В зеркале времён. Часть 1, глава 22

   Основано на реальных событиях.


                1.
 Утром следующего дня Софья чувствовала себя дурно, поскольку плохо спала. Всю ночь её мысли об Изольде Евграфовне, перемешиваясь с мыслями об Алексее, не давали ей покоя. Она всё старалась избавиться от этого мыслительного потока, но у неё это не получалось. К утру она стала чувствовать, что её разум был переполнен ночными образами и думами . Она хотела подняться с постели, чтобы пойти позавтракать, но её голова была тяжёлой, а тело слабым и вялым. Пересилив себя она всё-таки встала и отправилась в столовую.
- Ты, часом, не больна Софьюшка? — спросила её тётя. - Ты выглядишь довольно изнурённо.
- Я сегодня ночью плохо спала.
- Мне кажется, что сегодня тебе лучше остаться дома, чтобы обрести свой обычный, здоровый вид. 
- Мне нужно в гимназию.
- Ничего не случится, если ты пропустишь один учебный день.
«Может действительно  сегодня никуда не ходить, - подумала Софья».
- Хорошо,  я сегодня останусь дома.
  После завтрака, Софья, вернувшись в свою комнату, снова легла в постель. Однако её прежние ночные рассуждения опять стали одолевать её. Она закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать.  Когда же у неё это получилось, она вдруг смогла выйти за пределы своих обычных чувств и заметить, что вокруг неё кружатся какие-то тёмные сгустки. Тогда она стала предполагать, что именно эти тёмные образования одолевали её ночью, лишая тем самым покоя. «Возможно,- думала она, - эти тёмные формы несут в себе определённую, отрицательную информацию, которая старается овладеть моим разумом». Определив для себя это, Софья постаралась ещё глубже погрузиться в созданную ей тишину, чтобы тщательнее оградить себя от ненужных размышлений. И вот то состояние покоя, в котором она стала прибывать, незаметно  убаюкало её, окунув в сон. Проспав до обеда она почувствовала себя намного лучше, хотя осадок прошедшей ночи ещё оставался. Пообедав, Софья вернулась в свою комнату и взяв роман Уильяма Моэма, принялась за чтение. Роман захватил её и она провела с ним более двух часов, совершенно не заметив прошедшего времени. Она встала с кресла и подошла к окну. На улице было пасмурно и ветрено. Мысль о том, что сегодня она собиралась пойти к Кельтман, снова посетила её.  Однако эта мысль показалась ей навязчивой и ей захотелось избавиться от неё. Она снова взялась за книгу, но через некоторое время от своего чтения была отвлечена своей тётушкой, которая сообщила о том, что её спрашивает молодой человек, назвавшийся Алексеем. Услышав это имя, Софья почему-то немного растерялась, и поначалу хотела того, чтобы Алексею сообщили о её недомогании, и что она не может выйти. Однако она сразу одумалась, поняв, что это будет совершенно некрасиво с её стороны. Подойдя к зеркалу Софья оправилась, после чего вышла в прихожую, где её ждал Алексей.
- Здравствуй Соня. Вот осмелился прийти к тебе, чтобы справиться о твоём самочувствии.
- Спасибо Лёша за твоё беспокойство обо мне, - мягким голосом ответила Софья, видя искренность своего друга. — Я очень рада, что ты пришёл. Сейчас я чувствую себя намного лучше, нежели прежде.
- Сонечка, не стесняй молодого человека, пригласи его на чай.
- Вот познакомься, это моя тётушка, Полина Сергеевна.
- Очень приятно, - с лёгким поклоном ответил Алексей.
- Проходите, проходите молодой человек. Сонечка, похозяйничай, - забеспокоилась Полина Сергеевна. — Довольно симпатичный и располагающий к себе юноша, - заметила она Софье между прочим.
Проводя Алексея в гостиную, Полина Сергеевна ушла в свою комнату. Организовав чаепитие, Софья села рядом с Алексеем. Она чувствовала его неподдельность и душевность. Ей было хорошо рядом с ним, но после знакомства с Кельтман, различные тревожные мысли стали посещать её.  Она, конечно, могла бы общаться с обоими, но для неё было очевидным, что одно вряд ли смогло бы ужиться с другим, а из этого исходило то, что ей нужно было сделать выбор в чью-либо пользу. Это её очень беспокоило, поскольку она не могла, да и не хотела, вот так взять и отвернуться от Алексея, в которого  была уже влюблена. Кельтман же являлась для неё загадкой, которую она не хотела оставлять не разгаданной. Если рассказать обо всём Алексею, это значило нарушить обещание о молчании, данное ей Изольде Евграфовне. Держать же Алексея в полном неведении относительно всего этого, означало быть скрытной и не искренней, по отношению к тому, кто к ней душевен и чистосердечен. Все эти размышления отвлекали её внимание от происходящей беседы с Алексеем.
- Как, ты говоришь, называется книга, которую ты прочитал?
- Книга Николая Рубакина «Письма к читателям о самообразовании», - ответил Алексей, заметив при этом лёгкую растерянность и даже невнимательность Софьи к его рассказу. — Тебе, наверно, не интересно меня слушать.
- Почему ты так решил?
- У тебя какой-то отрешённый вид. С тобой что-то случилось?
Софье вдруг захотелось поделиться с Алексеем своими размышлениями, касающихся его и Кельтман, но она сдержалась, решив всё-таки прежде посетить Изольду Евграфовну, чтобы узнать её покороче, а в соответствии с этим сделать свои окончательные выводы.
- Да нет, у меня всё в порядке. Просто сейчас моё  состояние похоже на лёгкую хандру. Погода, наверное, этому способствует.
- Тогда не буду  докучать тебе.
- Нет, не уходи, побудь со мной. Мне очень приятно, когда ты рядом.
- Соня, мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Может быть я смогу помочь тебе, если  ты, конечно, поделишься со мной своими переживаниями.
Софье стало стыдно за себя, стыдно за то, что она старалась скрыть от Алексея свои беспокойства, частью которых он и являлся.
- Понимаешь, - с некоторым волнением начала Софья, - у меня из головы не выходит Изольда Евграфовна, та женщина, с которой мы познакомились на лекции в Петровском музее. Мне показалось, что она скрывает некую тайну,  которой она хотела бы со мной поделиться.
- Я заметил тогда, что она всё кружилась вокруг тебя, стараясь игнорировать моё присутствие.
- Да, было видно, что она своим поведением старалась показать тебе, что она не предполагает дальнейшего общения с тобой.  Знаешь, - после некоторого молчания продолжила Софья, - по своей натуре я не люблю не раскрытых тайн, и не разгаданных загадок.
- Я тебя понимаю, и по этому, если тебе так хочется ты вправе попробовать удовлетворить своё желание. Но будь осторожна, я чувствую, что в этой женщине заключено что-то тёмное. Даже её имя означает то, что она является холодной и бесчувственной женщиной.
- Как это?
- Её имя Изольда, то есть сделана из льда, и мне кажется, что она втянет тебя в какую-нибудь тёмную историю.
- Сделана из льда, - повторила Софья, - как снежная королева из сказки Андерсена. А мы тогда будем с тобой, как Герда и Кай. Только у нас будет наоборот, меня похитит снежная королева, а ты спасёшь меня.
- Если честно, и без шуток, я хочу спасти тебя сейчас, потому что потом может быть поздно.
- Я думаю ничего страшного не случиться, - в своё оправдание ответила Софья.  - Если в  нашем общении будет обнаруживаться какая-либо угроза для меня, я сразу прекращу с этой женщиной всякую связь.
- Смотри, как знаешь.
Пообщавшись ещё немного с Софьей, Алексей ушёл, договорившись с ней о встрече на последней лекции в Петровском музее. Софья же, проводив гостя, была удовлетворена тем, что её друг оказался понимающим человеком. Теперь противоречия, которые кружились в её голове, почти исчезли, что давало ей некоторое облегчение. Алексей же ушёл от Софьи с  предчувствием чего-то нехорошего, отчего различные тревожные мысли стали посещать его. Он чувствовал, что Софья подвергает себя опасности, стремясь к общению с Кельтман, и он выразил свою точку зрения относительно этого. Однако её стремление к этой женщине оказалось сильнее его беспокойных предупреждений.
                2.
    На следующий вечер, как и в прошлый раз, сказав своей тётушке, что идёт к своей однокласснице по учебным вопросам, Софья отправилась к Кельтман. Также, стараясь быть неприметной, она выбирала для своего пути более безлюдные улицы.  Противоречивые размышления опять посетили её, и ей снова стало неуютно на душе. Хотя Алексей и показал свою лояльность, относительно её желания пообщаться с Изольдой Евграфовной, она чувствовала, что он был категорически против этого знакомства. А поскольку Алексей ей был небезразличен, то и его мнение было существенно для неё.  Она даже хотела вернуться домой, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда, однако её интерес к загадкам и тайнам взял своё.
 Подойдя к уже знакомому ей дому Софья позвонила в дверной колокольчик. Открывшая ей дверь Изольда Евграфовна выглядела довольно возбуждённой. Её волосы были растрёпаны, словно после сильного ветра, а лицо выражало  радость, и можно даже сказать, восторг, глаза же сверкали задорным блеском. Халат её был немного распахнут, и было видно, что только он прикрывал тело хозяйки, глядя на которую можно было  подумать, что её охватило безумие, а это обстоятельство  насторожило Софью.
- Заходи же, заходи же моя дорогая, я уже давно жду тебя, - оживлённо проговорила хозяйка и протянула Софье руку.
Софья хотела отшатнуться назад, но будто что-то заставило её протянуть в ответ свою руку. Изольда Евграфовна завела гостью  в зал и усадила в кресло.
- Подожди меня немного, я сейчас приготовлю кофе, - игриво сказала Изольда Евграфовна  удаляясь в кухню.
Сидя в кресле в ожидании хозяйки, Софья заметила в комнате лёгкую дымку, имеющую слегка уловимый сладковатый запах. Софья, конечно же, не знала, что буквально пред её приходом Кельтман проводила обряд поклонения Аспиду, с применением дурман-травы, результаты воскуривания которой и заметила Софья. Действие этой травы, после обряда, было ещё в силе, и этим решила воспользоваться Изольда Евграфовна. Она знала, что распространившаяся по дому курево начнёт действовать на сознание Софьи, открыв тем самым ей путь к объятиям Майи. Уходя на кухню она специально приоткрыла дверь комнаты, где проходил обряд поклонения, чтобы основное скопление дыма распространилось по залу. В кухне, потянув время с приготовлением кофе, а также замешкавшись по мнимому пустяку, хозяйка, наконец, вышла к гостье. Изольда Евграфовна, хорошо знающая толк в действиях наркотических трав,  смогла заметить, что Софья уже начала находиться под воздействием дурман-травы. Зрачки девушки стали расширяться, а глаза мутнеть. Софья же начала чувствовать, что её телу становиться легко и приятно, и что она стала более восприимчива ко всему происходящему.  Глядя на  хозяйку, которая появилась с кофейными принадлежностями на подносе, Софья вдруг показалось, что та не шла, а просто перемещалась по воздуху. Эта картина её очень развеселила и она стала смеяться.
- Вы не идёте, - сквозь смех проговорила она, -  вы плывёте ко мне по воздуху. Это так забавно. Вы такая воздушная и притягательная.
Изольда Евграфовна, поставив поднос с кофе на стол, медленно повернулась к Софье.
- Ну, так иди же ко мне, моя милая девочка. Иди  в эти объятия, которые уже давно ждут тебя, - проговорила Изольда Евграфовна, скинув при этом с себя свой домашний халат.
Однако то, что произошло пред Софьей вовсе не удивило её. Ей стало казаться, что перед ней стоит молодая обнажённая женщина, чьи распростёртые объятия неудержимо манят к себе.
- Пусть твоя душа будет обнажена передо мной, как я обнажена перед тобой.
Софья поднялась с кресла и ей было вовсе не страшно, а напротив, внутренняя эйфория начала переполнять её. Ей, вдруг, захотелось стать такой же, как та, что стояла перед ней. Она, не стыдясь, раздевшись до нага, бросилась в ожидающие её объятия. Состояние радости, счастья и удовольствия охватило её, и в тот же момент ей привиделось, что дверь в комнату  для поклонения Аспиду, медленно открылась. Тусклый жёлтый свет, исходящий от туда, был мягким и притягательным. Софье захотелось оказаться там, в том свечении.
- Мне нужно туда, - медленно проговорила Софья, указывая на комнату для поклонения.
- Да, моя девочка, туда, где ты обретёшь силу для управления и власти. Ты достойна этого.
Дымка, которая окружала Софью, стала сгущаться. Женщина, что предстала в воображении Софьи, издавая странное шипение, пошла впереди, маня за собой. Софья покорно последовала за ней в комнату для поклонения Аспиду. Магические символы на  боковых стенах отражали  свет от зажжённых светильников. Две обнажённые женские фигуры, окутанные жёлтой поволокой, предстали перед фигурой Аспида. Изольда Евграфовна, держа в левой руке руку Софьи, а правую протянув в направлении образа Аспида, стала бормотать заклинание. Софья же, с улыбкой на лице, с полузакрытыми глазами, покорно стояла на месте, находясь в полузабытье. Изольда Евграфовна, закончив своё вводное заклинание, стала ходить вокруг Софьи, производя руками различные движения, сопровождая их магическими фразами. Через некоторое время Софья вдруг начала дрожать всем телом.  Наблюдая это состояние своей гостьи Изольда Евграфовна поняла, что магические заклинания достигли цели, и что Софья приняла её колдовской дар. После того, как дрожь прекратилась, девушка вскрикнула и упала без чувств. Колдунья повернула бесчувственное тело головой к образу Аспида и придала ему форму креста, после чего, взяв заговорённую мазь, начала втирать её в тело девушки. Проговорив над телом ещё несколько заклинаний, она взяла Софью на руки и перенесла на кровать. «Ну вот и всё,- подумала колдунья. — Всё произошло так неожиданно-удачно для меня, что я в полном восторге. Хвала тебе, мой повелитель, что ты содействовал всему этому». Софья лежала без чувств более часа. Когда же она очнулась её голова была словно в тумане. Недоумённо посмотрев вокруг себя, и обнаружив то, что она совершенно голая, удивлённо посмотрела на Изольду Евграфовну, которая сидела рядом с кроватью на стуле, любуясь молодым, обнажённым телом девушки.
- Почему я в таком виде? — недоумённо спросила она.
Изольда Евграфовна поняла, что всё произошедшее с Софьей в этот вечер ушло в её подсознание, с которым её разум пока не имеет связи.
- Тебе вдруг стало дурно,  и ты потеряла сознание, - ответила она. Я так испугалась, особенно в тот момент, когда ты стала дрожать всем телом. Я раздела тебя, чтобы намазать своим лекарственным бальзамом. Ты успокоилась и уснула.
- А который сейчас час? — спросила Софья поспешно одеваясь.
- Время  за полночь.
- Боже, что мне делать? Со мной такого никогда не было.
- Ты можешь остаться у меня до утра.
- Нет, я пойду, тётушка уже в беспокойстве за меня.
Софья, быстро одевшись и наскоро попрощавшись, выбежала на улицу. Она спешно, почти бегом, направилась в сторону дома. На её счастье ей встретился ночной извозчик, чьей услугой она и воспользовалась. Тётушка, которая не могла заснуть от волнения, встретила свою племянницу с укором.
- Прости меня, прошу тебя. Мы засиделись с подругой и не заметили, как пролетело время. Меня просили остаться до утра, но я не согласилась, зная, что ты будешь переживать.
- Негоже благородной девушке так поступать. И впредь, чтоб такого больше не было. А сейчас иди спать.
Софья отправилась в свою комнату, где неспешно разделась и легла в постель. Только сейчас, лежа в постели, она стала улавливать странный запах от её тела. «Это наверно так пахнет мазь, которой меня натёрли, - подумала Софья. — Хорошо, что тётушка ничего не почувствовала». Она закрыла глаза и постаралось уснуть. Однако ранее нахлынувшие на неё беспокойства будоражили её. «Меня одолевает какое-то странное чувство, - продолжала думать Софья, - будто со мной что-то произошло, но я не могу уловить, что именно... Нет, со мной явно что-то произошло». Так, пролежав некоторое время она всё-таки уснула.
   Изольда Евграфовна, после ухода, как она считала, своей преемницы, была очень довольна содеянным. «Теперь она станет такой же, как я, - размышляла она. - Та магическая сила, что скрылась в ней, вскоре начнёт руководить ей, и тогда она начнёт властвовать и уничтожать всё, что будет стоять у неё на пути к достигаемой цели. Тот, кто распробует вкус  своего могущества, вознесёт себя над всеми, решая кому жить, а кому умереть».
                3.
  По прошествии некоторого времени, после того как Изольда Евграфовна провела колдовской обряд над своей гостьей, Софьины желания и стремления стали резко меняться. Даже её характер стал претерпевать изменения. Однако эти метаморфозы она, естественно, не связывала с тем действом, которое произошло вечером у Кельтман, поскольку оно не отразилось в памяти, но последствие которого приютилось в подсознании. Её многое стало раздражать, особенно то, что препятствовало исполнению появляющихся желаний и стремлений. В связи же с этим, у неё стал обнаруживаться соблазн устранять, любым способом, причины этих препятствий, игнорируя при этом какую-либо чувственность. То стремление к саморазвитию, которое она всегда желала удовлетворять, стало ей казаться не заслуживающей внимания глупостью, что отнимает время от осуществления появляющихся у неё,  уже, эгоцентричных намерений. Её тётушка, которая всегда была довольна поведением своей племянницы, всё чаще стала делать Софье замечания, особенно на появляющиеся у неё неприличные манеры. Изменения в её характере стали замечать и в гимназии, причём как её одноклассницы, так и учителя. «Мадемуазель Соболевская  становится прямо-таки несносной, - говорили о ней её преподаватели. - Она через три месяца выпускается и оттого, видимо,  уже стала чувствовать свою вольность». Одноклассницы тоже, в общем-то, были не в восторге от изменений в Софьином характере, хотя некоторые шалуньи симпатизировали этим выраженным переменам, поскольку сами, в душе, были бунтарками по отношению к наложенным на них правилам и запретам. Маша, Лиза и Аня также смогли заметить изменения в  нраве  своей старшей подруги, которая стала смотреть на них свысока, а общаться с ними нехотя, и напряжённо. По этой причине их общение стало менее ярким, даже можно сказать, тусклым. При встречах с Алексеем она стала противоречить ему, сопровождая свои возражения нервозностью и придирчивостью. Ей становилось совершенно всё равно, какую реакцию будет иметь её собеседник, поскольку она желала быть всегда правой во всём.  Алексей видел эти резкие перемены в своей подруге, но старался сглаживать эти появляющиеся у них противоречия. Софья, как об этом говорилось выше, не связывала изменения в своём характере и мировоззрении с проведённым над ней обрядом, поскольку этого не помнила, однако Алексей был уверен, что всё эти перемены в его подруге связаны с Кельтман. Сама же Изольда Евграфовна ждала Софью, только уже для того, чтобы открыться ей.
   Как-то вечером, после ужина, Софья, почувствовав себя изнурённой и вялой, легла спать раньше обычного. Но прежде чем она уснула, она мысленно вернулась к недавнему разговору с Алексеем, который указал ей на изменения во всём её существе, произошедших за столь короткий срок. Всё это он связывал с Кельтман, о злонравии которой  предупреждал её. Софья вспоминала , как она возражала ему, ей даже хотелось ударить его по лицу, отчего она тогда сдержалась. «Что-то стало происходить со мной, - думала она, - ещё тогда, когда я пришла ночью от Изольды Евграфовны, я это почувствовала. Я, наверно, действительно становлюсь несносной и гадкой. Тётушка обещалась написать моему отцу о моём скверном поведении. Неужели это действительно связано с Кельтман, как говорит Алексей. Однако я не вижу в ней ничего дурного. Хотя мне кажется довольно странным то, что она раздела меня до нага при обмороке, чтобы намазать какой-то мазью, которая помогла мне прийти в чувства. Но почему у меня был обморок? Такого со мной никогда не случалось». Так думала Софья, пока отходила ко сну. Уже почти засыпая, ей вдруг овладело странное чувство, будто что-то холодное и колючее подкрадывалось к её сердцу. «Это снежная королева хочет овладеть мной, - в полудрёме подумала Софья, - но Кай спасёт меня». Она уснула и ей стало сниться, что она, нагая, в полумраке, стоит перед такой же нагой Изольдой Евграфовной, чьё тело имело сморщенный и бледный вид. Её длинные, рыжие с проседью волосы, закрывали плечи и старческую грудь. Дым, исходящий неоткуда, окутывал тело старухи, которая раскрыла свои, влекущие к себе, объятия. Будто неведомая сила стала притягивать Софью к стоящей перед ней Кельтман. Однако появившейся страх и отвращение начали удерживать девушку от встречного шага. Та, заметив сопротивление Софьи, стала манить её к себе, изображая на лице доброту и нежность. Однако это стало ещё больше возбуждать у девушки чувство неприязни. Колдунья,  увидев сопротивление к своим чарам, изменилась в лице, которое обрело вид злобного недовольства. Её морщинистое лицо стало ещё более морщинистым, брови сдвинулись, а искривлёно-раскрывшийся рот показал сжатые, жёлтые зубы.   Пальцы её рук согнулись, и было видно, что она была готова вцепиться этими пальцами в горло своей жертвы. Софья ужаснулась ещё больше. Ей захотелось бежать, но ноги не слушались её. Дым, окутывающий колдунью, стал окутывать и Софью, и она, сквозь сон, почувствовала его сладковатый привкус. Но вдруг за старушечьей спиной послышалось явное, громкое, змеиное шипение. И вот из-за её спины стало выползать нечто, имеющего вид крылатого змея, который имел птичий нос и ноги с длинными когтями. Цвет этого змея был непроглядно черный. Он впился своим взором в Софью, а затем, широко раскрыв свою зубастую, птичью пасть, бросился к ней, чтобы поглотить её. Софья с ужасным криком проснулась. Сердце готово было выскочить из груди от ужаса, которым она была объята. Даже тётушка, проснувшаяся от крика своей племянницы, пришла к ней узнать о том, что случилось.
- Ничего не случилось, это был просто сон, но страшный сон, - ответила Софья.
После ухода тёти, Софья, спрятавшись под одеяло, боялась снова уснуть, дабы не очутиться в том кошмарном видении, в котором она прибывала. «Во сне, - вспоминала Софья, - я обоняла знакомый мне, сладковатый запах дыма. Именно этот запах я почувствовала тогда, будучи у Кельтман. Может быть надышавшись им я и упала в обморок. Но, опять же, зачем нужно было раздевать меня «до нельзя», чтобы привести в чувство, ведь есть много других способов, чтобы это сделать. Я вижу в этом какую-то странность. А что если этот дым имеет какое-то наркотическое свойство, которое повлияло на моё сознание, и я потеряла тогда связь с действительностью. И что если Кельтман одуряет себя таким образом, ведь тогда она мне показалась довольно возбуждённой, чуть ли не встретившейся с безумием. Снова загадка, которую мне хотелось бы разгадать». Размышляя таким образом, Софья, незаметно для себя, стала погружаться в сон, сквозь который ей послышался, уже знакомый, зовущий к себе, женский голос. Проснувшись утром, Софья решила навестить свою знакомую, чтобы найти у неё ответы на появившиеся вопросы. «Нужно постараться понаблюдать за своими чувствами и эмоциями, - подумала она, - а будучи у Изольды Евграфовны, быть крайне бдительной».
  Выбрав время для своего визита, Софья, уже знакомой дорогой, направилась к Кельтман. Она вышла пораньше, чем это делала прежде, поскольку не хотела засиживаться в гостях  допоздна.
- А я уже заждалась тебя, моя дорогая, - сказала Изольда Евграфовна, встречая Софью. — Я специально большую часть времени провожу дома, чтобы ты смогла застать меня.
«В моём сне она была намного страшнее, чем наяву, - подумала Софья, проходя в зал и усаживаясь в кресло. - Вроде той странной дымки я тоже не наблюдаю».
- Расскажи мне, как идут твои дела. Есть ли перспективы для жизненных перемен? - спросила Изольда Евграфовна.
- Если честно, то после моего последнего визита к вам моё мировоззрение, и мой характер стали изменяться.
- И в чём это выражается?
- Я стала нетерпимой к тому, что противоречит моим желаниям. Моё сопротивление  к возражениям, направленных в мой адрес,  может выразиться в агрессивной форме. Меня перестало интересовать то, что интересовало раньше, а привлекательным же стало то, что в основном связано с моим эгоцентризмом, который я всегда осуждала.
- Просто ты стала осознавать свою истинную суть, которая стремится к свободе. Это нормально, только тебе надо научиться управлять своими эмоциями и желаниями. Проявление агрессии распыляет твою внутреннюю энергию, которую можно сосредоточить для исполнения твоего стремления. Тебе надо научиться управлять энергетическими потоками.
- И как же этому научиться?
- Направить энергию в нужное тебе русло можно с помощью твоего волеизъявления и заклинаний.
- То есть с содействием своей воли и колдовства.
- Можно сказать и так.
- Если вы отвечаете удовлетворительно, то должно быть сами пользуетесь этим методом.
- Да, пользуюсь.
- Тогда получается, что вы... колдунья.
- В основном я пользуюсь своим интеллектом и харизмой, но бывает, что и колдую.
Услышав это, Софья вспомнила свой страшный сон.
- Вы колдунья… Вы колдунья, и за вами стоит нечто, в образе чёрного крылатого змея, с когтистыми ногами и птичьей головой, на длинной шее.
Изольду  Евграфовну охватило радостное волнение.
- Значит он открылся тебе, моя девочка.
- Кто он?
- Аспид, дающий силу и свободу. Не бойся, ведь он принял  тебя как свою подопечную, поскольку ты уже прошла обряд посвящения.
- Что за обряд посвящения? Я ничего такого не припоминаю.
- Обряд, при котором ты упала в обморок, после чего у тебя, почему-то, образовался провал в памяти.
- И что, я сама согласилась провести над собой обряд?
- Совершенно верно. Ты была не против того, чтобы стать сильной и свободной.
- Я так понимаю, что виной моего странного поведения был дым, со сладковатым привкусом, которым тогда был наполнен ваш дом.
- Это всего лишь ритуальное благовоние, которое применяется при поклонении.
- А по-моему, это был просто наркотик, одуряющий сознание. И тогда, под действием этого наркотика, я была просто не в себе. И по этому мне стало дурно, поскольку я никогда не пользовалась одурманивающими веществами. Вы раздели меня и намазали какой-то мазью. Эта процедура тоже входила в ритуал посвящения?
Изольда Евграфовна поняла, что дело может дойти до разлада, а ей этого не хотелось. Нужно было смягчить создавшуюся ситуацию.
- Нет, моя девочка, разделась ты сама. Просто тогда, видя у тебя лакуну в памяти, решила избежать подробных разъяснений произошедшего.
- Насколько же, в таком случае, я была не в своём уме, что смогла это сделать добровольно?
- Всё это было частью ритуального посвящения, так же как и мазь, которой ты согласилась натереться, - солгала Изольда Евграфовна. - Эта мазь помогает восприятию потусторонних сил.
- Всё это выглядит, как какой-то бред.
- Нет, это всё  реальность, дающая тебе право быть свободной и властной.
Софье, вдруг, захотелось встать и уйти, но её желание узнать всё до конца, остановили её. «Попробую притвориться в том, что меня всё устраивает, - подумала Софья. — Покажу ей, что я готова принять правила её игры».
- Вы, Изольда Евграфовна, говорили об обряде посвящения, который мы с вами совершали. Однако тогда я была не в себе, а потому ничего не помню. Мне же бы хотелось в таких случаях вести себя осознанно.
- Я понимаю тебя, моя девочка. Как раз сегодня я хотела провести обряд поклонения тому, кто даёт силу и свободу. Мы можем этот обряд провести вместе.
- Конечно, давайте это сделаем вместе. Однако я надеюсь, что для этого мне не надо будет раздеваться полностью.
- Нет, не надо.
Изольда Евграфовна подошла к шкафу и достала от туда две чёрные капюшоновые накидки. Одну она накинула на себя, другую дала Софье, которая сделала тоже самое. Подойдя к комнате для поклонения колдунья накинула на голову капюшон, что за ней сделал и Софья. Войдя в комнату Изольда Евграфовна зажгла светильники. Софья оглянулась и слабое, едва уловимое, ноющее чувство, исходящее из глубины её естества,  указывало на то, что именно здесь ей стало плохо. Боль и тревога стали наполнять её душу. Она увидела фигурку Аспида и снова вспомнила свой сон. Колдунья закрыла входную дверь, и в образовавшемся полумраке воскурила приготовленные для ритуала травы. Затем она взяла пиалу с травяным отваром, который был также заранее приготовлен, и, испив его, предложила это сделать Софье. «Боже, что я делаю, - подумала она, но приняла пиалу и отпила из неё». Изольда Евграфовна, встав напротив фигуры Аспида, и поставив рядом с собой Софью, попросила её повторять всё, что она будет говорить, при обряде поклонения.
- О дающий силу и свободу, вручаю тебе свою душу и сердце, дабы ты мог наполнить их своей мощью для исполнения твоей воли.
Софье, повторяющей эти слова, становилось тяжело и страшно. Однако вскоре стал проявлять свои свойства отвар, который она приняла, а также дым, который она вдыхала. Ей стало легко и покойно. Слова, которые произносила колдунья, и которые она за ней повторяла, легко и плавно уплывали в сторону  фигуры Аспида, и Софья уже смотрела не на него, а сквозь него. Софье стало казаться, что там, в тёмном пространстве, что-то начало шевелиться и двигаться, и будто до её слуха стал доносится неразборчивый шёпот, вперемешку со  странным урчанием. Затем стали слышаться звуки, похожие на то, как будто шкребут когтями по полу. Софье так же начало чудится, что из той тьмы кто-то зовёт её, и ей вдруг захотелось пойти на этот зов. Она начала двигаться в том направлении, слыша вокруг себя магические заклинания. Ей становилось хорошо и приятно, радостные эмоции стали переполнять её, и она начала смеяться, и танцевать. Фигура Аспида, что стояла на пьедестале, ожила, и обретая большие размеры, стала извиваться вокруг девушки, как бы танцуя вместе с ней. Софью охватило самозабвение и она закружилась в танце с Аспидом. Колдунья, видя поведение девушки, закружилась вместе с ней. После окончания обряда они, покинув комнату для поклонения, расположились в зале. Изольда Евграфовна поняла, что Софью посетили видения, которые одарили её наслаждением.
- Было приятно видеть твою эйфорию, - обратилась Изольда Евграфовна к Софье.
- Я танцевала с ним, и мне было приятно, - ответила Софья, ещё не отошедшая от действия колдовского снадобья.
- Теперь вы с ним одно.
- Как мне хорошо, - промолвила Софья и впала в забытьё.
Также очнувшись в кресле, она посмотрела на Изольду Евграфовну, сидящую напротив.
- Теперь, надеюсь, ты помнишь проведённый обряд?
- Да, помню, только голова, словно в тумане, - тихо ответила Софья. - Мне пора идти, пока совсем не стемнело.
- Я буду ждать тебя моя девочка. Я научу тебя всему, о чём я тебе говорила. Поверь мне, все будут лежать у твоих ног, а ты будешь распоряжаться их судьбами.
Софья, ничего на это не ответила. Она распрощалась и ушла. Дурман, покидающий её, стал уступать место  возвратившейся тревоге, сомнению и страху.