Тётка Рая и секрет правильного пара

 - Ну и куда ты меня привезла? – спросила Наташа, с ужасом глядя на деревянную коробку, из трубы которой валил дым.
- Как куда? – Ленка даже обиделась, - к тётке Рае. Я говорила тебе, что она самая лучшая банщица. К ней даже из города специально приезжают.
- Лен, она же совсем старая. Ей лет сто, наверное. Она упарит меня до смерти, и кто  тогда мою ипотеку платить будет?
- Во-первых, ей семьдесят пять, - Ленка загнула палец. – Во-вторых, она тебя не упарит, а вылечит. А в-третьих… ты чё…   ипотеку взяла? На что, на свои смешные деньги?
- Лена!
- Ой, да ладно, молчу. Пошли, не позорься перед человеком.
Тётка Рая встретила их на крыльце. Маленькая, сухонькая, в цветной, длиной юбке и платке, повязанном по-деревенски  - концами назад, глаза при этом такие светлые, колючие будто видят всё насквозь.
- Явились, - сказала она вместо приветствия. – А я уж думала, городские  совсем совесть потеряли, к девяти вечера приезжают. А вы вон, в семь приехали, молодцы,  ну заходите.
В предбаннике пахло чем-то  невероятным - мятой, смородиной, мёдом и ещё чем-то тёплым, родным, отчего сразу  захотелось лечь и не вставать.
- Раздевайтесь, девки, - скомандовала тётка Рая, - всё снимайте и этот…ну, тот, что на вас.
- Это купальник, -  подсказала робко Наташа.
- Вот-вот… и купальник снимайте тоже. В бане человек должен быть голый, как в первый день жизни. А то нацепили на себя всего, стыдно им, видите ли. А в раю, между прочим, все голые ходят.
- В раю?  -  засмеялась Ленка.
- В бане, - усмехнулась тётка Рая, - баня,  она и есть рай на земле. Кто это узрел – тот счастливый, а, не поняв так и шляется по саунам… тьфу.
Девчонки скинули купальники, с чувством глубокого,  морального удовлетворения. Тётка Рая одобрительно кивнула.
- Погоди, - остановила она Ленку, которая уже рвалась в парилку,- сначала настрой нужен, сядьте, посидите. Да и веники выбрать надо.
В углу стояло три ведра с вениками. Они торчали из воды, как букеты у сумасшедшего флориста.
- Этот, - тётка Рая ткнула пальцем в один,  берёзовый он  для чистоты  кожи,  этот, дубовый, для  силы, мужикам  хорошо, но и бабам не помешает. А этот,- она взяла в руки пушистый веник с длинными листьями, - эвкалиптовый, от  дури.
- От  какой дури? -  насторожилась Наташа.
- От  глупой, чтобы дурь из головы вышибать. Вдохнёшь поглубже и все твои ненужные,  лишние  мысли выветрятся. Тебе, девка, такой  и надо, глаза уж больно твои беспокойные.
Наташа промолчала. Глаза у неё и правда, тревожные, беспокойные.
- Пошли, -  скомандовала тётка Рая.
 Парилка встретила их плотным, густым жаром. Наташа сделала вдох и… не смогла выдохнуть. Воздух был как кисель – горячий, тягучий пахнувший травами.
-  Садись вниз, -  тётка Рая подтолкнула Наташу  на нижнею  полку, - ты первый раз у меня, тебе сверху  нельзя. Обожжёшься, потом скажешь, что бабка Рая плохая.
- А я? – спросила Ленка.
- А ты лезь наверх. Ты своё отпарила уже. Давай шуруй.
Ленка полезла наверх с ловкостью ящерицы.  Наташа осталась внизу, пытаясь дышать и не умереть.
- Слушай сюда, - тётка Рая присела рядом, в руках у неё был эвкалиптовый веник, - сейчас я тебя буду парить. Не бойся, больно не будет, будет хорошо. Но сначала скажи, что у тебя болит?
- Всё, - честно призналась Наташка, - спина, шея, голова… и нервы.
- Нервы это не болезнь,- отрезала тётка Рая, - нервы, это жизнь, у всех нервы. Ты скажи, что у тебя внутри сидит?
Наташка задумалась. Внутри у неё сидело  много чего:  недоделанный отчёт, обида на начальника, чувство вины перед мамой, что редко звонит, и смутное беспокойство, что жизнь проходит мимо.
- То-то и оно, - кивнула  тётка Рая, хотя Наташа ничего не сказала вслух, - вижу глазами, вижу. Лежи,  давай.
 И началось.
Тётка Рая водила веником над Наташиным телом, не хлестала, а именно водила, как будто сметала пыль. Горячий воздух перемешивался с прохладой от листьев, и это было волшебно. Наташа закрыла глаза.
- Бабушка Рая, - спросила она сквозь дрёму, - а вы долго так парите?
- Семьдесят лет, - ответила она, - с пяти лет с матерью в бане. Она парила, а я воду носила. Потом сама начала. Сначала кукол парила, потом сестёр, потом мужиков своих, потом детей, потом внуков. А теперь вот вас, городских.
- А, правда, что в бане все болезни выходят?
- Правда, но не сразу и не все. Глупость, например не выходит, она только жизнью выбивается. А хворь телесная да, выходит, если пар хороший да веник правильный.
Она хлестнула Наташу по спине сильно, но приятно.
- Ой! -  вскрикнула та.
- Терпи, - сказала тётка Рая, - это спина твоя орёт, она у тебя забитая, как дорога в час пик. Сейчас разобьём пробку.
- Ленка сверху засмеялась:
- Тётя  Рая, ты как доктор!
- А кто ж ещё? – удивилась тётка Рая, - доктора таблетками пичкают, а баня она душу лечит, тело само потом поправится.
Она перевернула Наташу на живот и принялась за ноги.
-  Ноги мёрзнут?
- Мёрзнут,  всегда,  даже летом.
- Печень шалит, - констатировала тётка Рая, - и почки. Пей меньше кофе и не нервничай по пустякам. Мужик у тебя есть?
- Нет, - вздохнула Наташа.
- И не надо, - неожиданно сказала тётка Рая, - хороший мужик сам найдётся, а плохой… Плохого в бане не исправишь. Я своего покойного сорок лет парила, всё равно пьяницей помер. Баня баней, а судьба судьбой.
Она замолчала. Наташа лежала и чувствовала, как по телу разливается тепло, не то, обжигающее, от которого хочется убежать, а глубокое, внутреннее, как будто выпила горячего молока с мёдом.
- Бабушка Рая, - спросила Ленка сверху, - а правда, что ты известную певицу парила?
- Какую певицу? – Не поняла Наташа.
- Было дело, - усмехнулась тётка Рая, - приезжала одна. В девяносто пятом, снимали тут что-то, не помню. Приехала  ко мне, попариться, говорит, охота.
- И как? – Наташа даже приподнялась на локтях.
- А никак, - пожала плечами тётка Рая, - баба как баба, только визгливая очень. Веника испугалась «Ой, не надо, ой, больно!» - передразнила она тоненьким голоском, - а зачем тогда в баню пришла? Баня, это не больно, это…  как жизнь. Сначала страшно, потом горячо, а потом хорошо.
Она не допарилась, убежала. Говорят, в Финляндию потом подалась. Ну и езжай. Там пар сухой, не наш.
Наташа засмеялась. Тётка Рая смотрела на нее своими светлыми глазами и улыбалась.
- Ну вот, - сказала она, - а говорила – нервы.  Смеёшься уже,  значит, отпустило. – А теперь на воздух бегом. И в снег нырять.
- В снег?! – испугалась Наташа, - там же холодно!
- А ты как хотела? – прищурилась тётка Рая. – В бане контраст нужен. Без контраста это не баня, это ванна. Давай шуруй, пока я тебя веником не огрела.
Наташа вылетела на крыльцо. Морозный воздух обжёг лёгкие. Лена уже сидела в сугробе и хохотала.
- Давай! – орала она. – Не трусь!
Наташа зажмурилась и прыгнула в сугроб. Это было как удар током. Как смерть и новое рождение. Снег облепил горячее тело, и на секунду показалось ей, что сейчас она разорвётся на миллион маленьких счастливых осколков.
- А-а-а-а! – заорала она на всю деревню.
- И-и-и-их!- вторила Ленка.
На крыльце стояла тётка Рая, закутанная в платок, и смотрела на них с высоты своих семидесяти пяти лет.
- Ну вот, - сказала она довольно, - а то «страшно, страшно»… Живые ж люди.
 Потом они сидели в предбаннике. Пили чай с мятой и смородиновым листом. Тётка Рая налила  чай  в пиалы, не в кружки, а в настоящие пиалы, старые, с отбитыми краями.
- Это ещё от матери, - пояснила она, - из красивой посуды чай вкуснее, даже  если и отбитые.
Девчата сидели распаренные, красные, с мокрыми волосами, чувствовали себя абсолютно счастливыми.
- Бабушка Рая, - спросила Наташа, - а можно я к вам ещё приеду?
- А чего ж нельзя? – удивилась она. – Приезжай. Только звони заранее. Я баню топлю  по субботам. И веники сама готовлю.
- А деньги? – робко спросила Наташа. – Сколько я вам должна?
Тётка Рая посмотрела на Наташу долгим взглядом.
- Дочка, - сказала она, - я баню топлю для жизни. Привезёшь мне в следующий раз баночку хорошего кофе, я его люблю, хоть и говорю, что  вредно. И книжку какую-нибудь привези. Читать люблю. А деньги… - она махнула рукой, - деньги не главное.
Ленка подмигнула Наташи:
- Я ж говорила, тётка Рая уникальная.
 Девушки вышли на улицу. Ночь была звёздная, морозная, тихая. Шли по скрипучему снегу и думали: как же мало надо для счастья: баня, веник, тётка Рая с её прибаутками.
- Лен, - сказала Наташа. – Спасибо, что позвала  меня.
- Не за что, - отозвалась Лена, - теперь ты  тоже приобщилась к настоящему.
И они пошли по лунной дорожке к дому, распаренные, счастливые, готовые к новой жизни. Хотя бы до понедельника.