Снег под ногами

   Снег под ногами. В лесу абсолютно белый. Навален сугробами. Глубоко протоптанная тропинка. Идёшь, края тропинки по колено или выше. Каждый шаг хруст. В тишине леса звук от ломающихся снежинок громкий и отчетливый. Если ночь была сильно холодной, хруста нет. Перемороженный снег рассыпчатый, практически как песок на пляже, и снежинки, оставаясь целыми, рассыпаются в стороны, позволяя ноге провалиться глубже, лишь слегка шуршат.
   В городе сыпучего перемороженного снега не бывает. И если прибило холодом, то за день, хоть малую часть, но все равно снег впитывает влагу, в результате за ночь и к утру схватывается жесткой коркой. Как бы ни было холодно,  город от кипящей в нем жизни, наберёт тепло и отдаст его снегу. Будет делиться отобранным теплом от домов, что на фоне морозной улицы просто пышут жаром, не могут внутри сохранять всё, полученное от себя нагрева и, переполняясь, через свои стены и окна, скидывают излишки тепла, даже сверх того, наружу. Машины помогут. Много машин. Теплотрассы, те самые, по которым в дома пришли положительные температуры, и по пути доставки, хоть немного, но нагрели и дороги над ними. Что-то ещё.
Если раскиснуть снегу не хватает всего тепла, выбрасываемого городом наружу и превращающего снег в лужи, приходят дворники, рассыпающие соль. Соль плавит снег и лужи возникают на асфальте, пусть и погода в большом минусе не должна позволять зимой такому быть.
     Когда массы снега хватает, то он, сопротивляясь всему вокруг, в том числе борющимся с ним соляным реагентам, волшебным образом превращается в снежно-водяную кашу. У самого асфальта сдался - совсем вода, но дальше такой, как и был, почти. Сохраняя из последних сил себя, снег, напитавший воды, удерживает её в внутри, но сам не растекается, держится. Такой снег не бывает белым. Он серый. Как асфальт, на котором лежит. И неотделим от него. Предстаёт теперь необходимой частью дорожного покрытия, по которой следует ходить, переживая заболеть от промокших ног.
    Конечно необходимой частью, ещё бы! Снег, на засыпанном солью асфальте обязан расплавиться и исчезнуть, как-нибудь и куда-нибудь. В конце концов, высохнуть. Вода всегда утекает или испаряется. Зимой тоже должна, она же не перестала быть водой. Реальность не может изменить логику и расчёт.
    Как здорово, когда раскисший снег своим цветом сливается с асфальтом, образуя гармонию улицы. На небе облака, отливающие свинцом, под ними притухшие, как в вечернем полумраке, цвета фасадов домов, возведенных в прекрасном городе знаменитыми архитекторами, и носящие имена своих раньше в чём-то обязательно известных владельцев.
   Деревья парков, ни так и много дней назад, соответствуя новогодним настроениям, были в прилипшей к веткам нарядной бахроме. Сейчас, окунувшись в будни, скинули праздничное убранство. Освободились от украшений, что по времени чудесным образом почти совпало, как люди отключили иллюминацию, рассекавшую ночную темноту, обозначавшую торжественность улиц-проспектов, требуя от горожан гуляний и восторгов.      
   Белые, чаще ещё и замаранные черными пятнами проплешины не содранных при уборке с дорог проплешин, не подвергшегося деформации снега, с жесткими льдом по краям, делают городскую среду неуютной. Тем более мусор, все равно откуда взявшийся. То ли от нерадивых горожан, то ли где-то украденный вороньем или другими кем-то, принесенный, но тут же выброшенный за ненадобностью. Мусор по факту существующий, совершено безразлично как возникший, становиться на белом фоне выделяющимся пятном, контрастом, режущим взгляд.
   Безобразие, созданное на белом снегу мусором, пусть и остальное по близости всё чисто, выглядит крайне неприятно. Даже белый листок бумаги на белом снежном, смотрится грязью. Особенно, если лежит чем-то придавленный, а ветер поднимает, загибая край, и, на пару секунд  затихающий, но снова прилетевший воздушный поток заставляет листок колыхаться, махать, обозначая присутствие ненужного, чуждого предмета.   
   В серой снежной каше любой мусор спрятан, сливается с действительностью. И хоть мусор в сером снегу мусором не перестаёт быть, то хотя бы не выпячивает своё присутствие. Не тревожит и не отвлекает от добрых мыслей о величии Санкт-Петербурга, улыбок, ожиданий пробивающихся сквозь сплошные тучи лучиков солнца,  от мечтаний о каретах, балах и матросах с винтовками с примкнутыми штыками, да красным бантом на груди.
   Как весело хлюпать в снежных недолужах! Хлопнув ногой, и полу снежная поверхность принимает очертания подошвы. Но! Расплываясь становиться значительно больше. Уже не твой след, а отпечаток хождения гиганта не из нашего мира. В нашем мире нет размера подошвы такого размера. Плюхнуть можно и с большей силой и резкостью, прям шлепнуть! Вспомнить детство, когда способность радоваться самым простым вещам, в том числе и разлетающимся веселым брызгам, была естественна и не вызывала дурного вопроса: «Почему?», и еще более глупого: «Зачем?».