Глава 7. Дверь

Глава 7. Дверь

Они приехали на остановку в половине шестого.

Светало медленно, нехотя. Снегопад то усиливался, то стихал до редких одиноких снежинок, кружащихся в воздухе, будто не решаясь упасть. Жёлтый навес стоял на прежнем месте, но Кате показалось, что он стал другим — старше, выцветшее, будто годы прошли не за три дня, а за десятилетия.

Слава заглушил мотор. Тишина навалилась сразу, глухая, ватная.

— Она здесь, — сказал он вдруг.

— Кто?

— Ира. Моя сестра. Я чувствую.

Катя посмотрела на него. Слава сидел, сжимая руль побелевшими пальцами, и смотрел сквозь лобовое стекло в лес, темнеющий за остановкой.

— Мы не знаем наверняка.

— Знаю. — Он повернулся к ней. Глаза у него были сухие, но такие яркие, что Кате стало не по себе. — Я восемь лет жил с этим. Каждую ночь думал, где она, что с ней. И сейчас, здесь, я чувствую — она близко.

Катя достала книгу. Та была тёплой, почти горячей, и на обложке пульсировал слабым светом тот самый символ — корни-тропы.

— Осталось сорок минут, — сказала она. — Расскажи мне про Иру. Всё, что помнишь.

Слава откинулся на спинку сиденья, не отпуская руля.

— Она была младше меня на два года. Но всегда казалась старше. Умнее, что ли. Читала запоем, всё подряд — от фантастики до древних рукописей. Дед с ней возился больше, чем со мной. Говорил, у неё дар.

— Какой дар?

— Видеть. — Слава помолчал. — Она могла смотреть на человека и говорить, на каком он перекрёстке. Ссорится ли с собой, стоит ли перед выбором. Дед называл это «чувствовать время». А потом дед умер. И Ира... она изменилась. Стала молчаливой, всё куда-то уходила. Говорила, что ищет дверь.

— Дверь?

— Да. Туда, откуда не возвращаются. Она говорила: «Странники не уходят навсегда. Они просто ждут, когда дверь откроется с той стороны». Я не понимал тогда. Сейчас, кажется, начинаю.

Катя смотрела на книгу. Страницы шелестели сами собой, останавливаясь на рисунке белой лестницы.

— Она прячется под стулом, — тихо сказала Катя. — Восьмой год. Каждый день. И страж знает, но не выдаёт. Почему?

— Может, он тоже ждёт? — предположил Слава. — Может, он не страж, а такой же пленник, только с оружием?

— Или хранитель, который устал охранять.

За окном стемнело резко, будто кто-то выключил свет. Катя посмотрела на часы: 18:40.

— Идём, — сказала она.

Они вышли из машины. Снег скрипел под ногами, мороз щипал щёки. На остановке никого не было. Только скамейка, на которой сидела та женщина, и ржавое расписание, в котором ничего нельзя было прочитать.

— Смотри, — прошептал Слава.

Из леса, со стороны, противоположной городу, выходили люди. Молодые, в тёмной одежде, молчаливые. Они шли цепочкой, не глядя по сторонам, и направлялись прямо к остановке.

Катя насчитала семерых. Четыре парня, три девушки. Они встали полукругом у навеса, не обращая на Катю и Славу никакого внимания.

— Это они, — выдохнул Слава. — Странники.

Из темноты донёсся звук мотора. Старый «ПАЗик» вынырнул из снежной мглы, как призрак. Заскрипел дверями. Странники начали заходить — спокойно, без спешки.

И вдруг Катя увидела её.

Светловолосая девушка, маленькая, хрупкая, в слишком большом для неё тёмном пальто. Она шла последней, опустив голову, и Катя узнала позу — та самая, из сна. Сжатая, напряжённая, готовая в любой момент спрятаться.

— Ира, — выдохнул Слава.

Он рванул вперёд, но Катя схватила его за руку.

— Стой! Ты не знаешь, что будет.

— Это моя сестра!

— И если ты сейчас ворвёшься, она может исчезнуть навсегда. Дай мне.

Катя шагнула к остановке. В руках она сжимала книгу, и та горела так сильно, что жгло пальцы даже через перчатки.

Девушка уже поднималась в автобус. Ещё секунда — и дверь закроется.

— Ира! — крикнула Катя.

Девушка замерла. Медленно, очень медленно, она повернула голову. Глаза у неё были светлые, почти прозрачные, и в них стояла такая тоска, что у Кати сжалось сердце.

— Ты меня знаешь? — спросила Ира. Голос тихий, будто издалека.

— Нет. Но твой брат — да. Он здесь. Восемь лет ищет.

Ира посмотрела мимо Кати, туда, где стоял Слава. На мгновение в её лице что-то дрогнуло — узнавание, боль, надежда. Но тут же исчезло, сменившись маской равнодушия.

— Я не могу, — сказала она. — Мне пора.

— Погоди. — Катя подошла ближе, протягивая книгу. — Ты знаешь, что это?

Глаза Иры расширились.

— Перелёт. Ты... ты Хранительница?

— Я не знаю, кто я. Но мне снился ты. Белая лестница. Страж со шпагой. И ты под стулом. Каждый день прячешься. Почему?

Ира оглянулась на автобус. Странники уже сидели внутри, не оборачиваясь, не проявляя интереса. Только водитель — тёмный силуэт за мутным стеклом — ждал, положив руки на руль.

— Потому что я не хочу быть Странницей, — тихо сказала Ира. — Я хочу домой. Но дороги назад нет. Только вперёд.

— А страж?

— Он... он другой. Он тоже не хочет. Но у него шпага. Он должен охранять. Если кто-то попытается сбежать, он обязан остановить. Но он не выдаёт меня. Знает, что я прячусь, и молчит. Ждёт.

— Чего?

— Чуда. — Ира горько усмехнулась. — Или тебя. Книга сказала, что придёт Хранитель, который сможет открыть дверь.

— Какую дверь?

— Ту, что на белой лестнице. На самом верху. Её никто не видит, кроме тех, у кого есть ключ. — Ира посмотрела на гримуар. — Ключ — это книга. Она открывает проход. В обе стороны.

Автобус нетерпеливо фыркнул двигателем.

— Мне пора, — повторила Ира. — Если они заметят, что я говорю с тобой...

— Мы придём, — перебила Катя. — Туда. К вам. Я открою дверь.

Ира покачала головой.

— Нельзя просто прийти. Нужно быть на перекрёстке. В нужное время. С книгой. И с тем, кто поведёт.

— Кто поведёт?

Ира перевела взгляд на Славу, всё ещё стоящего у машины.

— Он. Тот, кто ищет восемь лет. Его пустят. Потому что он уже наполовину там.

Ира шагнула в автобус. Двери с шипением закрылись. Мотор взревел, и «ПАЗик» тронулся, быстро растворившись в снежной мгле.

Катя стояла на остановке, сжимая книгу, и смотрела вслед.

Подошёл Слава.

— Что она сказала?

— Что ты пойдёшь со мной. Что ты уже наполовину там.

— Это плохо?

— Не знаю. — Катя повернулась к нему. — Но если мы хотим её вернуть, нам придётся войти внутрь. В тот дом. На белую лестницу.

Слава кивнул. В его глазах не было страха — только решимость.

— Когда?

— Книга покажет. — Катя открыла гримуар. Страницы шелестели, останавливаясь на новой дате, проступающей прямо на глазах.

02.19.

— Весна, — сказала Катя. — До весны время есть.

Снег падал, укрывая остановку, заметая следы автобуса. Где-то в темноте, за пеленой снегопада, уходили Странники. А на белой лестнице, под дубовым стулом, девушка сжималась в комок и ждала.

Ждала чуда.

Ждала их.