Смена регистра

Шла с работы и слушала постный звон, сдержанный и редкий. Расплавленный золотой закат поделил улицу на оранжевое и синее. От звона тени становятся ещё синее.

Снег по-весеннему нашпигован семенами клёнов, ясеней и лип, и каждое семечко жаждет коснуться тёплой мокрой земли. Некоторые деревья кидают целые ветви, будто хотят, чтобы из них связали большущую метлу и уже вымели весь этот снег. Особенно берёзы веточек накидали и стоят, как гимназистки, вычесанные ветром.

Захожу в собор, там сумрак, все со свечами, читают Великий канон. На полу сыро, это снег, пришедший на ногах, растаял. Хор поёт: Возопих всем сердцем моим...

По зыбким тротуарам, то и дело оскальзываясь, отправляюсь дальше.

Обочины дорог такие, что машины стоят, не зная, выедут ли, а выезжают, не зная, встанут ли где потом.

Мужчина с двумя синяками под глазами жадно пьёт из синей жестяной банки.

Водитель автобуса рассказывает кому-то: "Сегодня великий пост начался, в общем всё сложно..."

Подхожу к дому, на дороге стоит парень, говорит по телефону: "Пришло всё, кроме мази для пяток. Солома пришла, Суставит..."

Похоже, у кого-то февраль ноги крутит. Он такой, и совсем открутить может.

На первом этаже десятиэтажки в окне дядька с розовой девочкой на руках, в шутку велит ей прыгать в снег, девочка смеётся и визжит.

Солнце спряталось, только розовые самолетные следы в небе.

Дома никого, мои на службе, непривычно тихо, как будто и дом припостился. А ведь только вчера были блины и чучело зимы в парке.

Друг во ВКонтакте пишет: "Бытийный регистр сейчас уже другой, даже у тех, кто далёк от церкви".

Так и есть. В смысле, аминь.

23.02.26