"Встающий караван из дней проходит,
Прекрасный миг танцует и проходит.
Источником вины ты судишь день?
Дай ковш вина, и ночь тогда проходит!"
В вечно-идущем знании нет смерти, но есть переходы. Потому часть всемирного сознания, засыпая и теряя связь с происходящим, просыпается в другой половине. Сам же переход мы условно называем пробуждением в другом мире, теряя связь с уходящим и привычным. Это вечное настоящее, в котором пробуждение и засыпание, как будущее и прошлое, сливаются в одно целое. Но только в переходах ум очищается от привычек прошлого, а освобождение от связей делает ум свободным для осознания, что ныне в текущем пока так и называется - просветление ума.
Поскольку я живу в России и пользуюсь единым языком, признанным в СССР, для общения до сих пор с теми, кто здесь живёт, и с теми, кто сюда приезжает, то буду говорить о просветлении масс или массового сознания, условно называемым русским. И поймёт что-то без искажённого восприятия тот, кто переживает это само пробуждение и переосмысление опытов вместе со мной. Для более молодого или более старого поколения всё описываемое - не более, чем слова. Нужен общий опыт, укладываемый подножием, на котором растёт осознание. Но пока растёт познание, ум половину не понимает из сказанного, оставляя на потом.
Рассказ о пьяной поэзии можно было бы сразу начать с Омар Хайяма. Только рождённый в СССР в общей культуре может вспомнить, как на смену уклада восприятия в светлое будущее, к бравым песням о труде, к лирической поэзии и Пушкинской жизнерадостности стала после периода застоя или остановки сознания просыпаться интерес к иностранной литературе, мысли о вечности бытия вместе пересмотром отношения к церкви и библейским вопросам. Всё это было в сознании, но где-то там, на окраине, в ожидании до востребования. Пока есть дела и срочные, как восстановление хозяйства после его разрушения и постройки домов вместе с отчётами и вестями с полей об урожае, нет времени думать о вечном. Но вот пришёл период застоя и наполнением желания улучшения быта и чего-то такого невиданного, иностранного, необычного. И это не только очереди за дефицитом и интерес к импортной одежде, это знакомство с иностранной литературой и поэтами, среди которых не только Пушкин с Лермонтовым, но и поэзия Серебряного века, а далее сам интерес увидит в бесконечность имён Востока и Запада морем поэзии.
Время бесконечной войны, воспевания подвигов и пиры с тостами за здравие вождей и народа, как и похоронные процессии с духовыми оркестрами заканчивало песню Илиады и плавно переходило ко второй части, желанной, после насыщения сполна тем, что объединяло народ одной историей. Одиссея в туманных заплывах с непониманием происходящего всё больше втягивало массу людей с потерей ясности пути дальше. Почему песни о вечном скитании по волнам к нам пришло с поэзией Омар Хайяма, было понятно. Среди восточной мудрости под именем этого поэта было собрано множество стихов о "пьяном уме", которые были понятны в любом переводе. "Истина в вине" - афоризмами разлеталось по всем окраинам вместе с продолжением поднятия стаканов. Среди множества поэтов народ сразу узнал своего и поставил иконой благодарности, что теперь можно пить без бравурных тостов, смотря прямо в стакан с игривым вином. Под стихи Омар Хайяма возникала грусть, но не такая одинокая в путешествии без пути после оглашения "остановки" в закреплённой позиции "социализма".
Вместе с затуханием интереса к песням вечной молодости начал постепенный массовый подъём интереса к поэзии. Но не той, что зовёт наслаждаться утром в розовом свете или походом под грохот канонады. Это была другая поэзия, знакомая и незнакомая, как песни ни о чём, подобные волнам океана воспевающими сам бездонный и бескрайний океан долгого одиночества. Томление духа, в котором разрозненный мир начинает соединяться в одно целое, предлагая переход в мир накопления материального богатства, становящийся доступным, но в какой-то явной грусти уходящего конца подобием заходящего солнца. Вот оно - всё, к чему ты так долго стремился, что тебе обещали в конце долго пути. но как быстро прозреваешь, что обновление товаров с неотступными рекламами "купи-продам" самим рогом изобилия - это не совсем то. И радость великая есть, и печаль, что больше некуда стремиться, как раньше, сообща в одном порыве. Каждому теперь своё. О, рай, откуда в тебе печаль, ведь надежда идиота сбылась? Сбылась, и ты не хочешь вернуться туда, где ничего этого не было. Тот мир, когда сияющий и играющий, поющий и страстный в браваде "Доброе утро, товарищи", с заказами песен в рабочий полдень и вечерней рюмкой на столе в кругу друзей, почему он становится эхом, куда тебе идти уже не хочется, потому что это...было? "Быль и пыль", "были и пили" созвучны, как рифма пульса сердца, желающего пустоты.
Возможна ли жизнь после смерти той жизни, наполненной страстью и желанием? Духовная жизнь. Возвращение оной сначала воспринимается как проклятие, ты наполняешь жизнь привычными делами, но ощущаешь от неё какой-то холод пустоты и ненужности самой суеты. Мы приходим к духовной жизни покоя. И для многих, кто приходит к поэзии и прозе, это прямое переживание жизни духовной. Здесь никого нет, кроме пустой книги, которую стремишься заполнить пережитым, осознавая значимость этого труда в очищении и видя одновременно его ненужность никому. Такую духовную жизнь нельзя представить. Она просто переживается в настоящем, такой же тайной, как жизнь до неё. И она не может быть чуждой. Ведь о ней мечтали в самой бесконечности неотложных дел. Но войдя в неё мы всё ещё освобождаемся от привычек нужности труда, которым была заполнена жизнь до жизни после смерти. Осознание жизни - вот главный лейтмотив этой новый песни. Отдать всё накопленное и пережитое в творение, которое можно продать, подарить, но некому. Ведь в этом духовном мире нет никого, кроме духа и вдохновения в самоотдаче никому. Ты пишешь всем и всему, как богу, самим подъёмом в отдаче, а отдав вдохновение, чувствуешь пустоту. Дыхание бога в самом себе в такой же отдаче, как светит солнце и играет море в самой вечности, не имеющей времени.
Очень многое, что пережил, раскрывается не только с другой стороны, но готово втянуть в интригу, которую можно назвать откровением в самом себе, удивлением, которое не с кем разделить. Ум входит в неделимое целое для созерцания творения и где всё уже сделано. Но испускание света происходит постоянно, света, свободного от непонимания, осуждения кого-то, неприятия чего-то. Всё становится ясным и на своём месте в осознаваемой гармонии и грандиозности самой тайны в себе.
Нужно ли вино, чтобы быть почти постоянно пьяным в самом себе, сумасшедшим, смеющимся над прозрением, падающим ангелом в захватывающей безысходности, которой на смену ниоткуда приходит вторая половина и несёт тебя снова в откровения? Ты полон знания и его целостности в себе самом. Тебе нужны все и всё в обхватывающем полёте открытой души, тебе становится ничего не нужно в испускании духа и погружением в пустоту. Мы входим в настоящий духовный мир, начиная улыбаться и отпускать все представления о нём. Он был всегда, но скрывался за суетой, которую нам предлагали, которой обучали наполняться эмоциями, не боясь их. И теперь нам не нужны образы, мы парим творением слова в поэзии, готовой идти в бесконечность самим соитием волны, раскрывающейся в свете всеми образами и совокуплениями. Мы можем описать собой ветер, страсть, бурю, нежность, покой так просто, как дышим. Из памяти собирается мир, которого нет перед глазами, который нельзя потрогать, обонять, но он внутри нас живой и ясный, как свет. Свет внутри нас, оживляющий весь мир. Мы творим и утихаем, стихаем, пиано-пьяно, отдав всё, что можем. Забрать аплодисменты, набрать читателей? Да, всё возможно. Но где-то внутри всё-таки спокойно знаем, что кроме этого дыхания в духовном мире и световой волны нам ничего в настоящем не нужно. А если нужно, то только для игры и новых ощущений. И то, что это игра, а значит, и свободу от неё мы тоже знаем.
Можно творить, а можно созерцать волны внутри себя. В свободе от дел чувство становится часто очень острым и подвластным уму. Потому ощущения в теле этих волн нас могут беспокоить вместе с телом. Но мы можем наблюдать боль или эйфорию свободы от неё, не связывая её страхом за жизнь. Разве духовная жизнь в её открытости внутри не говорит о том, что страсть к той жизни с образами в нас становится сном и всё меньше имеет привлекательность. Мы по прежнему живые, чувственные даже осознавая, что тело, вечно меняющее свои очертания такое же живое, что и чувство, с ним не связанное.
"Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно, —
Вот последний секрет из постигнутых мной".
Назвать Омар Хайяма поэтом о пьяницах можно. Если не знаешь внутри себя, как пишутся строчки в блуждающей волне. "Притча во языцех"! Притча, употребляемая, как описание позора и осуждения, переносимого народом. Если не связываешь себя с личностью, а осознаёшь чувство волны как самоё себя, то смеёшься и над притчей во языцех. Если кто-то, поднимая стакан, видит надпись на нём: "Истина в вине" - то кто мешает поменять саму фразу, переписав её: "Истина в волне". Поэт, подбирая слово, порой раз десять пересмотрит каждое слово, способное раскрыться алмазом с множеством граней и блуждающим в нём светом звезды, осознающей в каждом повороте слова и сопредельном с ним отзвуке тысячу мелочей, сокрытых без этой игры.
Есть ещё одна притча: раньше все научные трактаты слагались языком поэзии. Долгие и кропотливые раскопки знания в уме, что ныне принято часто называть медитацией или уединением ума в самом себе, записывались волновыми трактатами, подобно тому, как океан выходит из самого себя, переворачивая глубины волнами. Стихи не только хорошо укладываются и вынимаются из памяти, они способны стать учебником самой волновой природой ума. И таки да, почти у каждого народа был свой эпос, передаваемый из поколения в поколение: Гомеровские сказы, Калевала, Рамаяна - ведические гимны. Коран написан стихами. Библия - преданиями. И попытки самостоятельного уклада знания подобием мы видим у Гёте , Шекспира, в катренах Нострадамуса, стихах суфиев, в рубаях. Омар Хайям в первую очередь - математик и астроном, который также перешёл в запись стихами пережитого и открытого познания. Такая зашифровка расшифрованного знания называлась Ведами. Названия условны, суть неизменна. )
Ведические гимны-песнопения, как все сказы и сказки "Тысячи и одной ночи", неизменно дополнялись и обрабатывались под понимание и дальнейшие откровения. Рубаи Хаяма - не исключение. То наследие, которое принято считать Хайямом - это уже сборник неизвестных последователей. Если в Библии сохранены имена книг, в чём по сути и есть особенность библейских сказаний, и что принимая во внимание принято в т.н. христианской традиции - увековечивать откровения именами, то на Востоке дольше оставалось безымянным. Но сейчас всё меняется под именное наследие по всем мировым культурам. Так и у всех древних ведических песнопений вдруг открываются имена первых создателей. Таинство сие выяснить невозможно, но оно идёт полным ходом в хранилище Интернета.
Наше творчество здесь, на сайтах Прозы и Стихи, тоже сливается в океан поэзии и прозы. Как капли, ручьи и реки складываются в седой океан, так и наши песнопения входят в море слов, из которых они вышли. Мы просто продолжаем вносить посильный вклад в безначальное могущество слова, напитавшего ум.
Написав такое долгое повествование ни о чём, оставляю все влюблённым в творчество и его слушателям в себе волновую записку:
В начале была волна -
Форте сменялось пиано.
Волна без слова пьяна,
Как вечный орган фортепьяно.
Но слово разбило волну,
скрутив бесконечным порядком,
расставив начало с концом,
венец предлагая укладкой.
Родился в конце поэт
от связи законного брака
и, встав на саму волну,
свет вывел сакральный из мрака.
О пьяно-поэзии
© Copyright: Джаля, 2026
Свидетельство о публикации №226021301813
Свидетельство о публикации №226021301813
Рецензии
Вячеслав, я принимаю Ваше предложение. )
Оно рассмотрено во мне не раз,
Но прежде, чем пуститься в пересказ,
Я предлагаю отпустить мотивы
Той глубины, что вдруг разделит нас. )
Оставлю ниже лишь путь рассуждений. Если не нужно, то не относите их к себе лично, пусть они останутся просто в поднятой теме. )
Джаля 14.02.2026 14:44 Заявить о нарушении
Оно рассмотрено во мне не раз,
Но прежде, чем пуститься в пересказ,
Я предлагаю отпустить мотивы
Той глубины, что вдруг разделит нас. )
Оставлю ниже лишь путь рассуждений. Если не нужно, то не относите их к себе лично, пусть они останутся просто в поднятой теме. )
Джаля 14.02.2026 14:44 Заявить о нарушении
///Любой текст есть молитва, даже матерный.///
Даже такая короткая фраза в комментарии содержит множество отдельных смыслов.)
* * *
«Мир громоздит такие горы зол!
Их вечный гнет над сердцем так тяжел!»
Но если б ты разрыл их!
Сколько чудных, Сияющих алмазов ты б нашел!
Молитва - молва, речь. Матерный - материальный, материнский, мамин, природный. Любой - любимый, наблюдаемый (в перестановке букв, звучания)и очень близкий по сути выражение сакрального знания "матерным" языком. )
Можно долго вращать смысловые контексты, но при условии овладения языком. В случае отсутствия владения слова - звуки, издаваемые телом - дыханием и артикуляцией, которые можно издавать подражанием, видя перед собой живое зеркало - то есть образ себя в теле в другом таком же теле. И этот процесс мы называем обучением искусству самовыражения. Звуки мы обучаемся извлекать собой. Потому можно назвать это и пением.
В среде, где используется только матерный язык, он становится родным и единственным. И в неделимости оного единства такая речь не подвергается критике. Кого и чем можно в единстве речи условно разделить на правильный или неправильный язык, скверный или прекрасный. Он один. Потому в единстве он называется внутренним или сакральным, неразделённым, целым.
Ум, обученный складывать звуки в поток осознанной речи, только откатом назад и пониманием, как это было до познания слова в непрерывной почти мыслительной деятельности, начинает осознавать сам процесс. Ведь изначально мы обучаемся словам и их соединению с картинкой, но после того, как из волны дыхания умом научились извлекать отдельные звуки, производимые целым организмом или оргАном. Разве слушая музыкальный орган, построенный по тому же принципу извлечения звуковой волны, мы называем музыку матерной или бранной речью? ) Да, звук флейты и органа разный, как разные языки двух разных сообществ - группы людей - для понимания совместных, слаженных действий, лада между собой.
Когда сакральный язык (матерный), выражающий единый принцип творения ОБРАЗА себя в человеческом теле, превратился в "ругательный", язык войны и унижения друг друга, мы не знаем. Ведь тот же матерный текст можно назвать и языком любви, приглашением в любовное соитие. ) Можно, к примеру, принять к сведению, что язык тайны, божественного принципа творения, лучше не употреблять в суете. Он сразу становится пустым звукорядом, без глубокого внутреннего содержания или указки, привычным, а потому теряющем указатель в понимание, в связь с самим собой, с желаемым действием. И волк может выть в одиночестве для сбора стаи, как выть и хором (стаей) сплочением перед битвой и охотой. В животном в условиях дикой природы инстинкт сохранения энергии хорошо работает, потому волк не будет лаять, как собака, которая знает, что её покормят и быстрее покормят, если та будет служить и отпугивать от двора или хозяина каждого потенциального врага, могущего лишить её такого покровительства. ) Но в среде, где пополнение тела силой и энергией сравнительно легко достаётся, речь становится обиходной. Это даже не пение, а скорее пустое использование умения владения речью. Такую речь трудно пониманием назвать пением, поэзией или органичной, слаженной внутри ума, осознанно выражаемой глубину дыханием.
Матерный язык такой же богатый в единой сути, как любой язык с большим словарным запасом. Но чаще он ограниченным в самовыражениях тремя словами-аккордами. Из трёх аккордов молитва, как таковая, если и происходит, то только растягиванием гласных звуков в паузу. Кому-то предлагается вообще ОДИН звук "ОМ", чтобы совершать молитву. И для этого звука нет картинки, чтобы происходила связь с образом. Потому такая молитва способна вернуть ум до сотворения слова-образа (мира образов), пережить полное очищение ума от непрерывного мысленного творения. Только очищение ума от творения для возврата в несотворенное или изначально-чистое состояние - это цель такой молитвы. Но матерным языком какая молитва может совершиться, направленная в какой цели? )
Вячеслав, я понимаю, что вы выразили и косвенно развернула и подтвердила такую установку понимания. Но обусловленный ум трудно обмануть. В нём слова уже есть инструменты в закреплённой связи. Матерный язык в уме чётко закреплён за определёнными образами. Есть понятие - животворящая молитва. Я не против проверки. Если петь исключительно "суй-звезда" в непрерывности, честно, я не знаю, во что придёт ум в себе самом. У каждой молитвы есть цель, то есть конкретное воплощение, которому ум посвящает творение (молитву). Молитва - это средство достижения желаемого. Таинство. И молитва тогда - путь.
Но есть молитва - песня, стихи - как умиротворение, самоуспокоение ума в самом себе познанием. Это соединение слово-образов с волной "туда-обратно", как в любовном акте. Этот вектор я и задавала рассказом. Путь в никуда или в самом себе. И этим актом проявляется любовь в её бесконечности или бесконечном творении знания в самом себе. Это самодостаточность. Это не просьба, не мольба, а пребывание в нерушимом покое живой гармонии. И это "колыхание" подобно "пьяному" уму без употребления вина или иных внешних стимуляторов, но с тем же эффектом полу-раслаблености —полу-напряжения, как пребывание в "золотой середине". Ум, принявший приглашение к поэтическому искусству, добровольно соглашается с Музой, музыкой и самоограничением в выбранном ритме и размере стиха (любовном такте). То есть сам акт творения поэзии - укладка живого чувства в вибрационный ритм. Указкой на Омар Хайяма я предложила увидеть путь в его завершении после долгих трудов и служения другим музам - математике и астрономии. Творческое одиночество - это не страдание от ничегонеделания и незнания, в какое русло творчества уложить "психику", энергию жизни, а потому готовую разрушить мир войной, необузданным извержением и неприятием жизни. Осознанное творчество - это понимание, что ты делаешь самой любовью. Это созидательное русло. И многие приходят к нему, как и Омар Хайям, тогда, когда познания жизни в опытах собрано много, но мудрость никому не нужна в том мире, где творение с ней не связано или не закончено. Божественная мудрость в чётком осознании - это завершение дел в покое. Это затухание деятельной активности, но в своей противоположности, второй половине - активности самого осознания жизни. Стихийное творение, стихи - сама указка указывает на "тихо", "пьяно" - в музыкальной речи.
И честно, матерным языком "пьяно" как-то не получается, матерный язык всё-таки предлагает "агрессивную" активность в самой устойчивой определённости в сознании.
* * *
Один припев у Мудрости моей:
«Жизнь коротка, – так дай же волю ей!
Умно бывает подстригать деревья,
Но обкорнать себя – куда глупей!»
* * *
Вино не только друг. Вино – мудрец:
С ним разнотолкам, ересям – конец!
Вино – алхимик: превращает разом
В пыль золотую жизненный свинец.
* * *
В одном соблазне юном – чувствуй все!
В одном напеве струнном – слушай все!
Не уходи в темнеющие дали:
Живи в короткой яркой полосе.
Джаля 14.02.2026 14:46 Заявить о нарушении
Даже такая короткая фраза в комментарии содержит множество отдельных смыслов.)
* * *
«Мир громоздит такие горы зол!
Их вечный гнет над сердцем так тяжел!»
Но если б ты разрыл их!
Сколько чудных, Сияющих алмазов ты б нашел!
Молитва - молва, речь. Матерный - материальный, материнский, мамин, природный. Любой - любимый, наблюдаемый (в перестановке букв, звучания)и очень близкий по сути выражение сакрального знания "матерным" языком. )
Можно долго вращать смысловые контексты, но при условии овладения языком. В случае отсутствия владения слова - звуки, издаваемые телом - дыханием и артикуляцией, которые можно издавать подражанием, видя перед собой живое зеркало - то есть образ себя в теле в другом таком же теле. И этот процесс мы называем обучением искусству самовыражения. Звуки мы обучаемся извлекать собой. Потому можно назвать это и пением.
В среде, где используется только матерный язык, он становится родным и единственным. И в неделимости оного единства такая речь не подвергается критике. Кого и чем можно в единстве речи условно разделить на правильный или неправильный язык, скверный или прекрасный. Он один. Потому в единстве он называется внутренним или сакральным, неразделённым, целым.
Ум, обученный складывать звуки в поток осознанной речи, только откатом назад и пониманием, как это было до познания слова в непрерывной почти мыслительной деятельности, начинает осознавать сам процесс. Ведь изначально мы обучаемся словам и их соединению с картинкой, но после того, как из волны дыхания умом научились извлекать отдельные звуки, производимые целым организмом или оргАном. Разве слушая музыкальный орган, построенный по тому же принципу извлечения звуковой волны, мы называем музыку матерной или бранной речью? ) Да, звук флейты и органа разный, как разные языки двух разных сообществ - группы людей - для понимания совместных, слаженных действий, лада между собой.
Когда сакральный язык (матерный), выражающий единый принцип творения ОБРАЗА себя в человеческом теле, превратился в "ругательный", язык войны и унижения друг друга, мы не знаем. Ведь тот же матерный текст можно назвать и языком любви, приглашением в любовное соитие. ) Можно, к примеру, принять к сведению, что язык тайны, божественного принципа творения, лучше не употреблять в суете. Он сразу становится пустым звукорядом, без глубокого внутреннего содержания или указки, привычным, а потому теряющем указатель в понимание, в связь с самим собой, с желаемым действием. И волк может выть в одиночестве для сбора стаи, как выть и хором (стаей) сплочением перед битвой и охотой. В животном в условиях дикой природы инстинкт сохранения энергии хорошо работает, потому волк не будет лаять, как собака, которая знает, что её покормят и быстрее покормят, если та будет служить и отпугивать от двора или хозяина каждого потенциального врага, могущего лишить её такого покровительства. ) Но в среде, где пополнение тела силой и энергией сравнительно легко достаётся, речь становится обиходной. Это даже не пение, а скорее пустое использование умения владения речью. Такую речь трудно пониманием назвать пением, поэзией или органичной, слаженной внутри ума, осознанно выражаемой глубину дыханием.
Матерный язык такой же богатый в единой сути, как любой язык с большим словарным запасом. Но чаще он ограниченным в самовыражениях тремя словами-аккордами. Из трёх аккордов молитва, как таковая, если и происходит, то только растягиванием гласных звуков в паузу. Кому-то предлагается вообще ОДИН звук "ОМ", чтобы совершать молитву. И для этого звука нет картинки, чтобы происходила связь с образом. Потому такая молитва способна вернуть ум до сотворения слова-образа (мира образов), пережить полное очищение ума от непрерывного мысленного творения. Только очищение ума от творения для возврата в несотворенное или изначально-чистое состояние - это цель такой молитвы. Но матерным языком какая молитва может совершиться, направленная в какой цели? )
Вячеслав, я понимаю, что вы выразили и косвенно развернула и подтвердила такую установку понимания. Но обусловленный ум трудно обмануть. В нём слова уже есть инструменты в закреплённой связи. Матерный язык в уме чётко закреплён за определёнными образами. Есть понятие - животворящая молитва. Я не против проверки. Если петь исключительно "суй-звезда" в непрерывности, честно, я не знаю, во что придёт ум в себе самом. У каждой молитвы есть цель, то есть конкретное воплощение, которому ум посвящает творение (молитву). Молитва - это средство достижения желаемого. Таинство. И молитва тогда - путь.
Но есть молитва - песня, стихи - как умиротворение, самоуспокоение ума в самом себе познанием. Это соединение слово-образов с волной "туда-обратно", как в любовном акте. Этот вектор я и задавала рассказом. Путь в никуда или в самом себе. И этим актом проявляется любовь в её бесконечности или бесконечном творении знания в самом себе. Это самодостаточность. Это не просьба, не мольба, а пребывание в нерушимом покое живой гармонии. И это "колыхание" подобно "пьяному" уму без употребления вина или иных внешних стимуляторов, но с тем же эффектом полу-раслаблености —полу-напряжения, как пребывание в "золотой середине". Ум, принявший приглашение к поэтическому искусству, добровольно соглашается с Музой, музыкой и самоограничением в выбранном ритме и размере стиха (любовном такте). То есть сам акт творения поэзии - укладка живого чувства в вибрационный ритм. Указкой на Омар Хайяма я предложила увидеть путь в его завершении после долгих трудов и служения другим музам - математике и астрономии. Творческое одиночество - это не страдание от ничегонеделания и незнания, в какое русло творчества уложить "психику", энергию жизни, а потому готовую разрушить мир войной, необузданным извержением и неприятием жизни. Осознанное творчество - это понимание, что ты делаешь самой любовью. Это созидательное русло. И многие приходят к нему, как и Омар Хайям, тогда, когда познания жизни в опытах собрано много, но мудрость никому не нужна в том мире, где творение с ней не связано или не закончено. Божественная мудрость в чётком осознании - это завершение дел в покое. Это затухание деятельной активности, но в своей противоположности, второй половине - активности самого осознания жизни. Стихийное творение, стихи - сама указка указывает на "тихо", "пьяно" - в музыкальной речи.
И честно, матерным языком "пьяно" как-то не получается, матерный язык всё-таки предлагает "агрессивную" активность в самой устойчивой определённости в сознании.
* * *
Один припев у Мудрости моей:
«Жизнь коротка, – так дай же волю ей!
Умно бывает подстригать деревья,
Но обкорнать себя – куда глупей!»
* * *
Вино не только друг. Вино – мудрец:
С ним разнотолкам, ересям – конец!
Вино – алхимик: превращает разом
В пыль золотую жизненный свинец.
* * *
В одном соблазне юном – чувствуй все!
В одном напеве струнном – слушай все!
Не уходи в темнеющие дали:
Живи в короткой яркой полосе.
Джаля 14.02.2026 14:46 Заявить о нарушении
Такую объёмную по смыслу статью трудно однозначно комментировать.
Пока что, первое, что приходит:
Я имел в виду молитву, как колебание мирового эфира, что обязательно вызывает волновой процесс, и приходит всё равно к источнику.
Насчёт музыки, там тоже инструменты матерно ругаются, например саксофон, или эл. гитара, не зря их запрещали.
Джаля, Вы точно хиппи.
Вячеслав Горелов 14.02.2026 15:41 Заявить о нарушении
Пока что, первое, что приходит:
Я имел в виду молитву, как колебание мирового эфира, что обязательно вызывает волновой процесс, и приходит всё равно к источнику.
Насчёт музыки, там тоже инструменты матерно ругаются, например саксофон, или эл. гитара, не зря их запрещали.
Джаля, Вы точно хиппи.
Вячеслав Горелов 14.02.2026 15:41 Заявить о нарушении
И, конечно, интервалы типа секунда,7,-9,9,+9, и т.д., за это в средние века могли на костре сжечь.
Вячеслав Горелов 14.02.2026 16:06 Заявить о нарушении
Вячеслав Горелов 14.02.2026 16:06 Заявить о нарушении
///Я имел в виду молитву, как колебание мирового эфира, что обязательно вызывает волновой процесс, и приходит всё равно к источнику.///
По сути рассказа и вездесущей сути всё верно. То, что невозможно разделить, одновременно является органирующим-коллапсирующим наблюдаемым-наблюдателем. Источник в истечении, который хочет при этом и осознать самоё себя. )
Когда я пьян, а пьян всегда я,
Ведь в трезвости - исчезнет мир.
Сосуд в себе я осушаю,
Чтоб возвратится миром в пир.
Насчёт хиппи или "цветов жизни" - это одна из волн в знаке бесконечности, выходящая из своей противоположности - разрушения мира войной.
С осенней битвой всесожженья
Вернётся белый пустоцвет,
Он нежно прах освобождает
В бокал из вынутых в нём лет.
Дела отцов в их бранной силе
Вернули песня ни о чём:
Мы в жёлтой лодке мир испили
Под красным пыльным кирпичом.
Протестом ярости природной
Мы солнцем вновь озарены.
В его ладье из субмарины
Поём отсутствие вины.
Милитаризм пред пацифизмом -
В ультрамарине из волны,
И только полным пофигизмом
Проплыть его в себе должны.
Вина нас в мщение направит,
Направив в свой круговорот,
И только с лирою Орфея
Наш путь над омутом пройдёт.
Качаясь в вечной круговерти
Из рок-н-рола спадом в блюз,
Мы то уныние от смерти
Переведём в другой союз.
Выходим мы из СЕРЕДИНЫ
В четырех-кратное НЕ-ТО
Волнующей весь мир картины,
Как в центре вечного НИКТО.
Вячеслав, связать разрозненное понимание отдельности, таких, как хиппи, средние века, костёр можно только песней. Рождение нового поколения волной, выходящей из огня, очищающей память, мы условно называем детьми, родства не помнящими. Источник всех волн творения образов изначально чист (пуст) от связи с сотворёнными образами "себя". Но знание себя в непрерывности (целостности) в волновой проекции - это мир, в котором изначальное "Ничто" раскрыто всевозможными формами и структурами в их замкнутости (рождения-смерти). Неведение (незнание) себя переходит в ведение (узнавание) себя в непрерывности чередования. И обусловленностью (словом) трудно выразить определённость в неопределённости. Так цветы жизни - хиппи-детей можно видеть в двух волновых проекциях сразу - грязными и чистыми, виновными и невинными. Вина - это ЖЕЛАНИЕ знать, которое ведёт в наполнение опытами, а, следовательно, само желание разрушает мир самим желанием (волнением). Невинность - это порождение причинно-следственных связей без желания разрушения. В сознании "хиппи"-ребёнка-цветка жизни пацифизм - голая идея, путь, в котором есть желание "ненасилия", но нет связи с миром, выстроенным половинками целого, выходящими одно из другого, как, к примеру, война из мира и обратно. Желание "пустого" пацифизма внутри само-проходящее как бы не связано с миром единства. Но через осознание целостности понимаешь, что нет и не было бы никакого пацифизма, как волны желания, если бы не многочисленные потери связей во время всеобъемлющей войны и уничтожения "большей" части мира. Пацифизм с пофигизмом - срединный путь между волнами сознания, накатывающими друг на друга в желании погасить одна другую. Если смотреть через океан воды, то пацифизм - это утихание страсти по жизни после бури, так себя и позиционирующее, высказывая внутреннее чувство (ощущение).
Мудрость, выражаемая поэзией, к примеру, Омара Хайяма на сколе лет:
"Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно, —
Вот последний секрет из постигнутых мной"
также одновременно "чиста" и "грязна" одновременно в эфире или теории относительности всего вся. ) Мудрость - консерватизм без "желания", направленная против желания познания (любви, связи одного с другим). Отсутствие желания - всё равно, что отсутствие притяжения к познанию. Множество опытов как бы есть загрязнение ума, в котором все связи открыты, но нет пути жизни, ведущей к новому открытию именно желанием неведения оных связей. Мудрость направлена против глупости. В сознании (океане знания) всё играет против всего волнами. Потому ориентир происходит по внутреннему чувству. Неведение - это чистое и острое чувство, ведение - делает его совсем тонким и почти бесчувственным, порождая много слов, закрывая путь голого чувства тонной накопленного "материала". И опять же сам этот переход к бесчувственности делает ум "богом", не желающим знать-чувствовать жизнь внутри себя (человека). Путь, идущий в полною бесчувственность - потеря всех связей уже в невыразимом чувстве. Это возращение в источник совершенно голого чувства (оторванного от связи одной половины со своей противоположностью), и где слово (звук) теряет силу в живом беззвучии (бессловесности). Целостность неразделённого чувства проявляется исчезновением" я -центра в его ТВОРЕНИИ отдельного "образа" себя . "Я" - то , что разделяет и стремиться в соединение одновременно. Но оно не слово, не образ, а отсутствие оных в себе, потому, это принцип.
Конец волны, крутящий образ смерчем,
Однажды непременно упадёт,
Волна останется опять сама собою,
Но никого внутри отдельным не найдёт.
Свободы дух в прозрачности видений,
Теряющий оковы красоты,
Что для тебя в пассивах приведений
Без твоей силы? - Бледные мечты.
Идёшь направо - и в спиральных виршах
Ты обретаешь звёздный идеал,
Идёшь налево и, спускаясь с крыши,
В зеркальных россыпях его ты растерял.
Твоя молитва стала богохульством,
Всё с кем-то спит, плоть пожирает плоть,
Вновь отвращением ты тянешься в искусство,
И отдаёшься этой тяге, как в любовь.
Ты поднимаешь столпы рифмы к небу,
Они же падают всё ниже в голый ствол.
Ты узнаёшь всё это безрассудство,
Которым волны омывают мол.
Ты пьян, поэт, ты ничего не строишь,
И кто пойдёт твоей тропой, теряет ум,
Ведь ты твореньем ничего не стоишь,
Твоя стихия крутит в стопах шум.
Просто дополнение к новелле о поэзии. )))
Джаля 16.02.2026 13:31 Заявить о нарушении
По сути рассказа и вездесущей сути всё верно. То, что невозможно разделить, одновременно является органирующим-коллапсирующим наблюдаемым-наблюдателем. Источник в истечении, который хочет при этом и осознать самоё себя. )
Когда я пьян, а пьян всегда я,
Ведь в трезвости - исчезнет мир.
Сосуд в себе я осушаю,
Чтоб возвратится миром в пир.
Насчёт хиппи или "цветов жизни" - это одна из волн в знаке бесконечности, выходящая из своей противоположности - разрушения мира войной.
С осенней битвой всесожженья
Вернётся белый пустоцвет,
Он нежно прах освобождает
В бокал из вынутых в нём лет.
Дела отцов в их бранной силе
Вернули песня ни о чём:
Мы в жёлтой лодке мир испили
Под красным пыльным кирпичом.
Протестом ярости природной
Мы солнцем вновь озарены.
В его ладье из субмарины
Поём отсутствие вины.
Милитаризм пред пацифизмом -
В ультрамарине из волны,
И только полным пофигизмом
Проплыть его в себе должны.
Вина нас в мщение направит,
Направив в свой круговорот,
И только с лирою Орфея
Наш путь над омутом пройдёт.
Качаясь в вечной круговерти
Из рок-н-рола спадом в блюз,
Мы то уныние от смерти
Переведём в другой союз.
Выходим мы из СЕРЕДИНЫ
В четырех-кратное НЕ-ТО
Волнующей весь мир картины,
Как в центре вечного НИКТО.
Вячеслав, связать разрозненное понимание отдельности, таких, как хиппи, средние века, костёр можно только песней. Рождение нового поколения волной, выходящей из огня, очищающей память, мы условно называем детьми, родства не помнящими. Источник всех волн творения образов изначально чист (пуст) от связи с сотворёнными образами "себя". Но знание себя в непрерывности (целостности) в волновой проекции - это мир, в котором изначальное "Ничто" раскрыто всевозможными формами и структурами в их замкнутости (рождения-смерти). Неведение (незнание) себя переходит в ведение (узнавание) себя в непрерывности чередования. И обусловленностью (словом) трудно выразить определённость в неопределённости. Так цветы жизни - хиппи-детей можно видеть в двух волновых проекциях сразу - грязными и чистыми, виновными и невинными. Вина - это ЖЕЛАНИЕ знать, которое ведёт в наполнение опытами, а, следовательно, само желание разрушает мир самим желанием (волнением). Невинность - это порождение причинно-следственных связей без желания разрушения. В сознании "хиппи"-ребёнка-цветка жизни пацифизм - голая идея, путь, в котором есть желание "ненасилия", но нет связи с миром, выстроенным половинками целого, выходящими одно из другого, как, к примеру, война из мира и обратно. Желание "пустого" пацифизма внутри само-проходящее как бы не связано с миром единства. Но через осознание целостности понимаешь, что нет и не было бы никакого пацифизма, как волны желания, если бы не многочисленные потери связей во время всеобъемлющей войны и уничтожения "большей" части мира. Пацифизм с пофигизмом - срединный путь между волнами сознания, накатывающими друг на друга в желании погасить одна другую. Если смотреть через океан воды, то пацифизм - это утихание страсти по жизни после бури, так себя и позиционирующее, высказывая внутреннее чувство (ощущение).
Мудрость, выражаемая поэзией, к примеру, Омара Хайяма на сколе лет:
"Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно, —
Вот последний секрет из постигнутых мной"
также одновременно "чиста" и "грязна" одновременно в эфире или теории относительности всего вся. ) Мудрость - консерватизм без "желания", направленная против желания познания (любви, связи одного с другим). Отсутствие желания - всё равно, что отсутствие притяжения к познанию. Множество опытов как бы есть загрязнение ума, в котором все связи открыты, но нет пути жизни, ведущей к новому открытию именно желанием неведения оных связей. Мудрость направлена против глупости. В сознании (океане знания) всё играет против всего волнами. Потому ориентир происходит по внутреннему чувству. Неведение - это чистое и острое чувство, ведение - делает его совсем тонким и почти бесчувственным, порождая много слов, закрывая путь голого чувства тонной накопленного "материала". И опять же сам этот переход к бесчувственности делает ум "богом", не желающим знать-чувствовать жизнь внутри себя (человека). Путь, идущий в полною бесчувственность - потеря всех связей уже в невыразимом чувстве. Это возращение в источник совершенно голого чувства (оторванного от связи одной половины со своей противоположностью), и где слово (звук) теряет силу в живом беззвучии (бессловесности). Целостность неразделённого чувства проявляется исчезновением" я -центра в его ТВОРЕНИИ отдельного "образа" себя . "Я" - то , что разделяет и стремиться в соединение одновременно. Но оно не слово, не образ, а отсутствие оных в себе, потому, это принцип.
Конец волны, крутящий образ смерчем,
Однажды непременно упадёт,
Волна останется опять сама собою,
Но никого внутри отдельным не найдёт.
Свободы дух в прозрачности видений,
Теряющий оковы красоты,
Что для тебя в пассивах приведений
Без твоей силы? - Бледные мечты.
Идёшь направо - и в спиральных виршах
Ты обретаешь звёздный идеал,
Идёшь налево и, спускаясь с крыши,
В зеркальных россыпях его ты растерял.
Твоя молитва стала богохульством,
Всё с кем-то спит, плоть пожирает плоть,
Вновь отвращением ты тянешься в искусство,
И отдаёшься этой тяге, как в любовь.
Ты поднимаешь столпы рифмы к небу,
Они же падают всё ниже в голый ствол.
Ты узнаёшь всё это безрассудство,
Которым волны омывают мол.
Ты пьян, поэт, ты ничего не строишь,
И кто пойдёт твоей тропой, теряет ум,
Ведь ты твореньем ничего не стоишь,
Твоя стихия крутит в стопах шум.
Просто дополнение к новелле о поэзии. )))
Джаля 16.02.2026 13:31 Заявить о нарушении
Но вот что пришло:
Не надо в текстах ждать буквальных состыковок,
прыжок из стратосферы - из нашего дерьма.
Вперёд и вниз, без лишних слов, упрёков, уговоров,
и чтобы всё исполнилось сполна!
И ещё,
Все стропы (строфы) перепутались,
Мне уже не спастись,
Просыпаюсь, а рифмы синкопами,
В голове, как в ведре, жужжат.
Вячеслав Горелов 16.02.2026 17:59 Заявить о нарушении
Не надо в текстах ждать буквальных состыковок,
прыжок из стратосферы - из нашего дерьма.
Вперёд и вниз, без лишних слов, упрёков, уговоров,
и чтобы всё исполнилось сполна!
И ещё,
Все стропы (строфы) перепутались,
Мне уже не спастись,
Просыпаюсь, а рифмы синкопами,
В голове, как в ведре, жужжат.
Вячеслав Горелов 16.02.2026 17:59 Заявить о нарушении
Жизнь идет переплетая вирши,
Поднятое падает в свой шум.
В вечных парах только наблюденье
Неизменно в чувстве быстрых дум.
Мы в словах словами ищем смыслы,
Строим вавилоны и дворцы,
Запирая и скрывая диво.
Все мы в той иллюзии - творцы.
Но любовь от нашего желанья
Ничего не ждёт, она идёт,
Опьяняя силой мирозданье,
Состраданьем падая в исход. )
Джаля 18.02.2026 09:52 Заявить о нарушении
Поднятое падает в свой шум.
В вечных парах только наблюденье
Неизменно в чувстве быстрых дум.
Мы в словах словами ищем смыслы,
Строим вавилоны и дворцы,
Запирая и скрывая диво.
Все мы в той иллюзии - творцы.
Но любовь от нашего желанья
Ничего не ждёт, она идёт,
Опьяняя силой мирозданье,
Состраданьем падая в исход. )
Джаля 18.02.2026 09:52 Заявить о нарушении