Неприкаянность. Глава 1

Глава 1.


Густой, словно овечья шерсть, туман окутал заводь, скрыв собой берег и причудливо исказив огни города над рекой. Мак-Твист стоял на причале, вжав голову в плечи, и наблюдал, как лодочник, хрипло покрикивая, пропускает людей на борт. Толпа напирала, протягивая вперед желтые карточки пропусков, старик щурился, вглядываясь в каждую.
— Проходи, проходи... О, а ты стой.
Мак-Твист почувствовал на себе цепкий взгляд и шагнул вперед, протягивая свой пропуск. Белая карточка, новенькая, ламинированная — таких здесь не видели много лет, с тех пор как закрылось местное управление таможни. Лодочник повертел ее в руках, нахмурился, разглядывая печать: крест, утопающий в лилиях — знак Епископата.
— Не местный, — сказал старик. Это был не вопрос.
— Нет, — Мак-Твист позволил себе легкую, примирительную улыбку. — Но я по делу в Брик-роуд. Все печати в порядке.
— Х-м.… — лодочник замялся, переводя взгляд с карточки на Мак-Твиста, пристально оглядывая его с ног до головы. — Э-э, хмм...
— Вы, наверное, хотите сказать, что я слишком молод для священника? — подсказал Мак-Твист. Улыбка стала чуть шире. — Мне часто это говорят.
— Проходи, — старик сунул пропуск обратно и отцепил веревку. Мак-Твист шагнул на трап.

Когда посадка закончилась лодка, вздрогнув, медленно тронулась.
— Ты из столицы, ведь так? — лодочник внезапно возник рядом с Мак-Твистом. Он сел на скамью перед ним и достал из кармана пакет с табаком и тонкую бумагу. — С месяц назад к нам уже приезжал священник из Наоттории. Только выглядел он не так... чисто. — Он бросил взгляд исподлобья. — Я не разглядел твоё имя.
— Мак-Твист, — ответил Мак-Твист, протягивая руку в белой перчатке.
— Джон Биншь, — старик пожал ее и принялся скручивать папиросу. — Странное у тебя имя.
Мак-Твист не ответил. Он учуял землистый аромат табака и вздохнул, дурная привычка никак не могла его оставить, он сейчас с удовольствием выкурил бы одну. Но обещал бросить и держался уже полгода.
— Я сорок лет вожу людей с берега на берег, — продолжил старик. —  И всякого повидал. Когда спутники обвалились — и связи не было, и света. Когда война началась и голод кругом был — я раненых сплавлял к больнице. — Он чиркнул спичкой, затянулся. — Но то, что сейчас в городе... И представить не мог.
Мак-Твист слушал молча. Обычно ему приходилось вытягивать сведения клещами, но этот старик говорил сам. И говорил именно то, что нужно.
— Месяц назад пропал отец Бертан, — продолжил Джон, понизив голос. — Нашли его через неделю. То, что осталось — хоронить страшно было. Потом было еще несколько. Девчонки, женщины. Семеро кажется.  А шериф наш, Доусон, приказал молчать. Сказал — маньяк, сами поймаем. Байки про нечисть не распространять. — Он сплюнул за борт. — Только люди-то видят. Чуют. У нас завелся демон, парень. Видели его несколько раз. Бледное как простыня, слоняется по ночам…
Мак-Твист кивнул, принимая информацию. В глазах его не мелькнуло ни удивления, ни испуга — только внимательная, спокойная сосредоточенность.
— Я слышал, шериф человек непростой, — осторожно заметил он.
— Доусон? — Джон хмыкнул. — Мелочный он. Церковников не жалует. Если приехал по делу Бертана — он тебе мало чем поможет. Скажет, сами разберемся. И соврет, что все под контролем. — Он докурил, бросил окурок в воду. — Ага, снарядил дружины и усилил охрану своего собственного дома.
— Вот как, — задумчиво сказал Мак-Твиста разглядывая приближающийся причал.


Город встретил Мак-Твиста настороженной тишиной. Патрули — местные, с повязками на рукавах кто с дубинкой, кто с охотничьим ружьем — прочесывали улицы, проверяли каждого, кто выходил из тени. На углах горели масляные фонари — электричество сюда не дошло, как и во многие другие отдаленные города. В воздухе пахло сыростью, дымом и страхом. Лодочник не врал: город жил в предчувствии бури. Мак-Твист ловил на себе взгляды. Тяжелые, оценивающие. Свой? Чужой? Угроза? Когда замечали вышитый на мундире закругленный крест — кто-то отводил глаза, кто-то кривился и отворачивался. Церковь здесь была не властью, а скорее раздражителем. Еще одна сила, которой не доверяют.
Он дошел до двухэтажного здания из жёлтого камня, над входом тускло горел фонарь. Шериф оказался грузный мужчина в очках, с непреодолимой скукой в глазах. Увидев в дверях кабинета Мак-Твиста, он обреченно вздохнул, будто тот отвлек его от чего-то очень важного.
— Это о вас была телеграмма? — не дожидаясь ответа он бросил на стол тонкую папку. — Вот, забирайте.
Мак-Твист взял папку. В ней было пара листов и одна фотография ужасного качества, не вглядываясь в неё Мак-Твист понял, что там обезображенный труп. И всё же, он приехал не только за этим.
— Есть информация что были и другие похожие смерти? — Мак-Твист достал блокнот, хотя понимал, что показаний он не получит. Доусон молчал, только бумаги перекладывал.
— Я выдал вам все материалы по делу, — наконец процедил он. — Остальное — не ваша забота.
— Я слышал, жертв уже восемь, — мягко, но настойчиво сказал Мак-Твист. — И становится больше. При всём уважении, если убийца — не человек, это может быть нашей заботой.
Доусон недобро усмехнулся.
— При всём уважении, убийца — обычный психопат. Его поймают и осудят. У нас всё под контролем, — он откинулся на спинку стула. — К тому же... что может сделать один священник против целой команды следователей?
Мак-Твист не ответил. Только улыбнулся краем губ, захлопнул блокнот и поднялся. Уже в дверях остановился и бросил через плечо:
— К вашему сведению, я не священник. Я — экзорцист.
Доусон поперхнулся, но Мак-Твист уже вышел.

На улице стемнело окончательно. Фонари горели ярче, но свет их казался жидким, бессильным против наползающей тьмы. Мак-Твист медленно побрел по проспекту, сворачивая в переулки, обходя патрули. Мысли ворочались тяжело: местные не общительные, от шерифа толкну нет. Значит, придется работать самому. Первой зацепкой было тревожное сообщение от самого покойного. Последняя телеграмма отца Бертана, после которой он пропал. Короткая, сбивчивая: «Нашел следы ритуала в лесу. К дверям храма кто-то подбросил труп собаки. В городе появилась секта! Попробую выяснить кто связан с этим.» И обрыв.
Теперь у Мак-Твиста были заключение коронера, показания свидетелей, фотографии. Но информации было так мало, что вопросов становилось только больше. Кто убил отца Бертана? Секта? И почему шериф так упорно отказывается от помощи? Он связан с этим как-то?
Мак-Твист не заметил, как ноги привели его к кладбищу. Вечерний сумрак окрасил небо в глубокий синий, и в этом свете старые надгробия казались особенно печальными. Мак-Твист уже собирался развернуться, когда заметил у свежей могилы девушку. Она стояла неподвижно, опустив голову, и плечи ее вздрагивали. Он подошел ближе. На надгробии было высечено: «Элизабет Бонек, любимая небом и всеми нами. Покойся с миром». Взглянув на даты, он понял, что погибшей было всего девятнадцать лет.
— Вы знали ее? — тихо спросил Мак-Твист.
Девушка вздрогнула, обернулась, подняв на него красные распухшие глаза.
— Сестра, — выдохнула она. — Моя сестра.
— Сочувствую вам, — мягко сказал Мак-Твист. Чутье подсказывало, погибшая наверняка одна из жертв таинственного монстра. И если шериф не даст информации, то родственники могут быть более открыты к диалогу. Особенно, если убийца их близкого неуловим и власти молчат.
— Я из Ордена Экзорцистов, — осторожно начал он. — Приехал из-за отца Бертана, но узнал, что здесь ситуация куда сложнее. Расскажите, что случилось с вашей сестрой?
Она посмотрела на него долгим, странным взглядом. И тихо, почти шепотом, спросила:
— Вы верите, в Ангелов Смерти?
Мак-Твист замер. Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как этот туман над рекой. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Девушка ждала ответа, не отводя глаз. Мак-Твист медлил лишь секунду.
— Я видел много такого, во что трудно поверить, — сказал он наконец. — Расскажите мне.