Хитрый домик

Хитрый домик
(фактура нашей жизни)

Говорят, что жизнь – штука тяжёлая, полная беспокойств и тревог.

Вот и я живу в постоянной тревоге. Отчего так? Есть у меня на то серьёзные резоны.

Не буду касаться внешнеполитического фактора (ежедневная смерть молодых мужиков в соседнем государстве) или фактора внутренней экономики (стремительный рост цен на всё и вся, из-за чего резко падает уровень жизни у меня и многих моих сограждан).  Коснусь только вопроса личного и бытового, который никого, кроме меня не волнует.

Я живу с женой в частном доме, некогда построенном покойным тестем. Рядом с домом стоит сооружение, некая заброшенная хибара на облупленном цоколе, с провалившейся крышей и замызганными окнами, одно из которых разбито и никем не меняется. Шикарная вилла. 

Эта развалюха для меня – как бельмо на глазу. Но англичане выражаются точнее – a thorn in my asshole (кто знает English, тот поймёт). Отчего мои страхи и беспокойства? А оттого, что в этой халупе фактически никто не живёт. Однако сюда подведены газовая труба и электрические провода. Что может случиться при наличии газа и электричества в отсутствии людей – сами легко догадаетесь даже по школьным урокам физики. Не дай Бог! Нечто подобное я уже наблюдал на нашей улице. Соседский дом сгорел полностью, а соседа (он был большой любитель приложиться к бутылке, вследствие чего уснул и спровоцировал неприятный казус) пожарные вынесли поджаренного.
- Осталось только подсолить и поперчить, - отметил кто-то из собравшихся зевак. 

Эта вилла, возведённая ещё во времена царизма в России, не всегда была необитаемой. В оны годы здесь гнездовалась одна пожилая мадам по кличке Хабалка, данной ей за соответствующие дела и манеры. Было у неё два сына – младший Борька и старший Васька. О судьбе супруга ничего не знают даже старожилы улицы. Васька проводил бо;льшую часть жизни в местах не столь отдалённых. Освободившись в очередной раз, он приезжал к дорогой, вечно ждущей его маме. Моя жена говорит, что он был весёлый и приветливый человек. Всегда чистенький, аккуратно одетый щипач, то есть, карманник, элита воровского мира, а потому смотревшийся как джентльмен.

Встречая соседскую девочку (мою будущую жену) он непременно обещал купить ей конфет. Но жена не помнит, чтобы он хоть раз выполнил своё обещание. С последней посадки он не вернулся. Говорят, его убили на зоне.

Младший Борька дармоедом не был. Он даже работал сторожем на местной мебельной фабрике. Был он женат, но детей у него не было. Ничего примечательного за ним не числилось, кроме того, что по упорно циркулирующим слухам он отлавливал и кушал уличных собак. Где-то кто-то по какой-то причине отправил любителя собачатины к праотцам.  Супруга пережила его не намного. Повесилась в той самой хибаре, пардон, вилле. Причины неизвестны. Возможно, с перепоя.

Перед отходом к Богу Хабалка (прости меня, Господи, что упоминаю имя Твоё в таком контексте) сделала самое худшее, что только могла сделать в своей паскудной жизни – формально поделила свою виллу на доли, раздав их своим близким и не очень родственникам.

«Вилла» заметно меньше нашего дома, где я живу в весьма стеснённых условиях. Могу представить тесноту её интерьера. Впрочем, однажды я был в одном из её закутков. Неописуемое нагромождение развалившейся мебели, ящиков, коробок и прочего хлама. Ногу поставить некуда. Как тут жить? Но живут же люди…

Сначала в одном закутке жила баба Зина, космически далёкая родня Хабалки, седьмая вода на киселе. Ей компанию составлял муж Станислав, длинный тощий хромой дядька.

Время от времени он выходил из виллы с ведёрком, содержимое которого выплёскивал на обочину нашей кривой и пыльной улицы.

- Э, дядя Стася, - сказал я ему. – Так дело не пойдёт. Нельзя на улицу свои отходы выливать.
- А мне больше некуда, - возразил он мне.
- Вырой ямку во дворе и лей туда. А потом закопаешь, - посоветовал я ему.
- Ладно, вырою, - недовольно буркнул дядя Стася.

Вряд ли моё замечание ему понравилось. Однако выливать помои он перестал. Не думаю, чтобы он затаил на меня обиду. Он был тип приветливый и незлопамятный. Вот только больной и старый. А посему Зина вскоре овдовела.

Своё унылое одиночество Зина решила скрасить кошкой. Завела породистого Сиамского кота Фильку с голубыми глазами. Кот повадился захаживать на наш участок, охраняемый немецкой овчаркой Ладой, не терпевшей никаких кошек, ни породистых, ни безродных. 

Я предупредил Зину. Мол, ваш Филька подвергает себя смертельной опасности. Его очередной заход на нашу территорию может оказаться последней экскурсией в его жизни.

- От судьбы не уйдёшь, - философски изрекла Зина. Филька не ушёл.

Заборчик, отделявший наш дом от Зининой виллы, являл собой гнутую ржавую арматурную сетку с большими ячейками, через которые могла легко пролезть даже маленькая собачка, не говоря уже о кошке.

За сетку на нашу территорию постоянно сыпались крупные зелёные несъедобные яблоки с одичавшей яблони, росшей возле Зининой виллы. На своей стороне я яблоки подбирал и уносил на мусорную кучу. На стороне Зины яблоки валялись, гнили, превращаясь в пахучую жижу, привлекавшую тучи мух.

Однажды, убирая падалицы на своей стороне, я решил убрать их и на стороне Зины. Перемахнув через забор с пустым ведром, я заполнил его гнилью вместе с мусором. Пакеты, пробки, обёртки, очистки, окурки…

За этим занятием меня застала Зина.
- Ты что тут делаешь? - вопрошала она самым грозным тоном.
- Как что? Мусор убираю.
- Какой мусор?!
- Кажется, ещё прошлогодний.
- А вот я тебя за это … - Зина нагнулась, подняла опавший сучок яблони.
- За что, тётя Зина?
- За всё хорошее! – воскликнула она и, добавив трёхэтажное нецензурное выражение, двинулась на меня, размахивая довольно крупным суком от яблони.

- Ладно, я сейчас уйду.
- Нет, ты не уйдёшь, а улетишь отсюда, - прокричала Зина, сдобрив свою угрозу ядрёным матерным оборотом и надвигаясь на меня. Ну, никак не ожидал я от пожилой женщины такого знания обсценной лексики и виртуозного владения ею.

Я выскочил с ведром из её двора, слыша в свой адрес проклятья и непечатные эпитеты…

Да, тот случай мне запомнился. Внешне я своё отношение к Зине не изменил. По-прежнему приветствовал её всякий раз, когда встречал на улице или возле водоразборной колонки, но при этом недоумевал – за что она на меня так взбеленилась? Предполагаю, что она восприняла моё появление на её территории как покушение на святая святых - её собственность. Как, хоть и сосед, но чужак, посмел поставить свою ногу  на её территорию? Вон, ходит она павою по своему участку, распираемая гордостью за владение хозяйством. Хозяйка. Начальница… 

Однако кто-то из дольщиков вскоре продал свою долю, и я увидел за забором мужчину неславянской внешности. На всякий случай познакомился. Зовут его Мустафа. Перекинулся с ним через забор парой ничего незначащих слов. 

С появлением Мустафы Зина перестала дефилировать на своём участке. Испуганно выглядывает из своего окошка, пока Мустафа, усевшись под яблоней, вжикает напильником какую-то железку…

Мустафа пробыл у нас не долго. Восточные люди вообще не отличаются стабильностью и постоянством. Убыл в неизвестном направлении по своим интересным делам. А вскоре убыла и Зина. В известном направлении – на кладбище.

Как всем известно – свято место пусто не бывает. На вилле поселилось целое семейство:  мать – женщина примерно средних лет – с сыном и дочерью подросткового возраста. Плюс собака. Доберман – порода серьёзная. 

Они заехали на машине, ярко-красном «Москвиче».

С ними я познакомиться не успел. Да и не хотел. Они всё время куда-то уезжали, приезжали,  вынимали из багажника и заносили в дом картонные коробки.

Однажды, к своему удивлению, я обнаружил, что на крышу моего дома был положен провод (кто и когда это сделал?), проходивший в окно весёлого семейства. Это телефон!

Как так?! У нас нет телефона, хотя он нам очень нужен (до появления мобильников ещё оставались десятки лет). При необходимости позвонить (скорая помощь или что-либо по делам домашним) надо было идти к тётке за три-четыре квартала  или на соседнюю улицу к телефонным будкам (сейчас молодёжь даже не знает, как они выглядели). И это притом, что тесть – фронтовик, которому полагаются различные государственные льготы, среди которых внеочередная установка домашнего телефона.

Я обратился в городскую телефонную компанию, написав письмо на имя её директора. В письме указал, что тесть, ветеран Великой Отечественно Войны, имеет право на телефон. Через некоторое время пришёл ответ, в котором сообщалось, что установить телефон в наш дом технически невозможно.

Я удивился и возмутился. Написал второе письмо, в котором указал, что на крышу моего дома положили телефонный провод, но вошёл он не в дом фронтовика, а в окошко новосёлов.

Ответа я не получил. Тогда я  написал письмо крупному чиновнику из местных властных структур. Он генерал, ветеран Афганской кампании и с президентскими амбициями. Описал ситуацию и лично принёс письмо в приёмную генерала.

Через неделю в нашем доме зазвонил телефон, а провод на крыше моего дома был удалён.

Некоторое время спустя я услышал по радио объявление. Горожан предупреждали, что в городе объявилась мошенница, обещающая людям исключительно дефицитную услугу – протезирование зубов. Она берёт авансом большие деньги, после чего исчезает. Однако удалось установить место, где аферистка какое-то время обитала. Диктор называет номер соседнего ко мне дома. Ага! Та самая загадочная семейка с собакой.

Кто скажет, сколько беззубых губошлёпов она облапошила и куда исчезла с их деньгами? Ищет полиция…

Дом недолго оставался пустым. Появился Валерка, длинный белобрысый малый, лет тридцати с хвостиком…

Время от времени он что-то мастерил под яблоней. Пилил какую-то деревяшку, сколачивал табурет. Иногда я встречал его на улице. Он шёл с отсутствующим взглядом, держа очень прямо фигуру, чтобы скрыть явно нетрезвое состояние.

Однажды, поздно вечером в калитку раздался звонок. Я, вылезши из тёплой постели и накинув куртку, пошёл в ночь и холод открывать. За порогом стоял наш участковый, старший лейтенант Сурен.
- Сергей, помоги!
- А в чём дело?
- Расписаться надо за понятого. Пошли!

Я последовал за Суреном. Он завёл меня в соседский дом (полтора метра по улице от моего). Переступив порог, я увидел лежащего на полу Валерку с бельевой верёвкой на шее.  Рядом стояла и всхлипывала молодая женщина.
- Валера, Валерочка…

- Распишись, - сказал Сурен, протянув мне бумагу на подпись. Я расписался…

* * *
Потом в одной из долей (не знаю в какой) поселились молодые ребята, Сашка и Пашка. Они приезжали и уезжали в старом, сильно побитом Audi. Кажется, в их закуте потекла крыша. Сужу об этом потому, что видел, как Сашка растапливал смолу на костре, подносил её в ведёрке к стене, а Пашка, подняв ведёрко, лил густую чёрную жидкость на стыки и в места, где по его предположениям была течь. Это была единственная починка дома, которую я видел за всё время (десятки лет) моего пребывания в его окрестностях.


Будучи молодыми людьми, Сашка и Пашка предавались всем радостям молодости. Время от времени из дома (из закута, который они занимали) раздавалась громкая музыка, доносился пронзительный смех, слышались восторженные девчоночьи голоса.

Поутру я собирал лопатой выкинутые в форточку окурки, фантики от конфет, апельсиновые корки, помятые слюнявые презервативы…

Вы, ребята, конечно, веселитесь, но Христом Богом заклинаю вас – не спалите меня в своих оргиях…

Сашка и Пашка отбыли свой срок в вилле. Им на смену явился Ахмет. Он прибыл не один, а со стаей гусей. Территория за моим забором заполнилась гусиным гоготом, гусиными перьями и гусиным помётом с соответствующим ароматом… Полный комплект удовольствий. Что мне делать? Сам Ахмет на гусиной ферме появлялся редко, предоставив функции гусопаса своей дочери Лейле, жгучей брюнетке с тугими бёдрами и полной грудью.

Возникшая у меня под носом ферма, мягко говоря, энтузиазма у меня не вызывала. И не только из-за шума и запаха, но ещё из-за страха появления крыс, время от времени мелькающих в нашей округе. Комбикорм и прочее гусиное питание – отличный стимул для размножения грызунов…

Я был в отчаянии. Но что я мог поделать? Порезать гусей и отправить Ахмета на его историческую родину? Это невозможно.

Но тут судьба сжалилась надо мной… Ахмет с гусями исчез. Участковый Сурен мне поведал, что его арестовали, конфисковав всё имущество. Кроме гусей (побочный бизнес) Ахмет занимался распространением наркотиков. По решению суда этот южанин был отправлен на северные широты с прохладным климатом…

На текущий момент халупа, пардон, вилла пустая. В ней никто не живёт, хотя владеет ею куча собственников. Газ тут есть, электричество есть (смотри выше). Но жильцов нет. То есть, все условия для … (не дай Бог) … Я с женой боюсь остаться без жилья и имущества.

Обмозговали проблему с сыном. Решили, что халупу надо выкупить и взять под контроль (иначе взлетим на воздух).

Дольщики халупы запросили за свои доли такие цены, что сын оторопел. Он классный специалист по информационным технологиям, неплохо зарабатывает, но даже с его заработком он был поставлен в трудное положение. Я включился, как мог, со своей нищенской пенсией. Решил продать кое-что из семейного золотишка, колечки, цепочки… Больше у меня ничего нет. Но это мелочь. Придётся брать кредит в банке, а потом возвращать с процентами…

Среди дольщиков оказался некто Абдулла Махмуд оглы. Этого господина отыскать было нелегко. Пришлось просить помощи у товарищей из компетентных органов.

За свою дольку в халупке размером 3 на 4 метра Махмуд заломил цену как за дворец принца Уэльского… Мы в ступоре. Однако, что-то надо делать! Но что? Вокруг – одни проблемы, проблемы. Теперь вот эта с соседской виллой добавилась. Спасибо тебе, Хабалочка!