Александр Володин

Право на тишину: о жизни и творчестве Александра Володина.

Есть строки, которые обжигают своей откровенностью, почти пугающей честностью:
 «Простите, простите, простите меня! / И я вас прощаю, и я вас прощаю».
В этих стихах Александра Володина — не просто игра слов, а формула человеческого существования.
 Мы постоянно просим прощения и прощаем, но всегда ли за этим стоит любовь?
 Или только усталость, желание поскорее поставить точку?

Когда читаешь эти стихи, невольно вспоминаешь биографию драматурга.
 Она, как и его творчество, полна парадоксов.
 Володин женился рано, сразу после армии, на женщине, которую, по слухам, не любил той самой «большой любовью».
 Фрида Шилимовна Лифшиц, «маленькая и серенькая», как она сама себя называла при знакомстве, стала для него не музой, а, скорее, спасительной тихой гаванью.

История их знакомства почти сюрреалистична: за пять дней до призыва будущая жена сама позвонила Александру и попросила о встрече.
 Он честно предупредил её: боится влюбиться перед долгой разлукой, это лишь добавит страданий.
И она — мудрая, спокойная — пообещала, что страданий не будет.
Сдержала ли слово?
 Война, письма, ожидание...
Она ждала, а он писал.
Из армии, с фронта.
 А вернувшись, женился — из благодарности за верность, за ту самую «серенькость», за отсутствие лишних драм. Но разве может художник жить без драмы?

Володин-творец поступил парадоксально: он наделил внутренней драмой саму эту женщину, полюбив не её саму, а ту тишину, которую она ему подарила.
Возможно, именно в этом секрет его удивительной чуткости к человеческим слабостям.
Он знал цену одиночеству вдвоём.

И вот теперь его поздние стихи — крик души, уже не связанной обязательствами:

«Забудьте, забудьте, забудьте меня! / И я вас забуду, и я вас забуду».

В этих строчках слышится усталость человека, который всю жизнь нёс груз ответственности за чужие судьбы.
«Я вас уважаю, я вас уважаю, / но я на другой проживаю».
Какая точная метафора — «жители разных планет».
 После десятилетий совместного быта, после двоих сыновей, после войны — вдруг осознание полной, космической раздельности.

Володин всю жизнь писал о невозможности идеального взаимопонимания.
Его пьесы — «Пять вечеров», «С любимыми не расставайтесь» — это попытки людей докричаться друг до друга сквозь быт, сквозь время, сквозь собственную гордость.
 Но если в пьесах оставалась надежда на встречу, то в стихах — только вежливое, почти церемонное прощание.

«Привет!» — этим словом заканчивается стихотворение.
Таким обыденным, даже небрежным.
 Но сколько в нём боли.
Это не возглас радости, а щит.
Способ сказать «прощай» так, чтобы не разрывать сердце ни себе, ни другому.

Вглядываясь в судьбу Володина, начинаешь понимать: его творчество — это бесконечное всматривание в серое, в неприметное.
Он учил нас находить драму там, где её никто не ищет: в усталой улыбке, в молчании у телефонной трубки, в «маленькой и серенькой» женщине, оказавшейся способной на великую верность.
 И в самом себе он тоже искал эту драму — и находил, мучительно осознавая, что даже благодарность длиною в жизнь не заменяет того самого чувства, из-за которого «боялся влюбиться перед армией».

Так и живём: на разных планетах, посылая друг другу сигналы вежливости, уважения, иногда — любви.
И только поэту дано превратить этот космический холод в строки, согретые теплом человеческого признания.