Пятно- Глава первая- Who is it?

Глава первая, вступительная. Who is it?

Недостаток эгоизма может сильно навредить человеку, которого его неосознанная и естественная доброта и природная восприимчивость к нуждам близких может превратить в инструмент.
Инструмент исполнения чужой воли во время ускользающих моментов на проживание и исполнение собственной жизненной задачи.

Обдумывая это, Лиана стояла, привычно, на просторном балконе прекрасной лаутернской квартиры, в одном из лучших районов города, расположенном в непосредственной близости от известного пфальцевского леса с одной, и от не менее известного, после проведения последнего  Чемпионата  Мира  по футболу в Германии в 2006 году, стадиона " Красных чертей" с другой.

Она любила постоять, укутавшись в теплый флисовый халат, с чашечкой горячего, свежесваренного кофе- из настоящей, полнопроцессорной  кофеварки-автомата, купленного как полезный и необходимый домашний артефакт - благо, место на просторной кухне, и, прилежащем к ней, столовым залом, распологало к подобной марочной расточительности просторным местом обитания.

Она стояла в тапочках на босу ногу, смотря на свет, струящийся из расположенной напротив, у дорожки,  лампы фонарного столба электроосвещения, в причудливой форме рассеивающего свет, помогая чётко видеть очертания расположенной, перед домом, детской площадки, игрового поля и дорожки в детский сад, к церкви святого Норберта, расположенных на одной территории, друг дружке  напротив .

В наушниках играла " Who is it? " Майкла J.  Джексона.
Глубокие вдохи свежего, морозного воздуха спокойным ритмом соразмерности приносили спокойствие и наслаждение моментом, под лёгкое щебетание так и не привыкшего, к постоянному свечению осветительной лампы,  соловья, разливающего свои трели на погруженное в глубокий сон пространство двора.

Вальдштрассериньг, где жило много выходцев из бывшего СССР, большей частью - русские немцы и евреи-контингентные беженцы, принятые Германией с конца 80-х,
Они, тем не менее, не составляли превалирующую группу жителей, характерную для других мест более компактного проживания других монокультур, чаще знакомого по многим европейским городам. Нет, напротив, чинно, спокойно, размеренно жили бок о бок, дружили, ходили в гости, получали посылки и письма друг для друга, оставляя их в своей прихожей и приняв из рук доставщика-почтальона-курьера,экономя, при этом, соседское время и поддерживая простым жестом взаимное доверие и добрососедство.

Так же осмысленно и вдумчиво еженедельно соблюдали график мытья пола в общем подъезде и лифте, уважая друг друга, и почитая выполнение своих обязанностей делом совершенно естественным и нормальным.

Переезжать в эту часть Бетценберга, на круговую улицу, по которой курсировал выделенный в отдельную линию автобусный маршрут, шедший через близлежащий центральный городской ж/д вокзал, с примыкающим, почти вплотную к нему, зданием Главпочтамта города, центром отсчёта любой городской маршрутной сети современных  электронных карт, принимающих именно здание почтамта как центральную точку отсчёта, Лиана очень не хотела, устав от переездов, и от необходимости каждый новый раз обустраиваться, обживаться, привыкать ко всему окружающему заново.

И последним, и, по-видимому- решающим преимуществом, убедившим её на согласие на переезд, стал этот самый спокойный вид за окном - все окна квартиры выходили именно сюда, на большой зелёный двор, оттенённый высокими дубами и ясенями, с кустами ирги вдоль забора наглухо закрывающего улицу однотипных, двухэтажных коттеджей, с остроносыми черепичными крышами, приветливыми палисадниками возле входных дверей и веселыми, самобытными, в каждом доме, украшениями окон, на  противоположной стороны внутреннего двора слева, расположенных в самом центре Бетценберга, в окружении улиц со звучными именами европейских философов, и потому, прозванного в городе "Философским квадратом".

Справа, в другом конце двора, располагался длинный девятиэтажный панельный дом, с торца которого располагались ещё две детских игровых площадки, которые дети очень любили маленькими - со стационарными большими бетонными  столами для настольного тенниса и большой, крученной горкой, как её называла дочь.
Здесь же, в St. Norbert, располагалась "Воскресная школа", организованная переселенцами-подвижниками для детей, куда Лианаина дочь приходила на занятия прямо из дверей детского сада - воспитатели отпускали её по договорённости с мамой Лианой, которая забирала её позже лично после занятий.

Каково же было её удивление, когда однажды она, забирая ребёнка после репетиций спектакля "Сценического мастерства" прямо у дверей класса столкнулась с Владимиром, пришедшим за своей дочерью - девочкой, с огненным именем Стелла, только что репетировавшей с Лианкиной Анной.
- Ну, привет! Сколько лет, сколько зим!- произнёс Вовчик, сдержанно улыбаясь - А ты откуда?
- Да, мы тут в саду.И, живём, практически, напротив. Удобно! И дочери нравится - ответила Лианка.

- Мы тоже рядом, в панельке, но уже в школе. Был рад тебя встретить.
 Ну, готова?-Перевёл он взгляд на Стеллу. - Пошли уже! Мама ждёт.