Обожаю разночтения...

Немецкую поэзию переводить на русский язык не так уж и сложно.
У меня превосходный академический словарь на триста тысяч слов.
Бумажные словари во всех смыслах лучше интернета.

Огромное наслаждение доставили переводы Райнера Марии Рильке,
которым я заинтересовалась ещё в юности, когда эмоционально всласть
''захлёбывалась'' Мариной Цветаевой.

У Рильке богатая образность, сложные темы, широкий кругозор. Недаром
они нашли с Мариной свой литературный язык для нетривиального общения.
К тому же, Марина Ивановна – одарённый полиглот.

Книжный Гёте, хотя и держится в рамках классической традиции, оставляя нам
надежду на безукоснительное понимание, – однако же его строгий чеканный
слог так трудно передать в нашей русской речи…

Мне известно, что фронтовики Великой Отечественной сложно относились
к автору «Фауста» и «Юного Вертера», если гневно не расстреливали в окопах,
где прятались утончённо образованные германские офицеры, уважающие не
только Гёте или Шиллера, но и Льва Толстого.

Итальянский язык, к примеру, несложен для понимания при бытовом общении.
Но в поэтических переводах классических сонетов или отрывков из Данте не так
просто справиться с экспрессией и многословием разночтений одного и того же
текста. Сонеты Франческо Петрарки певучи и образны. Данте педантичен и строг.

Современная заграничная литература имеет свои течения и ''камни преткновения''.
Однако же её мне переводить гораздо интереснее бесчисленных ''шатаний'' по
весям  и странам (количественного, а не качественного).

Есть достаточно моих соотечественников, которые читают зарубежные книги
в оригинале, без перевода их на русский.И это дедает им честь. Я перевожу Гёте
или Рильке для тех, кто не знает немецкого. Зачем, спросите вы, если есть
переводы иных авторов?.. Обожаю разночтения. Да и берусь за мало известные
произведения. Мы обязаны знать не только свою, но и мировую литературу.