Адвокатская история

За время осуществления адвокатской деятельности провел немало интересных дел. Начиная с защиты полковника ГРУ В.В. Квачкова, которого оправдал суд присяжных по делу о покушении на А.Б. Чубайса, затем защищал его же по обвинению в покушении на вооруженный мятеж. В апелляционной инстанции – Верховном Суде России удалось добиться исключения из приговора одного из пунктов обвинения и снижения наказания с 13-и до 8-и лет лишения свободы. Были уникальные эпизоды в ходе защиты областного спецпрокурора по надзору за исполнением закона в исправительных учреждениях, потом – заместителя начальника Управления «Б» ГУБЭП и ПК МВД России. Яростно спорил с высокопоставленным гособвинителем  доказывая, что в действиях подзащитного – старшего опера СИЗО «Лефортово»  нет состава преступления – взятка, а всего лишь мошенничество. Суд согласился с моей позицией и отвергнув запрошенные прокурором 9-ть лет лишения свободы, приговорив подсудимого к 4-м условно, выставил его из зала суда. Много было историй занимательных, веселых и поучительных. Некоторые описаны в рассказах: «Случай в райвоенкомате», «Дорожные истории», «ДТП под Починком», «Шутки», «Чудеса в процессах», «Подпись» и ряде прочих опубликованных на портале «Проза.ру». Но в этом опусе поведаю про то, что мало кому из коллег доводилось: допрашивать подзащитного и готовить проект постановления о прекращении уголовного дела.
В начале сентября 2011 года, вечером, я сидел на кухне старого пресненского дома в гостях у актрисы Натальи Вячеславовны Захаровой. Ранее осужденной Парижским судом к лишению свободы на 3 года по обвинению в поджоге квартиры бывшего мужа Пьера Уари, переданной для отбывания наказания на Родину и практически тут же помилованной Президентом России Д.А. Медведевым. Юридическим сопровождением ее экстрадиции из Франции и подготовкой документов на помилование занимался я.
Около десяти вечера беседу прервал входящий телефонный звонок.
- Это адвокат Першин Алексей Владимирович? – поинтересовался незнакомый баритон.
- Да, - подтвердил я, - с кем имею честь?
- Это … - (Звонивший представился. Он был серьезный человек, обладавший в середине 1990-х – начале 2000-х очень большой реальной властью, а теперь скромный ректор одного из университетов).
- Откуда вы про меня узнали? – удивился я.
- От бывшего министра печати Бориса Сергеевича Миронова, вы защищали полковника Квачкова по делу о покушении на Чубайса. Среди обвиняемых был и его сын Иван.
- Да, был… Чем могу помочь?
- Можете срочно приехать на улицу Улофа Пальме? Там все объясню.
Подтвердив будущее прибытие, дал отбой и распрощался с Захаровой.
- Извините, срочное дело! Потом договорим.
Поймав такси и приехав в указанный адрес не пришлось даже вызванивать визави – он уже ждал на перекрестке.
- Только что задержан мой бывший депутат, вменяют то ли взятку, то ли мошенничество, или даже все вместе! Можете немедленно включиться в работу?
У меня, как предусмотрительного адвоката, всегда с собой имеется хотя бы один бланк соглашения и ордера. Кто знает, когда они потребуются? Собеседник подписал договор, передал для внесения в бухгалтерию образования какие-то финансы и я помчался в следственное управление округа.
Клиентом оказался экс-депутат, экс-вице губернатор, экс-руководитель СМИ, а в настоящее время предприниматель обвиняемый в мошенничестве. Заявитель – генеральный директор марийской птицефабрики утверждал, что задержанный с января 2011 года вымогает у него денежную сумму в особо крупном размере, препятствуя получению кредита, без которого предприятие уже отдает Богу душу! Он как мог противился притязанию, но дальше терпеть просто невозможно. Выполняя требования шантажиста, несчастный гендиректор несколько раз (под контролем оперативников ГУБЭП и ПК МВД  России), пытался всучить банкноты вымогателю. Но тот был настолько хитер-изворотлив, что брать их в руки отказался и согласился лишь с зачислением на банковский счет. После передачи денег кассиру, доверителя задержали. На следующий день, при решении вопроса об избрании меры пресечения следователь настаивал на заключении под стражу, но мне удалось убедить суд в отсутствии такой необходимости и применении более мягкого «формата» – залога в 1, 5 миллиона рублей. Который и был внесен.   
Согласно показаниям подзащитного встреча с антагонистом состоялось гораздо раньше – летом 2010 года. Они познакомились в кафе, возле Минсельхоза, кто-то из знакомых представил ему заявителя, как грамотного опытного руководителя. В ходе беседы он изъявил желание возглавить марийскую птицефабрику, 100 % акций которой находились в собственности Российской Федерации. Срок полномочий действующего гендиректора подходил к концу и, поскольку его возраст давно перевалил за пенсионный, намечалась вакансия. Они обменялись номерами телефонов и через какое-то время доверитель вспомнил о просьбе шапочного знакомого.
Да, он действительно обладает определенными связями и у знакомого чиновника Росимущества поинтересовался: что необходимо для замещения соискателем вышеозначенной, практически свободной должности?
Ему разъяснили, что кандидату необходимо написать заявление в территориальное управление Росимущества по Республике Марий Эл, представить соответствующий пакет документов, пройти все согласования в Росимуществе и Минсельхозе России, а также его личность должны проверить в ФСБ. Если ни у кого не будет возражений, претендент сядет в вожделенное кресло. Рекомендация носила абсолютно безвозмездный характер, но «номинант» был предупрежден о том, что рекомендатор  несет за него моральную ответственность. А потому должен иметь представление о программе действий на предприятии.
Бизнес-план был представлен. Проект выглядел экономически обоснованным, выполнимым в указанные сроки, рентабельным. Тут же  потенциальный гендиректор обратился к доверителю с фамильярной просьбой: дать ему взаймы 6 миллионов рублей, сроком на один месяц под один процент от суммы для финансирование контракта закупки оборудования птицефабрики. Он крайне заинтересован в своем назначении на должность, а председатель Совета директоров сообщил: что если к моменту рассмотрения его кандидатуры Советом будет иметь на руках этот договор, оплаченный за счет личных накоплений, его абсолютно точно утвердят на должность шефа «пернатого  царства». Долг намерен возвращать за счет привлеченных капиталов или спонсоров, с которыми будет развивать предприятие, создав при нем дочерние структуры. Клиент располагал свободными ресурсами от коммерческой деятельности и не видел риска заключить предложенную сделку. Он привык доверять людям и даже не собирался брать расписку, но на этом настояла жена. В ноябре 2010 года передал пачки ассигнаций в своем офисе расположенном в гостинице «Алтай», а аллюром начертанную расписку просто, без изысков, на глазах дебитора, сунул в ящик рабочего стола. Будущий гендиректор безусловно должен был понимать, что если не вернет деньги, информация об этом  бесчестном поступке дойдет до Росимущества. И это отразится на его репутации даже безо всякого административного или иного воздействия.   
После этого у доверителя начался тяжелый период: умерла мать жены, следом ее родная сестра, которая много лет жила в их семье, а результаты коммерческой деятельности значительно ухудшились. С этим обстоятельством совпало увольнение из гостиницы, в которой он был представителем собственников-акционеров и перегруженный проблемами бизнесмен заболев впал в депрессию. Руководство отеля обещало без согласования его документацию и личные вещи из офиса не вывозить. Однако вскоре обслуживающий персонал гостиницы поменялся и освобождая помещение, все добро со стеллажей, шкафов, из стола без составления какой-либо описи-акта, банально (хорошо, хоть не лопатами!), загрузили в коробки, с компактным сейфом вынесли из кабинета и задвинули в угол коридора. А «макулатуру», которая не уместилась в тару, просто выбросили. Когда выздоровевший доверитель добрался к бывшему офису и месту складированию архива, то охнул, а потом ахнул. (Или наоборот). Потому что пропали: несколько разных договоров, счет-фактур, квитанций об оплате и ряд прочих документов. А среди них расписка, которую он поленился закрыть в трейзер!
В декабре 2010 года клиент узнал, что его креатура назначена на желаемую должность. Он позвонил, поздравил и поинтересовался насчет возврата долга. В ответ на поздравление ему была выражена благодарность, а далее был буквально ошарашен сообщением: никто, никому и ничего не должен! На предупреждение о том, что подобный поступок будет доведен до сведения Росимущества последовала реплика: теперь это ведомство «хозяину» птицефабрики не указ и он не считает его своим руководством. Столь наглое, развязанное поведение убедило клиента, что оппоненту либо известно о пропаже расписки, либо в период болезни он и организовал ее похищение.
Доверитель немедленно довел эту информацию до сведения чиновников Росимущества, которым рекомендовал проходимца, так как обоснованно полагал, что если с ним поступили столь бессовестно, чего ждать от обращения с федеральной собственностью? И «алаверды» был извещен, что новоявленный гендиректор пытался оформить «ипотеку» в 50 миллионов рублей под залог имущества рентабельной птицефабрики. Афериста вызвали в штаб-квартиру агентства для объяснения данного обстоятельства, где ранее скромнейший субъект, в грубой циничной форме заявил, что его руководство находится в Минсельхозе, а перед Росимуществом отчитываться не собирается. И впредь ни на какие вызовы реагировать не будет!   
Росимущество «оскорбления простить не смогло такого» и организовало ряд проверок предприятия на предмет законности действий гендиректора. А параллельно направило письмо в Минсельхоз с предложением рассмотреть вопрос о замене зарвавшегося типа, пока он не разорил птицефабрику и не лишил работы значительное количество сограждан в субсидируемом регионе.   
В августе 2011 года бывший протеже инициативно набрал номер телефона «ментора» и предложил обсудить вопрос о погашении задолженности. Сурово осудив свой предыдущий неблаговидный поступок он объяснил его тем, что «корысть обуяла». На встрече должник ныл, что ему не дает житья территориальное управление Росимущества, замучили инспекции, а попытки получить кредит на развитие птицефабрики нагло саботируют.  И получил обоснованные возражения, что в этом виноват он сам. Потому, что объективно его действия направлены на банкротство предприятия, о чем сообщили сотрудники Росимущества, которым он был рекомендован на эту должность. Заодно комбинатору напомнили про должок. Однако он увязывал этот вопрос с содействием в получении ссуды.
В ходе дальнейших встреч гендиректор пытался буквально всучить доверителю наличные. Но клиент заподозрил неладное и настоял на их зачислении на банковский счет. После чего был задержан  оперативниками ГУБЭП и ПК МВД России. (И вот ведь ирония судьбы: через пять лет я защищал их непосредственного начальника, по делу генерала Сугробова. До чего тесен Мир!).
Приступив к исполнения поручения, начал адвокатское расследование и выехал в Республику Марий Эл. На птицефабрике было уже новое руководство. Оказалось, что накануне моего визита территориальное управление Росимущества по результатам  проверки деятельности птицефабрики приняло решение досрочно прекратить полномочия генерального директора. А вновь назначенный управленец подал в правоохранительные органы заявление о преступлении, ибо менее чем за год его предшественник ухитрился причинить ущерб предприятию почти на 7, 5 миллионов рублей. Опросив (разумеется с их согласия), заместителя руководителя местного отделения банка, сотрудников территориального управления Росимущества, нового гендиректора, а по возвращении в Москву – секретаря доверителя, его жену и, в завершение, главу комплексной безопасности гостиницы, установил следующее.
Заместитель управляющего отделения кредитной организации показал, что в январе 2011 года бывший гендиректор обращался с заявкой на получение краткосрочного финансирования для пополнения оборотных средств в размере 5 миллионов рублей, которое и было ему выдано. В феврале он вновь обратился для устной консультации по вопросу получения инвестиционного кредита. Однако никаких письменных предложений от него не поступало. Тем не менее, в марте в его адрес было направлено официальное письмо в котором был указан перечень документов, необходимый для рассмотрения заявки. В апреле руководитель птицефабрики вернулся к этому вопросу, представив пакет документов, на основании которых банк принял решение о предоставлении займа почти на 10 миллионов рублей. При условии выполнения требования по залогу имущества предприятия, одобрения этого решения Советом директоров и предоставления других документов. Однако предписания не были выполнены. В августе от него поступила очередная «петиция» на получение краткосрочной ссуды в 6 миллионов рублей. В этот раз обязательным условием стало личное  поручительство просителя, который при оформлении документов  отказался от обязательств по ранее подписанному договору поручительства.   
Сотрудники территориального управления Росимущества пояснили, что в июле 2011 года к ним впервые поступило письмо гендиректора с просьбой выпустить директиву одобрения на получение кредита в размере 70 миллионов рублей. В ответ управление предложило представить проект договора, отчет об оценке залогового имущества и прочие документы, без которых невозможно было положительно решить вопрос. Никакой реакции со стороны мятежного гендиректора не последовало. Но через месяц – в сентябре он повторил «заход», на который получил все тот же ответ: дайте документы! Однако и на повторное извещение требуемых «манускриптов» не представил. Это явно значило, что проситель реально не собирался получать ссуду и использовать ее на развитие предприятия, а лишь имитировал свою бурную «деятельность».
Вновь назначенный руководитель птицефабрики поведал, что его «предтеча» с первых дней руководства распоряжался доходами   предприятия, как собственными карманными: несмотря на то, что на «ферме» имелись штатные охранники он заключил договор на более чем приличную сумму со столичным ЧОПом, куда этих сторожей формально перевели. Вскоре  гендиректор начал обустройство быта и арендовал трехкомнатную квартиру в этой марийской глубинке за … 60 тысяч рублей в месяц! (Впоследствии я проверил по московским ценам – за такую сумму предлагались схожие  апартаменты в пределах Садового кольца, конкретно – от Кудринской площади  до станции метро «Маяковская», дальше уже не полез!). Засим на балансе предприятия появился новенький престижный внедорожник «Тойота-Прадо», которым пользовался исключительно гендиректор. Отечественный аналог – «Ниву» он явно презирал. В несколько раз увеличил размер командировочных  относительно сумм, предусмотренных нормативными правовыми актами. Летом (в компании секретарши) съездил в командировку в Турцию с целью закупки оборудования. Ничего не купил, зато хорошо отдохнул!
Среди прочих трагик-комических трат было: «исследование ограждения птицефабрики», (которую провел тот же самый ЧОП) за 2 миллиона рублей. В результате скрупулезного «анализа» выявили два пролома – в кирпичном заборе и металлическом ограждении. Но гендиректор на том не унялся и в завершение своей пагубной деятельности продал руководимой птицефабрике 12-ть коз доставшихся ему в наследство от почившей тещи. Беспородные козы были оплачены по ценам хорошо откормленных хряков. Безусловно, все это были личные, волюнтаристские решения без одобрения Совета директоров.
…Если в кирпичном заборе имеется дыра, ее надо заложить каменными брикетами, «синоним» в металлическом – заварить железным листом. Но пристально, детально, под лупой «изучать» две прорехи, за миллион рублей каждую … настоящий каламбур! А зачем птицефабрике непрофильный «актив» в виде стада коз?! Удивительно, что гендиректор вдобавок не приобрел пчел, змей, крокодилов, другую экзотику. Получал бы полезный мед, целебный яд, ценную кожу, диетическое мясо… Видимо, не успел. После увольнения, нарушив подписку о невыезде, он подался в бега, но очень быстро был выявлен, снят с поезда, задержан и заключен под стражу.
Секретарь доверителя, его жена и босс службы безопасности гостиницы полностью подтвердили обстоятельства, изложенные подзащитным. Стало абсолютно ясно, что провокация в отношении клиента имела четкую цель: гендиректор создавал «плацдарм» для оправдания в будущем того обстоятельства, что бедственное положение, в которое он загнал птицефабрику, возникло не в результате его противозаконных действий, а тем, что у него вымогали денежную сумму, блокируя финансирование предприятия. И я забросал орган предварительного расследования ходатайствами о допросе опрошенных мной лиц. Дело к тому времени перекочевало из округа в ГСУ Москвы. Следователи по нему менялись, как партнеры в детской игре «чехарда». Не успевал один приступить к расследованию, его сменял другой, впрочем, тоже кратковременный. Но последнего я достал конкретно. Он допросил всех перечисленных в ходатайствах и задумался: а что делать дальше? Когда практически все пространство его рабочего стола было засыпано «петициями» о прекращении этого уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления, он вызвал меня, подзащитного, усадил за свободный стол с компьютером и приказал:
- Допрашивайте!
- Кого? – удивился я.
- Вашего «принципала», у меня и так немало дел!
Не став спорить я приступил к допросу… Через полчаса в кабинет вошел начальник отдела.
- Это кто? – вопросил он указав на меня, - Прикомандированный?
- Нет, адвокат! – не отрывая головы от бумаг отозвался следователь.
- А что он здесь делает?
- Допрашивает.
- Почему он?
- Дело идет под прекращение, а я работой перегружен! – отрезал  следователь и шокированный этим обстоятельством начальник ретировался.
Прочитав протокол следователь удовлетворенно хмыкнул, подписал его и продолжил «грузить» меня своими обязанностями:
- А теперь вам домашнее задание: подготовить постановление о прекращении уголовного дела. Сумеете?
- Прямо сейчас вынесу! – обрадовался я.
- Нет, нет, нет! Мне нужен хороший реферат – листов на 25-30-ть, чтобы там было отражено все, что вы наработали и ко мне никаких претензий не было: ни от руководства, ни от прокуратуры!
Дома составил проект на 23-и листа, несколько схалтурив, но следователь милостиво согласился и на этот объем. Подправив некоторые обороты и орфографические ошибки он «засилил» документ. Дело в отношении доверителя было прекращено по реабилитирующим основаниям.
А вскоре руководство птицефабрики попросило представлять интересы предприятия в уголовном процессе по обвинению бывшего гендиректора и я вновь принял поручение. Которое отработал столь же добросовестно. Суд  приговорил растратчика к 8-и годам лишения свободы, штрафу в полмиллиона рублей и удовлетворил заявленный имущественный иск. Позднее Верховный Суд Республики Марий Эл снизил наказание до 6 лет.
…Через год вечером в моей квартире заверещал дверной звонок. На пороге стоял тот самый следователь. Впрочем, он уже уволился, поступил на работу в коммерческое предприятие и пришел с предложением представлять интересы этой фирмы в судебном разбирательстве.
- У вас, что нет адвоката? – удивился я.
- Есть, - ответил визитер и назвал фамилию очень известного коллеги.
- Тогда зачем я нужен?
- Вы любого следователя до дурдома доведете!
Такой оценки не удостаивался ни до, ни после. Да, много было всякого, но допрашивать собственных подзащитных и готовить проекты постановлений о прекращении уголовных дел более не доводилось. Может, еще придется? Или эта честь выпадет моим коллегам?