Важное решение

                Посвящается моему преподавателю
                по начальной военной подготовке,
                Ветерану Великой Отечественной
                войны, полковнику РИВКИНУ
                Михаилу Филипповичу


Влад медленно шёл знакомым путём по школьному коридору. Пахло свежей краской, через вымытые недавно окна светило уставшее сентябрьское солнце. Это была последняя школьная осень, которую так ждали и так боялись все выпускники. Надо было поступать и как-то устроиться в новой взрослой жизни.

Родители хотели, чтобы Влад стал врачом, учитель математики "тащил" его на мехмат, отсутствие хороших связей и денег открывали двери только в политех, на самые банальные специальности. Но ему не хотелось ни первого, ни второго, ни третьего.

Владислав остановился в нерешительности перед кабинетом военрука Михаила Филипповича. Немного погодя взялся за дверную ручку, но не стал её открывать, а зачем-то посмотрел назад. «Классный руководитель сказал бы, что я опять медлю с важными решениями», — подумал он.

Открыв дверь, Влад вошёл в кабинет и несмело отрапортовал: «Товарищ полковник, разрешите войти? Учащийся 11 «Б» класса Громов».

Военрук медленно перевёл взгляд с учебника военной топографии на вошедшего Владислава Громова и ответил густым басом: «Уже вошёл».

«Михаил Филиппович, я хочу поступать в военный институт», — тихо сказал Влад.

Брови военрука сначала сдвинулись на переносице, потом медленно поползли вверх. Он подтянул к себе журнал 11-го «Б» и склонился над оценками. Наверное, точно так же этот бравый артиллерист, прошедший две войны, когда-то изучал боевые карты и донесения.

«Громов, — сказал всё тем же басом военрук, — каких-то особых данных, включая командный голос, у тебя нет, волевых качеств тоже не наблюдается». «Посмотри, — он кивнул на классный журнал, — по математике и физике четвёрки, по физкультуре вообще тройка. Ты хорошенько подумай, сможешь ли ты сначала поступить, проучиться и не вылететь после первого же семестра! Какой сейчас урок в вашем классе?»
«Математика, Михаил Филиппович», — ответил Влад.

«Иди на свою математику. Кстати, захвати журнал. И крепко думай. Понял меня? Крепко думай», — приказал военрук, постукивая крупным кулаком по столу в такт своим словам.

Весь следующий урок Влад просидел, глядя на ярко-синее небо с нечастыми, но плотными облаками. Они плыли по небу, то и дело закрывая солнце. Было в этом движении что-то вечное, недосягаемое и непознаваемое.

Звонок на перемену вернул Влада к реальности.
Выйдя в коридор, Влад увидел, как девочки его класса столпились вокруг первой школьной красавицы Виолетты. С завистью и восхищением они разглядывали её новый костюм, который наверняка привёз ей отец из очередной загранкомандировки. Гладили ткань, щупали и трогали — в общем, делали всё то, что парням не придёт в голову. Виола крутилась, как модель на подиуме, подставляя то один, то другой бок. В руках она держала какой-то модный журнал, тыкая пальцем в глянцевые страницы с напускным равнодушием.

Минут через десять этого фэшн-безумия девочки отстали от Виолы, разойдясь по своим делам. Влад и Виолетта остались в коридоре одни. Влад стоял на почтительном расстоянии и хотел было уйти, но Виола поджала губы и поманила его к себе пальцем. Он подошёл. И как было не подойти, когда она нравилась всем мальчишкам? Любой бы подошёл!

«Ты подумал?» — спросила Виолетта.

Влад бросил взгляд на носки своих ботинок. Наверное, потому что не смог смотреть в её глаза. И дело совсем не в глазах, а в том, что перед ним стояла совсем взрослая девушка, яркая и эффектная. Она знала, что может нравиться, и умело пользовалась этим.

«Ну? — опять спросила Виола. — Что молчишь? Папа всё устроит как надо. Он скоро уезжает в посольство, я хочу поехать с ним.  У тебя же есть водительские права? Посольство даст машину и будешь меня возить, — продолжала она, не дождавшись ответа. — Ты ведь хорошо водишь машину?»

Виола взяла Влада под руку без всякого стеснения и повела к  лестнице. Она много говорила о том, что отец сам скоро станет Чрезвычайным послом и важно не упустить этот момент, о том, что машина — это средство передвижения и дочь посла нашей большой страны как раз нуждается в личном шофёре. Будет совсем хорошо, если этот шофёр окажется её одноклассником.

Влад несколько раз пытался высвободить свою руку, но у него ничего не получилось.

«Сегодня вечером ты у нас в гостях, — сказала Виолетта, отпуская локоть Влада, тоном, не допускающим возражений. — Кстати, папа хорошо запомнил твой реферат об истории Османской Империи. Он сказал, что ты очень способный мальчик, только с тобой надо заниматься. Заодно вместе сделаем домашку по тригонометрии, а то я в ней ни бум-бум». Тут Виола надула щёки и развела руками.

                ***

Элитная новостройка, куда Влад направился вечером, заметно отличалась от других домов. Ему открыла дверь тётя Таня, мама Виолетты.

«Проходи, Влад. Виола у себя. Сделаете уроки и пойдём пить чай. Роберт Александрович сегодня будет позже. У нас хорошие новости», — заулыбалась тётя Таня.

Виола сидела на диване, по-домашнему поджав ноги. Когда Влад взял в руки учебник математики, она посмотрела на книгу, как на прокисший пакет кефира. Ковать железо нужно было горячим.

«Садись, — бросила она. — Да не сюда, в кресло садись. Влад, Владичка! Понимаешь, папа скоро уезжает послом за границу. Это очень серьёзное назначение, — она говорила быстро. — Я решила ехать с ним. Это может случиться совсем скоро. При посольстве есть школа, я буду в ней учиться. Ты тоже сможешь закончить школу со мной. Понимаешь?»

Влад машинально кивнул.

«Ничего ты не понимаешь. Там либеральные законы. Машину может водить любой гражданин с 16 лет. Тем более у тебя есть права, можешь чинить машину. Хотя это вряд ли потребуется, специальный автомеханик всё отремонтирует сам. При посольстве есть старый, но вполне приличный „Форд“. Ты сможешь брать эту машину. Это будет почти твоя машина. Понимаешь?» — Влад опять кивнул.

«Что скажешь?» — нетерпеливо спросила Виола.

«Я вчера был у Михаила Филипповича», — издалека начал Влад.

«При чём тут Филлипок?» — с недоумением, но так же быстро осведомилась Виолетта.

«Михаил Филиппович достойный человек и боевой офицер, — перебил её юноша. — Я не смогу выехать за пределы России в ближайшие пять лет».

«Ты хочешь остаться здесь? — Виола брезгливо показала рукой на хрущёвки за окном. С её красивого запястья свисала ажурная блестящая цепочка. — Среди этих сараев?»

«А-а-а, я поняла! Всё дело в Зосе, — лоб Виолы прорезала некрасивая морщина, а руки сжались в кулаки. Она продолжала свою атаку. — Овца обезжиренная. Да и ты тоже хорош. Сколько я на тебя времени потратила!»

«А что Зося? — обиделся Влад. — Я с ней всего один раз ходил в кино. Всё дело во мне», — оправдывался он, стараясь вложить в эту фразу побольше смысла и отвести угрозу от ничего не подозревавшей Зоси.

Но Виола не дала ему закончить. Она по-бычьи наклонила голову и зло произнесла: «Не ожидала от тебя. И не вообрази, что я без ума от тебя и всё такое!»

Даже в гневе она была хороша, жуть как хороша. Её красивые глаза стали ещё выразительнее.

«Молодёжь, идём пить чай,  — вошла в комнату тётя Таня. — Виола, не смущай мне молодого человека». Она бросила заговорщический взгляд на дочь, понятный только им обеим.

«Мама, Владик уже уходит,  — сказала Виола. — У него дело. Срочное», — добавила она после паузы. Тётя Таня, хорошо знавшая значение фирменного испепеляющего взгляда дочери, сразу всё поняла.

«Мальчишка, хам, пролетарий!» — долго не могла успокоиться Виолетта. Её ноздри раздувались, как у скаковой лошади.

Она думала о многом. Андрей Попов, которого все называли в классе не иначе как крыса, сразу бы побежал за ней, предложи она ему выезд за границу. Но этот неказистый, совсем не красивый юноша оказался гордецом, для которого собственное мнение оказалось важнее её просьбы. Так её давно никто не унижал! Хотя Влад не лишён обаяния, у него проницательный взгляд и ровные густые брови, как беличьи кисточки из кабинета рисования...

«Скоро придёт отец, надо взять себя в руки», — опомнилась Виолетта. Она сделала глубокий вдох, придала своему лицу скучающе-благодушное выражение и вышла к матери на кухню.

                ***

«К доске пойдёт отвечать, пойдёт отвечать...» — Михаил Филиппович вёл ручкой воображаемую линию по списку 11-го «Б». «Громов», — этой фамилией военрук завершил свой выбор. Выдох облегчения прокатился волной по всему классу.

Влад быстро вышел к доске, его тело вытянулось в струну, но голос оставался спокойным.

«Повседневная жизнь воинских подразделений регламентируется четырьмя Общевоинскими уставами, — чётко, почти по-военному докладывал Владислав Громов. — Уставом внутренней службы, Строевым, Дисциплинарным, Уставом караульной службы».

Михаил Филиппович откинулся на спинку стула и слушал, прикрыв глаза. Ответ Громова был выстроен грамотно, с верными акцентами на ключевых идеях. «Из парня может выйти толк, — неожиданно для себя подумал Михаил Филиппович. — Надо будет его поддержать».

Он внимательно слушал доклад мальчишки, но старался не упускать из вида остальных учеников. Впрочем, всё было, как обычно. Разве только Виолетта что-то спешно писала вычурной ручкой на клочке розовой бумаги.

«Садись, Громов. Четыре», — военрук медленно, с присущей ему штабной аккуратностью вывел оценку в журнале.

После того как Влад сел на место, сидевший сзади Попов, скалясь и закатывая крысиные глазки, подложил под его дневник розовую записку, на которой красивым почерком Виолы было выведено: «Ну и служи, дурачок — заработаешь значок». Слово "значок" было написано с ошибкой, через букву "ё". Влад никак не мог понять, что его резануло больнее. Эта нелепая ошибка или злая девичья усмешка?

Влад расправил плечи, незаметно открыл блокнот, который никогда никому не показывал, и записал: «Я всё решил».