долго смотрел в потолок, переваривая сон.
- Ну и где твой дядька? – прошептал Андрей и повернулся на бок. Что-то теплое покатилось из глаза и капнуло на металлическую койку.
Еще через три дня, когда Андрей сел кушать, он вдруг осознал, что еда перестала пахнуть. Он зачерпнул кашу, отправил ложку в рот и ничего не почувствовал, словно картон прожевал. Доев свою порцию, он лег на койку и решил больше не вставать. Обеды, ужины, завтраки приносились, простаивали на столе положенное время и уносились обратно.
На двадцатый (а может тридцать пятый) день, когда Андрей закончил разглядывать трещину на стене, он неожиданно для самого себя встал.
Встал и подошел к столу. Взялся за карандаш и, склонившись принялся чертить графики, выводя под ними замысловатые многоэтажные формулы. Он писал, представляя себе, как далеко во вселенной, где-то там вращается маленький (а может гигантский) шарик. Тот, с которого все началось. Альфа и Омега. Первое Солнце.
Дверь позади щелкнула, но Андрей даже не повернул головы.
- Я занят! – резко бросил он, вжимая истертый грифель в бумагу.
- Ну я вижу, - ответил знакомый голос.
Шаги. Скрипнул металл койки – кто-то сел.
Андрей развернулся.
- Лёха, - констатировал он.
- Я, - подтвердил друг, одетый в серый костюм с тонкой зеленой папкой в руке. – Садись. – он кивнул на стул, привинченный к полу.
Андрей не двинулся. Он стоял, прислонившись к столу и смотрел на Лёху. Смотрел внимательно, как смотрят на старое фото, пытаясь вспомнить человека, изображенного на ней.
- Сам, значит, решил вписаться. Не стал дядю беспокоить? – не скрывая издевки в голосе, поинтересовался Андрей.
Лёха поморщился.
- Андрей Павлович, давайте не будем переходить на личности, - произнес он. – Поверьте, это не в ваших интересах.
- Значит детсад, школа, - не слушая его, стал загибать пальцы Андрей. – Институт, пиво по пятницам. Девчонки. Рыбалка. Работа. Мне даже интересно, когда? Когда ты стал… серым? В институте? Точно. Четвертый курс. Тебя как-то месяц не было. На звонки не отвечал. Когда я заходил, родители говорили, что ты был в деревне у бабки и там приболел. Это случилось тогда? Ну? Отвечай!
Андрей уставился на Лёху, пытаясь выдавить из него правду. Тот молчал секунду, а потом неожиданно признался:
- Мне было пятнадцать. В восьмом классе.
- Чего? – Андрей не поверил своим ушам. Карандаш выскользнул из его пальцев и покатился по полу. – Это не правда… Скажи, что ты врешь! – потребовал он, смертельно бледнея.
- Это правда, Андрюш.
Глаза Лёхи опустились вниз и рассеянно скользнули за катящимся карандашом. Когда тот докатился до его ноги, он нагнулся и поднял его.
- Пятнадцать, - эхом повторил Андрей, никак не в силах осознать сказанное. – Через год погибли мои родители. Ты же всё это время был со мной. Стоял рядом. Возле их гробов. Ты… Я жил у тебя до окончания школы! Ты…
- Они не погибли, - перебил его Лёха.
Андрей замер.
- Что?
- Они не погибли, - повторил Лёха.
- Ты… - Андрей тряхнул головой, сгоняя с себя наваждение. – Ты чего несешь? Я сам видел их тела. Я дотрагивался до руки матери. Она была холодная, Лёха! Я помню, как опускали гроб. Я…
- Они не погибли, - в третий раз сказал Лёха и добавил: - И они не твои родители.
Андрей открыл рот. Закрыл. Снова открыл.
В камере стало очень тихо.
- Кто... - голос Андрея сорвался, пришлось откашляться. - Кто я?
Леха посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Кивнул. Чуть заметно, одними глазами.
- Хороший вопрос, - сказал он.
Андрей замер в ожидании ответа. Но Лёха молчал.
- Ну?! – не выдержал Андрей. – Я слушаю!
Лёха отрицательно покачал головой,
- Я пока не могу этого сказать.
- Не было приказа? – ухмыльнулся Андрей.
Он смотрел на бывшего лучшего друга, смотрел в его серые глаза…
«Серые – внезапно подумал Андрей и почувствовал, как заколотилось сердце. – У Лёхи в детстве были синие глаза! Мать его еще называла в шутку – твой синеглазый друг».
- Глаза… - выдавил Андрей и не узнал свой голос. – У тебя синие глаза были.
Лёха кивнул:
- Были. Но тут всем новые выдают. Как униформу.
- Мы были знакомы двадцать два года. С шести лет. С шести! – голос Андрея медленно полз вверх, норовя сорваться на крик. – Лёха! Ты спал с моей сестрой. Воровал у моего отца сигареты! Ты… ты на похоронах стоял и в глаза мне смотрел!
Теряя разум, Андрей шагнул вперед, сжав кулаки. Лёха не шевельнулся. Он молча сидел на койке, глядя на него снизу вверх.
- Я в плену? У инопланетян, да? – заорал Андрей, судорожно оглядываясь. - Вы прилетели сюда, чтобы захватить Землю и я для вас ценный экземпляр? Решили, что я высчитаю для вас, где находится центр Вселенной и вы его захватите? Думаете я скажу? Хрен вам! Хрен! Понял!
С расширенными во всю радужку зрачками он уставился на друга, молча наблюдавшего его истерику.
Андрей сжал зубы, яростно вытолкнул воздух из легких и заявил:
- Вы ничего от меня не узнаете. Можете пытать, можете держать меня тут хоть десять лет, хоть тысячу. – взглянув в глаза Лёхе, он объявил: - Ты можешь меня убить, я все равно ничего не скажу.
- Убить могу, - легко согласился Лёха.
Андрей не успел среагировать. Друг вытащил пистолет - откуда, Андрей даже не заметил, и выстрелил.
Звук выстрела. Отразившись от бетонных стен, он больно ударил по ушам. Андрей почувствовал страшный удар в грудь, будто кувалдой. Ноги подкосились, он рухнул навзничь, ударившись затылком о бетонный пол.
В глазах потемнело.
Боль была чудовищная — не сравнить ни с чем, что он испытывал раньше. Грудь горела огнем, дыхание оборвалось, легкие судорожно дернулись, пытаясь втянуть воздух, но ничего не выходило.
Только странная пульсация в грудине. Глубокая, ритмичная. Как сердце, только сильнее. Горячее.
- Больно, - прохрипел он, цепляясь мутнеющим взглядом за фигуру Лехи.
Тот спокойно убрал пистолет в кобуру. Подошел вплотную. Присел на корточки. Ухватил жесткими пальцами Андрея за подбородок и развернул его лицо к себе.
- Убить могу, - повторил Леха. В голосе появилась злоба. Настоящая, глубокая, которую он долгие годы носил в себе. - Да вот только хрен ты помрешь.

4

Он пришел в себя от хлопков по щекам.
- Андрюха! Андрюх, хватит уже, я же вижу ты очухался.
Сквозь пелену небытия осознался знакомый голос. Знакомый до боли. До тошноты.
Андрей с трудом разлепил веки, склеенные какой-то засохшей коркой. Над ним Лёха. Лицо сосредоточенное, но в глазах страх. Он смотрит на него сверху вниз и наотмашь лупит по щеке, снова и снова.
- Хорош! – возмутился наконец Андрей и перехватил занесенную ладонь. – Я очнулся.
Леха тут же откинулся назад с явным облегчением – видать и вправду перепугался. Но чего? И тут в памяти у Андрея всплыло дуло пистолета, направленное прямо в грудь. Выстрел. Боль.
- И чего лежишь тогда! Вставай!
Андрей на секунду оторопел от такой наглости. Потом молча попытался сесть. Опершись одной рукой в койку, другим локтем в стену с трудом поднялся. Грудь нещадно болела. Опустив глаза вниз, он увидел дыру в свитере, дыру в футболке, одежду перепачканную кровью и тонкую розоватую кожу там, где должно было быть пулевое ранение.
Не приснилось?
Это не бред воспаленного воображения?
- Я не умер… - то ли спросил, то ли констатировал он и перевел взгляд на Лёху. – Зачем?
Друг секунду смотрел на него, а потом, криво ухмыльнулся.
- Ну извини.
- Что я тебе сделал?
- Жизнь мне испортил, - честно ответил Лёха, глядя другу прямо в глаза.
Андрей заморгал, ничего не понимая.
- Ты помнишь, как мы поссорились в пятнадцать лет? Я тебе тогда морду набил, а потом домой пришел и заявил, что перехожу в другую школу. Что с меня хватит. Что мне надоело всюду ходить за «Андрюшей» и каждый вечер отвечать на сотни вопросов родаков: а как Андрюша сегодня выглядел, как он себя чувствует, о чем вы говорили, а что он рассказывал, куда ходили. Я в какой-то момент начал думать, что это ты их сын, а не я. - Лёха мотнул головой, словно прогоняя детские воспоминания, но потом взял себя в руки и, выдохнув, продолжил: – Отец отвез меня в этот бункер. Держали меня, вот как тебя сейчас. А потом через три недели, отец принес бумагу. И сказал: «Выйдешь отсюда только, если подпишешь это». Контракт. На дружбу. С тобой.
Лёха замолчал. Андрей тоже молчал, пытаясь уложить в голове эти чудовищные факты.
- Я подписал, - тихим голосом внезапно продолжил Лёха и глянул исподлобья на друга. – А ты бы не подписал?
В камере повисла тишина.
- Ну и кто же я? – через силу спросил Андрей, глядя на носки своих ботинок. – Робот? Инопланетянин? Кто?
- Человек.
Проговорил Лёха и Андрей почувствовал, как отпустило. Лёха не мог соврать. Лёха… его друг с шести лет. Он никогда ему не врал. Никогда.
- Человек, только из будущего. Ваш корабль был уничтожен при посадке. Выжил только ты. Тебе был год. Бортовой компьютер… не знаю. Он как-то эмигрировал в твой мозг. В общем, ученые что только не делали, чтобы вытащить из тебя данные, координаты, технологии. Радиация, оперативные вмешательства в мозг, токсины, облучали всем чем только можно. Возились лет пять, а потом надоело. Решили приставить к тебе родителей, лучшего друга и ждать, пока куколка созреет.
Андрея передернуло, и Лёха замолк, глядя на друга покрасневшими глазами.
- Дальше, - потребовал Андрей.
Лёха пожал плечами:
- Они еще ждут.
- Чего ждут? Что я предотвращу какую-то катастрофу? Или я сам катастрофа? Что будет, когда заработает программа?
- У меня твои глаза, - вдруг невпопад заявил Лёха. – Спасибо.
- У меня карие глаза. И я не умею так… как вы с компьютером.
- Просто их надо включить. Ты же включаешь компьютер, когда садишься за работу?
- Ну да, - шепнул Андрей, опускаясь на стул и рассеянно глядя перед собой. - И меня тоже надо включить.
- Угу.
- А ты… если я включусь. Ты останешься? – Андрей поднял глаза и заглянул в серую пустоту.
- А куда я денусь, - Лёха горько улыбнулся. – Знаешь, как я тебя всю жизнь ненавидел? Так что не волнуйся, я всегда буду рядом.
Андрей помолчал, водя пальцем по розовой коже под простреленным свитером. А потом спросил, подняв глаза:
- Ты правда меня ненавидел? Всю жизнь? Сильно?
Лёха, сглотнув несуществующую слюну в пересохшем рту, кивнул,
- Очень. Даже не представляешь себе как сильно. Я каждый день, засыпая, мечтал, чтобы ты умер. Думал, как было бы хорошо, чтобы тебя сбила машина. Или хоть бы в мозгах что-нибудь закоротило. - Он замолк на секунду. - Но ты каждый день заходил за мной в школу. Потом в институт вместе… И каждый день я смотрел и…
Он не договорил, отвел взгляд в сторону.
Андрей, который очень внимательно смотрел на него, осторожно спросил:
- Ну и? До сих пор ненавидишь? - Спросил и сам хмыкнул над своим вопросом, - Хотя, что я спрашиваю.
Пальцы его, теребившие разорванную ткань на мгновение замерли и снова взялись за обожжённые нитки.
- До сих пор, - мрачно подтвердил Лёха. Он помолчал и вдруг заговорил медленно, но с нажимом, словно боялся, что его перебьют: - Ты помнишь, когда мы выпили в первый раз? Я набрался так, что стоять не мог…
Андрей кивнул:
- Ты еще всё время просил себя простить. Теперь-то я понимаю, что это был не пьяный бред.
- Когда ты тащил меня на закорках, мне было просто невыносимо, - Лёха говорил тихо, пряча глаза, но отчетливо. - Ты еще тогда сказал: «Лёха, что бы ты ни сделал, не извиняйся, я тебя прощаю авансом». Ты не представляешь, как мне тогда стало плохо. Я подумал: «Если бы ты представлял только, что я делаю...»
Он замолчал.
- Я же сказал тогда, что прощаю тебя авансом, - улыбнулся Андрей.
Лёха недоуменно уставился на него. Брови медленно поехали вверх, образовав на лбу длинную горизонтальную складку.
- Ты больной? Я тебе только что в грудь выстрелил. Я сказал, что ненавидел тебя всю жизнь. Четырнадцать лет мечтал, чтобы ты умер.
- Я не глухой.
Лёха замолчал, отвернув лицо в стену. Через минуту он сквозь зубы процедил:
- Идиот. Ладно, хотя бы не стал расспрашивать было ли что-то настоящее. И на том спасибо.
Они опять замолчали надолго.
- Я не уйду, - заявил внезапно Лёха, выпрямляя спину.
- Конечно.
- Даже если ты «включишься» и станешь Таносом, суперкомпьютером, вирусом, или богом смерти.
- Да.
- И это будет не потому, что я контракт подписал.
- Знаю.
Снова воцарилось молчание, длившееся минут двадцать. Андрей сидел на стуле, Лёха на койке, нервно барабаня пальцами по металлической поверхности. Тук-тук, тук-тук-тук.
- Заглохни, - раздраженно сказал Андрей.
Лёха не перестал. Наоборот, пальцы задвигались быстрее.
- Я же попросил!
- Теперь мне все просьбы исполнять после твоей индульгенции?
- Ты… - Андрей не мог взять в толк, что теперь не так. – Ты чего добиваешься?
- От тебя? – Лёха ухмыльнулся. – Чего мне добиваться? Ты не девушка.
- Ну и успокойся. Дай подумать.
- Четырнадцать лет я думал, - тихо сказал Лёха. – Четырнадцать лет думал «Ну вот сегодня он сдохнет, или включится. И тогда я стану свободным». А ты не включался. Ходил в школу, жрал, сдавал экзамены, чертил графики в своих тетрадках… А я тратил свою жизнь на тебя.
- Ты это уже рассказывал.
- А ты еще раз послушай! – рявкнул Лёха, вскакивая с лежанки. – Или может ты устал? А я, думаешь, не уставал от тебя? Или, думаешь, мне больше делать было нечего, как болтать с тобой в аське в час ночи? – он вдруг замер и лицо его исказилось, словно от приступа внезапной боли. - Я даже не знаю, кто я без тебя. Ты – это моя жизнь. Вся. Я не знаю, как это - просыпаться и не думать о тебе. Ненавижу себя! И тебя тоже ненавижу!
- А если бы ты меня сейчас застрелил? Если бы я умер?
На лице у Лёхи мелькнуло такое явственное желание повторить эксперимент, что Андрей почувствовал холод в животе. Лёха шагнул к нему. Андрей встал. Они стояли друг напротив друга. Между ними — полшага. Лёха сжал кулаки.
- Убьешь меня еще раз? – шепотом спросил Андрей.
- Ты же не умрешь, чего боятся? – ухмыльнулся Лёха.
- Ты…! – Андрей наконец взбесился.
Сжав кулаки, он ткнул друга в бок и тут же получил прямой в челюсть. Удар резкий, почти профессиональный. Андрей полетел на пол и выплюнув сгусток крови от разбитых губ, выкрикнул:
- Стукач, тебя не только по чужим жизням шариться учили?!
Лёха выдохнул и, схватив его за ворот, заставил рывком подняться. Он замахнулся второй раз… и замер. Замер, потому что внутри Андрея что-то щелкнуло.
- Глаза, - шепнул он, отступая. - У тебя глаза светятся…
Андрей не понял. Но увидел своё отражение в серой радужке. И в этом отражении его собственные глаза действительно светились.
Леха отступил еще, пока не уперся спиной в стену.
- Включился? – спросил он.
- Я ничего не чувствую… - произнес Андрей и вдруг увидел всё здание, в котором они находились, разом. Увидел каждую комнату, всех людей, компьютеры и их полное содержание, все лампы, воздуховоды, склады, оружие – всё. Потом зрение начало расширяться, охватывая окружающий лес со всеми обитателями, добралось до пригорода, потом он увидел город…
- Включился, - сказал Лёха.
- Я вижу всё, - выдавил из себя Андрей, пораженный тем, что громадный массив знаний был воспринят и переработан сознанием так же легко, как просмотр кинофильма. И когда он увидел всё, в голову потекли знания… они вливались круговыми вспышками, словно обороты планет вокруг Солнца. Тысячи миров, связанных единым толчком первого вращения и разлетевшихся во времени. Он еще не знал, к какому миру принадлежит. Но точно знал, когда случится то, ради чего он тут.
Он сел за стол, сцепив пальцы и не отрывая взгляда от друга. Лёха медленно сполз по стене на пол, не в силах больше держаться на ногах.
- Ну? – выдохнул он. -  И что будешь делать? Спасешь нас? Или уничтожать будешь? Какая у тебя программа?
- Мне надо подумать, - медленно произнес Андрей.
Он сидел, уставившись на Лёху и тот молча ждал его ответа.
А за дверью их молча ждала Вселенная.