Темные воды. Глава 4

Я бегу по стадиону, на стадионе ревёт толпа, остался один поворот — и я на финише. Ноги начинают отказывать. Их сковывает тугая боль. Мышцы не выдерживают. Грудная клетка вот-вот лопнет от напряжения. Вдох — выдох. До отказа. Вдох — выдох. Полувдох, полувыдох. Осталось ещё немного.

Финиш. Я финишировал. Я победил.

Пот стекает по лбу. Лёгкие вот-вот порвутся. Тишина. Где рев? Где судья?

Сергей оборачивается. Он в заброшенном старом стадионе. Всё чёрное, в плесени. Зияет огромный полусгнивший потолок. Зрителей нет. И не было. Он там один. Он и тьма.

Сердце сжимается от страха, детский крик отчаяния вырывается, слёзы. Он дёргается. Открывает глаза. Он всё ещё долго дышит. Где я? О боже. Это был всего лишь сон.

«Приснится же такое. Надо меньше жрать на ночь», — думает он.

Рядом сопит Ева. Он трогает её за руку. Вдруг всё ещё сон? Рука мягкая и тёплая. Нет, это не сон.

Он закрывает глаза и снова проваливается. Вдруг резкий звонок. 8:00. Будильник.

Он автоматически встаёт с кровати. Ева спит. Она всегда спит дольше, чем он.

Выходя из комнаты, он небрежно пихает её розовые тапочки, которые она оставила не на месте.

День Сергея всегда имеет чёткий распорядок. Он не может без этого. Без этой структуры.

Лёгкий завтрак перед тренировкой. Всё тело болит от вчерашней тренировки. Эта боль придаёт ему силы. Неосознанно он истязает себя, чтобы заглушить другую боль, которую он себе запретил.

В метро он листает ленту новостей. Его знакомый купил себе новый дом — он чувствует укол. Листает дальше.

Ровно в 10:00 он уже на дорожке разминается. Мимо пробегают юные девчонки, он не отрывает взгляд от их ягодиц.

О! Вот и тренер. Женя. Небольшого роста, с немного мелкой головой, словно затылок немного примяли. Мастер спорта в прошлом, сейчас тренер, многодетный отец. Его раздражает, что жена зарабатывает больше и запрещает ему возвращаться на соревнования. Он плюёт на свои желания, но каждые выходные дико напивается. Это сильнее его.

С циничной усмешкой:

— Серега, привет! Ну что, твоя молодая ещё не сбежала от тебя? Я так и не понял, зачем ей такой старик. Одно дело депутат старый, — он хохочет.

Сергея это совсем не задевает. Он тоже смеётся. Циничная шутка тренера проваливается в дыру под ложечкой.

— Ну что, давай 10 по 200? Давай, давай, старичок, скоро у тебя Минск!

Бёдра стонут от боли. Сергей бежит.

Надо сюда Еву заставить ходить. Надо видеть её. Ну, может, целлюлит свой уберёт. Вряд ли, конечно. Ей до идеала ещё как до луны.

Как-то он пришёл, увидел её в мастерской. Был полумрак, она ходила в трусах. Смотрела на него нежно, с теплом, кокетливо. Свет упал на её бёдра. И Сергея отшатнула её бугристая кожа.

— По тебе спортзал плачет!

Она заревела и ушла в ванную.

— Ты испортила такой вечер! — крикнул он ей вдогонку.

После он не помнил, чтобы она хоть раз появилась в нижнем белье.

Вдох — выдох. Всё тело становится стальным. Сергей машинально продолжает свой бег, бег по кругу. Он уже не может сойти со своей дорожки. Взгляд на часы. Вдох — выдох.

Он выдыхается, но продолжает. Лёгкие высыхают, челюсть сжимается. Он чувствует на себе восхищённые взгляды.Ему кажется , что с него не сводят взгляды.Кажется. Надо бежать дальше. Надо. Надо.

12:00. Душ. 12:30. Сергей вышел из зала и пишет Еве: «Еду».

В тот момент Ева начинает заниматься уборкой и разогревом обеда. Сегодня она, стараясь угодить ему, пожарила толстые свиные отбивные. Их дом наполнил запах жареного мяса с горчицей.

В метро смс от дочки. Моя маленькая.

«Пап, пришли 1 тыс, хочу себе новую сумочку».

Тепло разливается в его сжатом сердце. Иногда Сергею кажется, что единственная женщина, которую он уважает, — это его дочь. Та, которая достойна любви.

Он справедлив. Так он думает, выйдя из метро. Что ж, скоро воскресенье — его святой день. День с дочкой.

Он всегда смеётся, когда Ева ревнует её к нему. Иногда у него вырывается что-то специальное, чтобы её подразнить. Его это забавляет. Ну поймёт она наконец, что она никто рядом с его крошкой.

Он спускается по лестнице. Вставляет ключ в скважину. Чёрт, это что такое? Дверь не открывается.

Волна злости заставляет пульсировать виски. Зачем она закрылась? Мы же договаривались всегда вытаскивать ключ. Вот тварь, она что, не одна?

Сергей во всю мощь долбит по двери. Суетливое шарканье. Две минуты.

Быстро дверь открывается.

— Прости, прости, я забыла вытащить.

— Зачем закрываешься? Я сколько раз тебя просил? Ты мылась? А после чего ты мылась?

Злость и ревность. Он быстро осматривает её, пытаясь найти улики. Нет. Чисто.

Страх, что она посмеет его предать, угасает. Он отворачивается к двери. Лицо сжимается в гримасу. Он готов заплакать. Секунда. Он снимает куртку. Пустота и боль.

Ева уходит накрывать стол.

— Так-так... обед.

Он надевает дежурную улыбку. Ева всегда ждёт его улыбки — значит, она сделала всё как нужно. Это для неё как сигнал: умничка, послушная девочка.

После последней истории прошло уже две недели. Он старался, как мог, не напоминать ей о том дне. Как-то она пыталась проговорить эту ситуацию. Он сказал:

— А я не помню!

Она с лёгким облегчением приняла его игру. Она же была виновата. Зачем было лезть в его личное пространство? Она виновата. Он же мудро ей показал, что можно, а что нет.
Она уже накрыла стол и ждет его.
Ева села напротив за низким столиком. Глаза не докрасила — сразу бросается. Неопрятный вид. Стейки чуть пережаренные. Ей вообще не идёт без макияжа.

Мясо сойдёт.

Он доел. Ева быстро убирает тарелки, протирает стол, шустрая. Потом медленно подходит к нему, кладёт руки на плечи, немного толкает его своим бедром. Она хочет внимания. Тёплого слова. Прикосновения.

Он листает телефон. Он уже всё получил. Ему нет дела до неё. Он не хочет быть предсказуемым, давать тепло. Пусть голодает.

Всё же вырывается:

— Спасибо, вкусно.

Проводит рукой по её ноге. Внутри пустота.Черная дыра ,пока сыта. У него ничего нет для неё.

Интересно, когда она увидит меня настоящего?

Эта мысль проваливается.

Он снова в душе. Горячие струи воды стегают по напряжённой коже. Он закрывает глаза. Он снова видит чёрный стадион. И снова бег по кругу. Он не может остановиться. Вода стекает по лицу. Под глазами пустой стадион. Остановка не возможна.