Темные воды. Глава 3

Она переступила порог.

В темном помещении звучала низкая ритмичная музыка, в нос ударил знакомый аромат благовоний — лаванды и чего-то сладкого. Комнату наполнял туман, отблески огоньков отражались в бокалах и глазах компании. В середине комнаты стоял низкий столик с горящими свечами. Сидела небольшая компания. Марк и Ольга плавно приблизились к ней. Ольга крепко обняла ее и быстро поцеловала в щеку. Марк тоже проявил внимание: он взял ее лицо в ладони и большими пальцами вытер слезы, потом улыбнулся и тоже притянул к себе в объятия.

Внутри Евы разлилось тепло, которое стало распирать грудь изнутри. Ей на мгновение показалось, что они по-настоящему, как-то по-отечески любят ее. Они были так открыты и внимательны к ее чувствам. И они были на ее стороне.
В уже более приподнятом состоянии, чувствуя, что ее видят, ее боль реальна, есть люди, которые протягивают руку, Ева сняла пальто, скинула ботинки и пошла по холодному полу. Откинула сумки с вещами в темный угол. Оглядела комнату и присела на диван. Там уже сидел Денис и заботливо, поставив новый бокал, разливал шампанское.

Когда все уселись, все молча переглядывались, смотрели на Еву, ожидая, захочет ли она говорить о том, что произошло.

Спазмы от слез стихли. Ева пару раз прерывисто выдохнула — и вот уже улыбалась, с влажными глазами. Пригубила первый глоток ледяного колючего напитка. Пальчиками перебирала ножку холодного бокала.

Она рассказала всю историю еще раз, с подробностями. Компания охала и не сдерживалась в ругательствах в адрес Сергея. Они поднимали его на смех, издевались — Ева хохотала.

Впервые за долгое время она была расслаблена. По ногам и рукам побежали волны тепла. Ольга зажгла еще одну свечу — с медово-ореховым ароматом. Музыка текла сквозь нее. Ей показалось, что она может сидеть так вечно, смеяться, никуда не спешить, не беспокоиться, не ожидая удара.
Она не заметила, как Марк подсел рядом и приобнял ее за спину. Его теплая, чуть влажная ладонь мягко водила по ее спине. Он заглядывал ей в глаза. Потом взял ее стопу в носке и стал массировать. Она не сопротивлялась.Она закрыла глаза. Ладонь Марка двигалась медленно, кругами, от пятки к пальцам. Где-то далеко Ольга тихо смеялась. Пахло медом и воском. Ева вдруг подумала: а что, если она никогда не встанет с этого дивана? Что, если можно просто лежать и чтобы кто-то вот так — гладил, грел, ничего не прося взамен?
Мысль была такой чужой, такой невозможной, что она тут же открыла глаза. Марк смотрел на нее. Улыбнулся. Она улыбнулась в ответ — впервые за вечер не через силу.
Огоньки свечей легонько танцевали, гипнотизировали, уносили куда-то далеко.
Боже, это были мгновения такого удовольствия. Она понимала: то, что делал Марк, — дар, чистое желание сделать ей приятно. Он умело проходил по своду ее стопы, убирая все зажатости. Ольга наблюдала за ними и почти кивала, говоря: «Какой умничка, какой хороший, да сделай нашей девочке приятно».

В голове у Евы отключилась программа постоянного сканирования угроз, предугадывания желаний по движению лица Сергея. Плечи расслабились и опустились, комок боли в груди утих. Ей стало так хорошо, закралась мысль: «А вдруг так могло быть всегда? И это — нормальное состояние?» Мысль прошла по краю сознания Евы, она ее не заметила. Находиться в напряжении — ее норма. Она не знала другого.

Ева, кстати, одела специально обтягивающий топ и джинсы в облипку. Она бессознательно хотела снова и снова этих комплиментов и взглядов от компании, которые как настоящие художники могли оценить ее красоту. Но считала это вполне приличным — она была верна своему мужчине, так, ради приятных комплиментов, которые, к несчастью Евы, были слишком редки от Сергея.

Ева молчала.

Денис завел тему: такие красивые девушки не должны страдать в отношениях, и что Сергей вообще недостойный тип. Он стал спрашивать, любит ли его Ева? Ольга грубо перебила его и стала просить не лезть к ней.
Денис вел себя очень мягко и внимательно, он намекнул, что он бы такую девушку носил на руках.
По меркам Евы, он вел себя очень вежливо. Как выяснилось, он купил целый ящик шампанского и разные деликатесы, узнав, что компания станет больше. Он проявлял внимание, но давал ощущение, что не станет разбивать отношения Евы, если она сама того не захочет.

Вообще, на первый взгляд Еве Денис совсем не понравился. Было в нем что-то жесткое, угловатое, его аура — отталкивающая. Она инстинктивно напряглась, чувствуя что-то знакомое, но не прислушалась к своему телу.

Когда они первый раз познакомились, он сразу же стал ей показывать свой проект и так загрузил объяснениями — она уже в первые пять минут не понимала, о чем речь, но из-за вежливости не могла прервать. Он все показывал и показывал, какой он профи. Это первое впечатление затерялось на фоне его особого внимательного отношения. Он предсказывал, предугадывал ее желание и желания компании, но в то же время проявлялся скромно. Ольга даже один раз стукнула его подушкой — они спорили из-за чего-то. Ева в тот момент поймала чувство унижения и жалости к нему.

Ей даже показалось, что они в чем-то похожи. Почему-то их обоих тянет доказывать свою нужность и особенность делами, достижениями. Они оба подсознательно не могли просто расслабиться и знать, что их любят просто так — за то, что свет красиво лег на волосы. Она стала ругать себя за мысли, что Денис какой-то не такой и что он ей не нравится.

Время близилось к полуночи. Бокалы шампанского на время приглушили ее боль. Но сердце сжималось. Она время от времени смотрела на телефон — ждала звонка или смс от Сергея. Тишина. Она поняла, что хочет спать. Ребята не стали ее убалтывать, и она ушла в другую маленькую комнату — ту, где спали Марк и Ольга. Ей выдали свежее белье и сказали: если захочешь — приходи.
Они были совсем мало знакомы, но для Евы они были уже так близки, ближе чем ее отец или мать.
Ольга очень нежно еще раз обняла Еву, отстранилась, рукой провела по голове и одну прядку завела за ухо. Она сказала: — Всё будет хорошо.

Ева сжалась в комочек под одеялом.
Когда она осталась одна на один с собой, сердце сильно билось. Она испытывала жуткую ломку и страх, что отношения с Сергеем потеряны. И что какая она подлая — приехала к его друзьям, хотя обещала не делать этого. Она перебирала в уме все лучшие моменты их отношений. Всё, что он делал для нее. И то, как она радовалась.
Сильный спазм в груди не проходил. Он не знает, что я у них. Это он точно не простит. Напишу ему, что я у мамы. Нет, расставаться я не могу. Не могу всё потерять, остаться одна. Я уже так много доверила ему, доверила себя.
Из открытого окна холодные порывы воздуха охлаждали ее лицо, мокрое от слез.
Нет, — решила она. — Так просто я не сдамся. Возвращаться к родителям — точно нет. Они меня тоже достали, надоели давить, что я единственная неустроенная.
Так думала Ева и пыталась уснуть. За стеной — бум-бум-бум — звучала музыка из колонок.

Рано утром она вызвала такси. Ребятам не сказала, куда поедет.
Объективно Сергей был не прав, но ее тело было перенапряжено от страха: если она промедлит, ее отношения, ее тихая предсказуемая гавань будут потеряны.
Она теребила телефон в руках, набирала сообщение и стирала, ладони покрылись потом. Пока ехала, думала: «Может, не стоит спешить? Ребята сказали, что я могу еще побыть у них?» Тело же решило, что нужно обратно.
Ее начинало трясти.
Она не заметила, как оказалась у дверей. Ключом открыть не удалось — Сергей вставил ключ изнутри. Она потянулась на мысочках и нажала на звонок.
Сердце, как заяц, бешено колотилось.Ноги подкашивались.Желудок сжался.
Она была уже готова извиниться — даже если не нужно, — лишь бы вернуть тот идеальный мир, который она видела в их отношениях.

Дверь открылась. Сергей с непроницаемым лицом, но с легкой улыбкой торжества стоял на пороге.

Она этого не заметила. Ей было страшно. Она, трясясь, вошла с сумками обратно.

Он спросил:

— О, ты вернулась?

Она хотела начать гневный разговор о том, что вообще-то он как себя вел, но он резко перебил, не дал ничего сказать. Он сказал:

— Я уже старый, мне нужно спокойствие, а не эта беготня.

Она хотела вставить пару слов, но он снова мягко и неумолимо заткнул ее, давая понять: если не хочешь подчиняться — прощай.

Она почувствовала себя провинившейся собакой, которая стояла и сжимала в руках свою старенькую сумочку. Ей захотелось плакать, стало жаль себя, и на нее обрушилось такое чувство вины, что она всё испортила.
Она была готова разрыдаться. Сергей, прочитав ее состояние, до которого он сам ее аккуратно подтолкнул, испытал еще один прилив победы, чуть растаял и обнял ее.
Ева всхлипнула. Она тут же обмякла под его руками — ее тело было сильнее разумных доводов. Молчаливые слезы стали впитываться в его футболку, его тяжелые руки прижали ее к нему. Она почувствовала знакомый запах: пыли, глины, немного пота.Она ненавидела себя за то, как легко ее тело сдалось, как оно прильнуло к нему, как жадно вдохнуло его запах.

Всё хорошо, мы снова вместе.
Она почувствовала себя брошенным ребенком, которого всё же нашли и решили успокоить, дав ему леденец.
Состояние облегчения заполнило ее существо, и она пообещала себе, что такого больше не повторится.
И вдруг перед глазами возникло лицо Марка — как он нежно смотрел на нее. Она испугалась своих желаний. Не дай бог Сергей узнает об этом. Ее пугали эти желания и одновременно тянуло к ним.
В этот момент начался разлад в ее душе. Раздвоение, которое только начинает разрастаться в ней и на что натолкнет — неизвестно. Она понимала: ее голод любви уже не сможет быть без Марка и Ольги. Они угнездились в ее душе чем-то большим, чем просто хорошие знакомые. Тогда она не знала, что ловушки могут пахнуть медом и лавандой.