Серафимович и Ангелина

                Серафимович и Ангелина

       До отправления автобуса Новгород-Псков оставалось четверть часа, и лысеющий оперный певец Серафимович вспомнил, что забыл взять с собой воду. Было воскресение, и на вокзале работал только один магазинчик. Пожилая продавщица с приятными формами неторопливо обслуживала свою сверстницу и, по всему, добрую знакомую.
       – Ангелина, а вон там, что у тебя за конфеты? – ткнула пальцем в сторону прилавка покупательница.
       – Какие?
       – В зелёных фантиках с яблочками.
       – Не с яблочками, а с сердечками, – проследила взгляд визитёрши продавец. – Карамель.
       – Не, не надо, – сморщила мясистый нос полная дама. – А батончики с орешками есть?
       – Есть.
       – Дорогие?
       – Так сейчас всё не дешёвое, – философски вздохнула Ангелина.
       – И то правда, – грустно покачала головой женщина. – В прежние времена за такую цену кило-полтора можно было взять, да ещё и тортик в придачу, а теперь и двести грамм не купишь.
       Серафимович нервно топтался около двух товарок, через каждые несколько секунд демонстративно поглядывая на часы.
       – Ангелиночка. А колбаска вон та скоко?
       – Семьсот кило.
       – Ой-ей! Золотая что ль?
       – Из мяса.
       – Понятно, – сглотнула слюну покупательница. – А сыр?
       – Какой?
       – Самый дешёвый.
       – Шестьсот.
       – Мама родная.
       – Вы покупать что-то будете уже или нет? Сколько можно балаболить попусту? – не выдержал Серафимович. – У меня автобус через восемь минут отходит.
       – Так и что, что автобус? – нахмурилась продавец, с неохотой переключаясь на шестидесятилетнего мужчину. – У вас же, не у нас.
       – Дайте бутылку воды без сдачи, пожалуйста. Секундное дело, –  положил деньги на стол Серафимович.
       – Вот ещё, – отодвинула купюру в сторону возмущённая женщина. – Вы, что, слепой, не видите что ли, что я покупателя обслуживаю. Сейчас брошу её и к вам кинусь. Что за народ пошёл, всё без очереди норовит, никакого воспитания.
       – Но у меня автобус.
       – Видала, Люда, у него автобус, – развела руками Ангелина. – Я сейчас тебя брошу и его величество обслуживать стану. Ну, ни стыда, ни совести! Совсем оборзели.
       – Да уж, никакого уважения к женщине, дикарь настоящий, – брезгливо фыркнула в ответ Людмила.
       – Господи, да я воды только прошу, – тяжело выдохнул Серафимович.
       – Ещё и к Богу взывает, нехристь, – отвернулась от несчастного покупателя продавец.
       – Ну, самая натуральная Совдепия! Ничего не меняется.
       – Вот же хам!
       – Сама хамка!
       – Ангелина, дай-ка мне батон и пакет молока, да я пойду, а то этот и впрямь в драку полезет. Вон, глаза какие бешенные.
       Ангелина отсчитала людкину мелочь и повернулась к Серафимовичу.
       – И стоило хамить? Всё равно дождались. Какую вам воду?
       – Большую бутылку.
       – Во! Ещё и большую, – укоризненно глянула на мужчину продавец. – Всё бы бросила и полезла за ней на самую верхотуру. Каков наглец!
       – Рот закрой! – сорвался на фальцет Серафимович.
       – Скатертью дорога, –  взяла у покупателя деньги Ангелина.
       – И вам не хворать, – зло схватил бутылку Серафимович, и вдруг услышал бархатистый голосок.
       – С праздником вас.
       – С каким ещё? – удивлённо посмотрел на женщину мужчина.
       – Казанской Божьей Матери, – обворожительно улыбнулась Ангелина, и на её щёчках заиграли задорные ямочки.
       – Спасибо, – виновато улыбнулся в ответ Серафимович. – Ну, тогда и вас с днём единения. Вы уж простите меня за несдержанность.
       – Простила уже, – игриво поправила сбившийся локон Ангелина. – Бегите скорее на свой автобус, а то не успеете.
       « Какая замечательная милая женщина, настоящий ангел, – думал Серафимович, глядя в автобусное окно. – Вернусь через неделю обратно, обязательно зайду поближе познакомиться ».