Данила Давыдов

Данила Давыдов
НЕПОНЯТНЫЙ ЖАНР
Бедный Мандельштам-написал Данила Давидов.
Такая любовь...всепоглощающая...

Но на сей раз недобросовестность отношения к материалу, контрастирующая с максималистски поставленной задачей, вызывает изрядные сомнения.
Критикуя мандельштамоведческие штудии Григория Амелина и Валентины Мордерер (попутно соавторы проходятся по поводу личной жизни исследователей и семантики фамилии второй из них), Вайман пишет: «…должен признаться, что как простой читатель, к тому же по простоте душевной очень уважающий “ученых людей”, я нахожу для себя интересными, а местами даже увлекательными всякие копания в текстах. С единственной поправкой: определитесь с жанром. Я готов с интересом читать такие “изыскания”, как “филологическую проза”, “заметки на полях” и т. п.». То есть интерпретации Амелина и Мордерер, дескать, плохи прежде всего потому, что претендуют на научность. И пусть академизм их текстов и впрямь спорен, но дело не в этом, а, опять же, в статусе высказывания самих Ваймана и Рувина. В ходе обсуждения «Шатров страха» в клубе «Журнального зала» Вайман среди прочего говорил:
 
…следующей моей книгой (если не считать перевод на русский романа израильского писателя Яакова Шабтая «Эпилог» <…>) была книга «Ямка, полная птичьих перьев». Она связана с тем, что умер мой очень близкий друг, Миша Файнерман, поэт. Я собрал его письма, и первоначально было намерение просто издать их. Но, перечитав эти письма, я вдруг увидел это как роман, роман о жизни. Издать его как сборник писем — это было как погубить некую художественную идею. Я добавил туда немножко своих дневников о Мише Файнермане, еще дневники каких-то других людей о нем. Слепился такой текст, который является замечательным романом, надеюсь, его еще оценят, и это роман тоже, в общем-то, документальный. Вот и «Шатры страха» я считаю эпи­с­то­ляр­но-до­ку­мен­таль­ным романом с литературоведческим уклоном. Так получилось, что вся проза, которую я пишу, она документальная. Выдумывать что-то я не люблю, мне это неинтересно. Реальная жизнь все равно богаче. Я думаю, что это похоже на работу фотографа, если сравнивать с изобразительным искусством, или на документальное кино. Так вот, вернусь к книге «Шатры страха». Да, здесь идет переписка между двумя персонажами, пусть это и реальные люди, но, попав под обложку, они стали персонажами.
 
Важно, что Вайман упоминает свою книгу про Файнермана, которая вызвала весьма болезненную реакцию людей, также знавших покойного поэта, в связи с бесцеремонным введением фактов частной жизни в публичный оборот. То же и в случае с новой книгой: брань становится аргументом, а жанр «как бы частной переписки» снимает необходимость в сносках и ссылках. Тотальный негативизм и осмеяние всех и вся должны представить корреспондентов как единственных достойных Мандельштама интерпретаторов. Достается и Ирине Сурат, и Омри Ронену. Про Леонида Кациса пишется буквально следующее:
 
Узнаю героя дня! Прям всё точно отображено.Что же мне плакаться? О моей личной жизни он не пишет, по мелочам...тащит, как малец всё, что понравится.
Чуть позже начнет стучать кулаком по столу.Ужас! А я про какие то "Бабоньки" сокрушаюсь!"У других более все печально..Не стала бы каталоги сборников переносить на Самиздат, но боюсь, что отнимет у меня всё! Как танк...раздавит воробушка.