Материя vs сознание - кризис ленинской концепции

   В работе «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленин утверждает, что основной вопрос философии — это вопрос об отношении материи и сознания. В зависимости от того, как философские школы отвечают на этот вопрос, они подразделяются на материалистические и идеалистические. Материалисты считают, что материя первична, а сознание вторично; идеалисты, напротив, полагают сознание первичным, а материю — производной от него.
   Однако подобная классификация немедленно сталкивается с трудностью, если задаться вопросом: что же такое материя? Сам Ленин даёт определение, ставшее впоследствии «классическим»: материя — это «философская категория для обозначения объективной реальности, данной человеку в ощущениях». Это определение, казалось бы, должно внести ясность, однако при внимательном рассмотрении оно порождает парадокс.
   Если строго следовать ленинской формуле, то материя оказывается не самой объективной реальностью, а всего лишь философской категорией, то есть понятием, формой мышления, существующей исключительно в человеческом сознании. Подставим это определение в исходную формулу «основного вопроса философии». Тогда материализм утверждает, что «философская категория» первична, а сознание вторично. Идеализм же, напротив, признаёт сознание первичным, а «философскую категорию» — вторичной.
   Подобный вывод выглядит абсурдно. Категория — это форма мышления; она не может существовать вне сознания. Нелепо представлять себе философские категории, валяющиеся на мостовой подобно камням: их единственная среда обитания — человеческое мышление. Следовательно, если материя есть философская категория, то именно идеалистическая позиция оказывается логически последовательной: сначала возникает сознание, а уже затем в нём формируются категории, с помощью которых человек описывает реальность.
   Таким образом, материалистическое решение «основного вопроса философии», опирающееся на ленинское определение материи, приводит к прямо противоположному результату — к оправданию идеализма.
   Из этого противоречия, по-видимому, возможны три выхода.
   Первый состоит в признании того, что Ленин пользуется разными понятиями материи в разных частях своей работы. В постановке основного вопроса философии под материей понимается сама объективная реальность — весь окружающий мир, доступный ощущениям и измерениям. Однако в гносеологическом анализе материя уже трактуется как философская категория, то есть как понятие, при помощи которого сознание обозначает эту реальность. Отсутствие чёткого различия между этими двумя уровнями — онтологическим и гносеологическим — и порождает логическую путаницу.
   Второй выход предполагает пересмотр самого вопроса о первичности. Материя как философская категория действительно существует только в сознании, но и сознание мыслит исключительно посредством категорий. Они взаимно обусловлены и не могут быть иерархически упорядочены. В этом случае вопрос о первичности материи или сознания оказывается столь же некорректным, как древний спор о первичности курицы и яйца. Понятия «первичного» и «вторичного» здесь попросту неприменимы.
   Наконец, третий путь состоит в отказе от ленинского определения материи как философской категории. Можно утверждать, что материя — это и есть объективная реальность во всём многообразии её форм, а не понятие о ней. Тогда исчезает логический парадокс, однако философия теряет важнейший инструмент различения между миром как таковым и способом его осмысления.
   Каждый из этих вариантов имеет свои трудности, однако само противоречие, возникающее в ленинской концепции, остаётся фактом. Попытка совместить онтологическую первичность материи с её гносеологическим определением как философской категории приводит к логическому разрыву. Тем самым «основной вопрос философии» в его классической формулировке обнаруживает свою проблематичность и требует более тонкого, многоуровневого осмысления.