Эшфилд

Запись № 1

Когда они заливали это место бетоном, оно было уже пустым. Этот Эшфилд напугал их до чертиков. И хорошо, больше никто сюда не сунется. А тем временем я планирую во всем разобраться.

Все началось с письма о наследстве. Боньо Армондо, детдомовский сирота, получил Эшфилд неизвестно от кого. Из самого вкусного: это место – лишь бескрайний пыльный пустырь, в котором бесконечно воют ветра и гоняют пыль и старый парк со ржавыми каруселями среди многих километров сухой земли. Раньше здесь выращивали пшеницу, а потом земля постепенно потеряла плодородность, колосья болели и чернели, словно сгорали. Землю отдали какому-то бизнесмену, который собирался что-то здесь построить, но вся стройка осталась только на бумагах. Когда хозяин умер, про Эшфилд забыли.

И вот вдруг новый хозяин. Приехал сюда новоявленный наследник не один, а со своими друзьями. Видел бы ты эту компанию: два огромных мускулистых шкафа, мексиканец с глазами кота на охоте и девушка-альбиноска. Обнюхав каждый сантиметр пустыря, они нашли вход в подземелья, такие же бескрайние, как и пустырь. Здесь, внизу, всегда было тихо и спокойно. Можешь себе представить километры стеллажей? Я не могла, пока не увидела. Чудовищно огромное хранилище. Все полки заняты аккуратно разложенными экспонатами. К каждому из них прикреплена бирка с номером. 0318, 0042, 0100, 0354… Здесь перьевая ручка, стакан с пластиковой челюстью, картина, монеты, шахматы, книги, плетка, стопки журналов, фарфор, открытка, перчатка, детский рисунок, гипсовая статуя… Очень много всего. Но самое главное – огромный гроссбух. В нем скрупулезно записано все, что здесь есть. В первой колонке номер, затем название, рядом что-то еще, видимо, важное об этом предмете. На первой странице амбарной книги текст:

«Вещи в чужие руки не давать. С места не переставлять. Без присмотра не бросать. Первую сотню не трогать.
Наследник, теперь это твоя ноша.
Прости»

Сам Боньо Армондо позже погиб, зайдя не в тот дом в неподходящее время. Что ж, это часто случается в его среде. Теперь Эшфилд снова был ничей. А я хотела знать все об этом месте. Как чувствовала, что в нем нечто большее, чем коллекция старого сумасшедшего. Так оно и оказалось. Я смогла наладить доверительные отношения с одним из друзей Боньо, который был свидетелем тех событий. Он многое мне рассказал. А теперь я веду собственное расследование и записываю эту историю. И я тебе ее расскажу на страницах этого дневника.

Пора знакомиться. Мадина. Шериф. Я из параллельного мира. Или же я в параллельном мире. В любом случае, я теперь там, где залитый тоннами бетона подземный бункер Эшфилда. И вещи из него. Которые я перенесла в другое место. Вот они, теперь здесь, у меня. Осмотрись здесь:

0033 зажим с деньгами – ими однажды заплатили за жизнь некого Энтони Тонга.
0179 фляга – наградная фляга полковника Хэттона.
0410 наручные часы – были проданы, как те самые часы Кеннеди. Подделка.

Здесь еще много всего, бери и смотри, не стесняйся. Уже можно трогать. Я уверена.

Да, точно уверена.

А если духи этих вещей станут преследовать тебя, значит я чуть-чуть ошиблась.





Запись № 2

Этой ночью я решила еще раз побродить по пыльному гнетущему Эшфилду. Моя машина заглохла далеко отсюда, телефон перестал подавать признаки жизни. Техника не любит это место. Или оно не любит технику. Вот, пожалуйста, подземелье разобрано, перенесено, уничтожено, а что-то все еще заставляет глохнуть создания стали и мысли, рукотворные формы, имитацию жизни, искусственные души. И как здесь не продолжать копаться…

Пылевая завеса пела и кружилась вокруг. Я отлично ощущала ее на своих зубах. Пыль – изумительная субстанция. Я люблю пыль. Она дитя и мать камня. А из камней я беру свою силу и в камень ее отдаю. Местные такого не умеют. И таких как я здесь больше нет. Так я оказалась единственной в своем роде, уникальной, эксклюзивной, феноменальной. Среди бескрайнего пустыря и ветра, другого мира. Я взяла из-под ног камень и зажала его в ладони. Твердый и надежный. Холодный, как и мои пальцы. Что-то родное, что-то о доме, который я больше не увижу. На самом деле, у меня не было выбора, дома меня ждала казнь, ну а здесь я пока могу продолжать жить. Так что эти четверо сделали мне подарок, открыв портал. Оставили путь к спасению. Я им и воспользовалась. И вот оно, это место, с которым меня так тесно связала зыбкая ниточка судьбы.

Луна пыталась пробиться своим светом ко мне, осветить мой путь, наблюдая издалека, не вмешиваясь. Иногда это получалось, пыль немного рассеивалась, отчего тусклый свет плыл волнами. Луна здесь такая же. Я уверенна, что не такая же, а та же. У меня не было цели, я просто шла, чтоб еще раз ощутить себя в этом пустыре. Возможно, что-то понять, до чего-то догадаться.

Внезапно под ногами оказалось что-то мягкое. Присмотревшись в свете луны, показалось - ткань. Я осторожно потянула. Изношенная футболка, свернутая в сверток. Конечно же мигом развязала ее и развернула. Прямо на спине неразборчивым почерком надпись:

«Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где …»

Дальше абсолютно не читаемо.

Я подняла голову и посмотрела в сторону бывшего входа в подземелья. Ветер усилился. Это не подсказка, не загадка, это предупреждение. Старое и безнадежно оборвавшееся. Я набрала в легкие побольше воздуха с пылью и прокричала в пустоту немного осипшим голосом, не рассчитывая на ответ:

- Футболку-то кто потерял?




Запись №3

Будем откровенны, это был страх. Не выбор, не взвешенное решение, как я себя убеждала. Меня гнал непреодолимый страх. Именно поэтому и шагнула в тот портал, который обещала охранять и заверяла, что в него ни единая душа не ступит. Все от того, что меня обвинили в преступлении и для меня это был конец. Виновата ли я на самом деле? Лишь отчасти, но сбежав, я раз и навсегда нарисовала жирную точку после слова «виновна». А могла ведь и остаться, гордо смотреть в лицо проблеме, постоять за себя, бросить вызов обвинителям, победить. Но испугалась. Я, Мадина, шериф, защитник и боец, которая никогда не позволяла себе даже моргнуть перед лицом опасности, теперь поставила ценность своего существования выше цены достоинства. Я бросила тех, кто надеялся на меня, находил во мне защиту и справедливость, решив, что моя шкура дороже этого.

А тот мексиканец с глазами кота на охоте, друг Боньо Армондо, с первой встречи не доверял мне. Я тогда поклялась бы, что дело в конкуренции, что его смущало мое спокойствие и позиция хозяйки положения. А теперь думаю, что он раскусил меня сразу. Раньше, чем я сама. В его проницательности можно не сомневаться. Узнав, что я здесь, он не скрыл пренебрежения. Было обидно, однако я не подала виду. Интересно, где он теперь? Давно его не видела. Знакомо ли ему это чувство, что заставляет бежать и прятаться, ненавидя то, что вынужден это делать? Потрясающе. Что я делаю? Пытаюсь быть хорошей для кого-то, например, для него? Зачем мне это? Какое мне до него вообще дело? Не хочу, чтобы кто-то знал, что я трус? На что-то надеюсь? Хочу для чего-то создать себе благовидный образ? Или просто избежать еще одной опасности уже здесь, в этом параллельном мире?

Нет, я поступила правильно, оставив свой мир и его тревоги навсегда. Это же чудо, что у меня был такой шанс! Да кто бы на моем месте не воспользовался им? Тем более, что меня некому там оплакивать. Да, поймут, что я сбежала – это единственное огорчение. Время наверняка покажет, что я сделала правильно. Отлично понимая суть интриги, которую сплели против меня, разумеется, также я понимала, что у меня нет шансов выпутаться. Уж слишком мешала. Им нужно было от меня избавиться, они это сделали и не важно, каким способом. Разве лучше погибнуть дураком, нежели остаться жить, схитрив? Детка, не о чем тебе жалеть, вот что я тебе скажу!

Я стояла посреди пыльного пустыря, все еще сжимая в одной руке камень, а в другой старую потертую футболку со странными словами про ключ и замок на ней. Ветер гонял пылевые вихри, исполняя шоу моей жизни, оставляя меня центральной фигурой представления на сцене, за которой нет зрителей. Я была одна. Как и будет здесь всегда.

Еще раз перечитав надпись на посеревшей ткани: «Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где …» Я закрыла глаза и растворилась в звуке ветра. Эшфилд и есть замок. А ключ не надо искать, он либо есть, либо его нет у тебя, потому что он – твоя совесть. Вот почему здесь так тяжело и страшно поначалу. Вот почему техника глохнет – здесь только ты и твоя живая душа. Никто не готов подводить итог своей жизни. Вот, почему я здесь - моя жизнь должна была закончиться. И она закончилась в моем мире. Это я и закрою на ключ навсегда. Вот почему именно здесь прежний владелец пустыря держал все свои артефакты. Я же не сказала тебе, это были символы жизни и смерти. Вот, почему здесь оказалась и я. Я парадокс. Я умерла и живу.

В груди защемило так, будто там внутри было хоть что-то живое. Нестерпимо захотелось упасть на колени и рыдать. И вернуться.

Ты там еще читаешь? Эй, смотри, не капай своими слезами на мой дневник! Не хрен теперь сопли лить. Делай, что делаешь. Правда всегда как кол в сердце, так что давай, соберись. Иначе пропадешь. Будешь хорошо себя вести, расскажу тебе в следующий раз про эти артефакты. Ага, я много чего интересного раздобыла про них. Будем вместе разбираться, ладно? Ну и хорошо.

Ну, давай, до встречи. Завтра переверни страницу и снова встретимся.

Твоя Мадина. Шериф.



Запись № 4

Я расскажу тебе крышесносные вещи. Если ты готов узнать, что мир не такой, каким ты его знаешь, то читай. У всего есть две стороны – жизнь и смерть. Тот, кто собирал эту коллекцию здесь в Эшфилде, прямо под пустырем, знал это лучше других. Он посвятил этим предметам, этому хранилищу всю свою жизнь. Потрясающе, верно? И знаешь, что? Делал он это из-за дочери. Когда я пишу эту запись, мне уже многое известно, поэтому расскажу главное. Будет неприятно. Но раз ты читаешь, значит тебе это зачем-то нужно.

Шеррил родилась недоношенной и уродливой. Чудовищно большая голова и крошечное тело. Долго она не прожила. Убитый горем отец поместил тельце девочки в стеклянную банку со спиртом, желая сохранить свое дитя. История умалчивает о том, кто был ее матерью и куда после родов подевалась бедная женщина, но именно с этого момента все и началось. Шерилл оказалась не мертвой. Она продолжала жить внутри этой банки. Она даже питалась. Но не так, как мы. Она питалась энергией жизни. Ей нужны были физические объекты, впитавшие жизнь. Такие штуки образуются в тот момент, когда человек уходит в иной мир. Но при этом автоматически создается и другой объект, впитавший смерть. Как минус и плюс, тьма и свет, герой и злодей, для баланса, для равновесия. Так было всегда и будет впредь. Так вот вторые объекты невероятно опасны. Главное правило безопасности – не трогать их, если не понимаешь эту магию. Что может стать артефактом жизни? Если ты задаешь этот вопрос, то расскажу. Это что-то дорогое сердцу, бесценное, важное. Фотография детей, открытка от друзей, часы, подаренные когда-то давно умершей женой, засушенный цветок, привезенный из путешествия, любимые домашние тапочки… Ты понял суть, верно? Все эти объекты еще нужно было найти. Видимо, старик чувствовал их.

Если честно, я не представляю, как Боньо Армондо и его друзья не пострадали в этом подвале в Эшфилде, когда впервые спустились туда. Среди такого количества артефактов смерти! Говорят, их охраняли духи, довольно злобные. Никогда не встречала духов лично. Нонсенс. Вот сколько лет живу, а ни разу. Подозреваю, что я просто не могу их видеть, а они не способны на меня воздействовать. Странно, но что, в конце концов, не странно? Может портал, который привел меня в этот мир? Или может я сама? Хотя бы это со счетов не списывай, на случай, если магия как таковая для тебя – обычное дело.

Вернемся к коллекции. Все предметы, которые старик так тщательно собирал и каталогизировал, прикреплял бирки с номерами и заботливо ставил на полки – все до единого, были воплощением смерти. А где же их антагонисты, без них же невозможно, они должны были быть? И это правильный вопрос! И главный во всей этой истории. Предметы, впитавшие жизнь, были предназначены для Шерилл. Она питалась ими, за счет этого продолжала существовать. Бедный отец. Он так хотел продолжать общаться с дочерью, что делал все это ради нее. Путешествовал, собирал, искал, покупал, иногда даже воровал. У него неоднократно были проблемы с законом. Но каким-то образом он ловко выходил сухим из воды. Его болезненная зависимость, эта ненормальная страсть всегда подсказывал ему выход. Жаль, что застать старика живым не вышло. Уж с ним бы я поговорила.

Когда друзья Боньо пришли сюда, они нашли и Шерилл. Она осталась одна, без отца, не понимая, что его больше нет. Здесь был кот, который и присматривал за ней. Затем произошла стычка с бестелесными защитниками этого места. Кто-то в пылу сражения швырнул банку с Шерилл в духа. Видимо, соединившись, Шерилл и дух открыли тот самый портал. Исчезла ли девочка или прошла сквозь врата в мой мир – мне пока неизвестно.

То, что ты сейчас прочел – это лишь короткое изложение потрясающего расследования. Уверена, что раз уж я здесь, то следует довести дело до конца и понять все, что возможно. Может это займет годы, десятки лет. Но что у меня есть точно – так это время.

Только что я снова открыла книгу, в которой старик тщательно фиксировал предмет своей коллекции, чтобы еще раз обдумать все. Стоп... Я точно ранее этого не видела. Может листы склеились, поэтому пропустила. Клянусь, я бы заметила такое. На половину листа красовался эскиз, сделанный карандашом: настольная лампа, сидящий под ней кот и стеклянная банка с уродливой фигуркой внутри. Малышка Шерилл? Разумеется, это она, кто же еще. Явно рисовали очень старательно и с большой любовью.

Не знаю, сколько времени я рассматривала картинку. Так вот какая ты была, немертвая дочь старика из Эшфилда… Рядом с банкой на столе лежал пряник. Это просто пряник или тоже артефакт? Положив свою ручку в качестве закладки на эту страницу, я стала искать пряник в каталоге. Никакого пряника не было. Это простой пряник, видимо, купленный для дочери, как обычная сладость для любого малыша. Дума об этих людях, которые родили Шерилл, я вспомнила и своих родителях. Как же давно это было. Глаза отца я уже давно не помню. Даже звук голоса его стала забывать. Помню только чувство надежности и света. Отец – это свет. Пока есть в жизни отец, в ней есть свет.

Знаешь, хватит на сегодня.

Я закрыла свой дневник. Взгляд упал на окно. Глубокая ночь зияла в просвете между тяжелых штор. Я снова взяла в руку тот камень с пустыря и стала не глядя ощупывать его. Он возвращал меня в мою жизнь и, как прохладный душ, смывал мысли о чужих судьбах, возвращая в здесь и сейчас. А здесь и сейчас я была голодна. Значит пора было выйти из дома.















Запись №5

Проснулась еще до заката. Мои глаза открылись от того, что что-то мягкое осторожно прикасается к лицу. Будить меня – это опрометчивое решение, могу оказаться немного неадекватной. Кто-то либо не знал об этом, либо не боялся. Не успев даже сделать предположений, я увидела кота. Рядом с подушкой сидел черный кот и трогал меня своей лапкой. У него один глаз был ярко-зеленый, а другой голубой. Выражение котовьего лица было весьма разумным.

- Боги… От куда ты взялся?

Кот смотрел на меня своими круглыми глазами на круглой мордочке. Я погладила его ладонью. Ожидая ощутить мягкую плюшевую шерсть, мой мозг испытал шок, потому что рука прошла сквозь кота, ни до чего не дотронувшись. Кот сидел и смотрел на меня совершенно невинным взглядом.

- Что за черт! – я отшатнулась в сторону, не рассчитав, свалилась с края кровати. Вскочив на ноги, на миг подумала, что раз я выпустила его из поля зрения, значит сейчас он исчезнет. Но он был на том же месте, с интересом наблюдал за моим падением под кровать. Кажется, фокус с исчезновением провернула я, а не кот. Я обошла кровать с другой стороны, чтобы подойти ближе к животному или кем он там был. Кот поднялся на лапки, приветливо вытянул хвост трубой, прошелся по кровати мне навстречу и снова сел. В голову пришла мысль, что я где-то видела этого кота. Точно! Он был на том рисунке, который я внезапно нашла в старой амбарной книге – каталоге артефактов старика из Эшфилда!

- Постой, я тебя знаю! Но как ты здесь… Черт.. что ты здесь делаешь?

- Так я же кот, могу прийти куда захочу.

Нет, это слишком. Порталы, живущие немертвые, магия и параллельные миры – это я понимаю. Но когда с тобой говорит прозрачный кот – это уже перебор. Я отошла в другой угол комнаты, сцепила руки в замок и приложила их ко лбу, чтобы на секунду собрать мысли и понять, как себя вести.

- Ты решила помолиться? – мягкий голосок кота шел в диссонанс с его колким чувством юмора.

- Да, - ответила я. – Да. Помолиться.

Вести разговор с преступниками, опасными сумасшедшими, отчаявшимися и разочаровавшимися в своем существовании я могла совершенно спокойно. Но говорить с котом – дело куда более серьезное. Тем более, что я все еще не была до конца уверена, что он не мой глюк.

- Ты дедовы игрушки утащила, а кто ты такая я не знаю. Пришел посмотреть, - кот стал облизывать лапу.

- Зачем ты лапу лижешь, ты же неосязаемый.

Кот от неожиданности замер на секунду.

- И правда. Никогда не думал. Наверное, привычка просто.

Кажется, разговор завязывался. Я решила не налегать с расспросами, быть осторожной. Мало ли, еще спугну.

- Я дедовы игрушки не сломаю, наоборот, я их сохранила. Подвал залили бетоном, они бы пропали. А у меня они будут в сохранности.

- Это я знаю, Мадина.

- О, как! Мадина. А говоришь, не знаешь, кто я такая.

Кот принялся молча усердно лизать лапу. А вот здесь уже можно немного нажать:

- А твое имя как?

- Например, Ксэндэр. Нормально?

- Как скажешь, Ксэндер. Слушай, а мне как-то раньше никогда не приходилось видеть такого как ты, я все думаю, не могу понять, ты действительно кот или…

- Ну конечно или. Вроде бы взрослая, а говорить с тобой надо как с ребенком. Я немножко демон.

- Немножко демон. Понятно. А это ты девочку охранял? Шерилл.

- Я, больше было некому. А потом, когда некого стало охранять, пошел на вольный выгул.

- А что с ней случилось? – услышав этот вопрос, кот дернул хвостом и зевнул.

- У тебя, наверное, полно вопросов, не только эти. А я не буду на сотню отвечать. Давай на один только отвечу. Поэтому подумай, что и как спрашивать, да?

- Да. Все верно. Один так один. Ксэндэр, я хочу понять, как все это устроено: от самого Эшфилда, до бедняжки Шерилл. Это все вокруг старика завязано, все разные явления общей сути, я понимаю. Но колдуном он не был. Тогда как? Как это устроено?

Кот перепрыгнул с кровати на стол, уселся на мою тетрадь:
- Я тебе все объясню, как разобраться. Ты сама все увидишь и сама примешь решения, сделаешь выводы. Я тебя туда впущу, но не потеряй выход. Там в воспоминаниях легко будет потеряться, рассыпаться на мысли, слова, буквы и тогда все, станешь частью чьих-то снов, исчезнешь. Поняла?

Я кивнула. Ксэндэр продолжил:
- Запомни фразу всю целиком, проговаривай ее постоянно, чтобы проверить, что ты ее помнишь. Если начнешь путаться, то тут же выходи. Выходи в любую дверь. Дверь всегда есть. Повторяй за мной: «Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где ловушка заперта намеренно».

Так вот, что там было написано… Я повторила фразу несколько раз. Когда я закончила и посмотрела на кота, он взмыл над моей головой, затем уже там, под потолком, из его спины вырвались черные кожистые крылья, он взмахнул ими и замер на месте. Темнота медленным облаком стала выделяться из его тела и опускаться на меня.

- Всегда ищи дверь, если путаешь слова!

Меня постепенно окутывала тьма. Звуки меркли, становились ватными и пустыми, потом исчезали. Некоторое время я оставалась в этой темноте и тишине, оставалась в ничто. В момент звуки и краски взорвались вокруг меня, я увидела светлую комнату, на окровавленной постели сидела женщина, прижимая к груди завернутого в белые простыни, совсем крошечного ребенка. Она рыдала и умоляюще повторяла: «Дыши, малышка, пожалуйста, дыши!» В комнату вбежал мужчина. Он явно только что был на улице, потому что на нем еще была верхняя одежда. Быстро сбросив пальто, он стремительно подбежал к женщине.

- Она не может дышать, - почти прокричала женщина.

- Дай мне ее! – мужчина протянул руки, чтобы взять крошку. Женщина загородила ее своим телом от мужа.

- Нет не надо, не смотри на нее!

- В чем дело, дорогая? Просто дай мне дочь, я посмотрю, как ей помочь!

- Нет, нельзя! Ты не должен ее видеть! – женщина утонула в истерике, ни за то не позволяя вынуть из ее рук крошечный сверток. Через несколько секунд мужчина сумел ловко выхватить ребенка из рук охваченной отчаянием матери, отодвинул край покрывальца с лица дитя, его словно обожгло. Он отпрянул от ребенка. Мать тут же поймала новорожденную, уткнулась в нее своим лицом. На мгновение наступила тишина, которую прерывали только свистящие хрипы крошечных недоразвитых легких. Они очень скоро затихли. Наступило молчание. Такое, как затишье перед бурей.

- Прости меня, дорогой… - Женщина больше не плакала. Ее голос звучал совсем спокойно. Она просто сидела на кровати, глядя куда-то прямо.

- Нет, нет, нет! – Он снова схватил малышку, развернул ее простыни на кровати, дрожащими руками поднял крошечное уродливое тельце и попытался сделать искусственное дыхание, массаж сердца. Но сколько бы он не старался, ничего не получалось. Осознав то, что его действия бесполезны, он склонился над тельцем в беззвучном рыдании. Женщина нежно погладила его по волосам.

- Милый, пусть она будет всегда с тобой.

И женщина тоже склонилась над телом ребенка. С этого ракурса я не могла толком увидеть, что она делала. Но я и не могла даже пошевелиться, чтобы обойти или стать в другом месте, вообще забыла, что я существую на эти секунды. Пришла в себя только когда от куда-то снизу на кровать запрыгнул черный кот с разного цвета глазами. О, черт! Слова! Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где дверь заперта намеренно. Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где дверь заперта. Что? Нет, что-то не так, как же правильно? Заперта намеренно. Дверь? Нет, там был другой смысл, не просто дверь, дверь куда? Если начнешь путаться, то тут же выходи. Вот дерьмо! Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ — это то, что закрывает навсегда. Не ищи замок там, где не-дверь заперта намеренно. Не дверь! Не дверь! Кот, что там было-то? Кот – мышь – мышеловка – ловушка! Ловушка заперта намеренно! Я помню, я все помню!

Пока я вспоминала фразу, что-то произошло. То, что я увидела, конечно, не то, чем кажется. Потому что этому нет никакого объяснения. А видела я, как женщина попыталась покормить грудью дочь. При этом как только рот малышки коснулся материнской груди, фигура женщины, искажаясь и вытягиваясь, втянулась в рот уродливого ребенка, который до этого на моих глазах перестал дышать. В момент, когда ступни ног исчезли вслед за всем телом во рту новорожденного монстра, она плюхнулась на кровать. Кот, который запрыгнул на кровать из собственного любопытства, стал неистово орать и бросаться на стены, ударяясь обо все, что попадется, роняя светильники и другие предметы, затем просто упал замертво. Это длилось секунд пять. Все затихло. Воздух заискрился мелкими огоньками. А я ощутила удивительное спокойствие. Неожиданную, неоправданную неправильную безмятежность.

Ключ — не всегда то, что открывает. Иногда ключ когда — это ... Чертова фраза! Где ты там! Не ищи замок там, где дверь …. Где замок, где дверь... Я теряла слова. Так бывало в детстве, когда я засыпала. Тогда было так же спокойно. Нет- нет-нет-нет-нет! Это фальшивка! Ловушка! Ключ!

…Ключ…
…Не всегда то…
…Что открывает…
…Иногда ключ — это …
…То, что закрывает …
…Навсегда…
…Не ищи замок там, где…
…Ловушка …
…Заперта…
…Намеренно!
Дверь! Выйти… Выйти, пока не рассыпалась, пока не поздно...

Я нашла взглядом дверь и потянулась к ней. Схватившись за ручку, рванула ее на себя. Руки не желали слушаться, поэтому пришлось попытаться открыть снова. Когда дверь поддалась, я сделал шаг в открывшийся проем и оглянулась. Кровать, мужчина с уродливым тельцем на руках и кот на полу. Шаг в дверь.

Я снова в своей спальне. Ксэндэр на моем столе. Обычная, привычная тревога на душе, которую я, оказывается, даже не замечаю. Немного подумав над всем, что только то видела, я села на стул.

- Мать сделала себя артефактом жизни, а ты стал первым из артефактов смерти, ведь так, Ксэндэр?

- Ничего себе смекалка! А ты сообразительная, Мадина. – Кот лег, потянувшись на столе. – Верно, верно.

- Боги… Вот, ради чего это все было… Я должна записать. Пожалуйста, кот, можно я возьму свою тетрадь, она под тобой.

Кот недовольно встал и позволил мне записать все это. Он терпеливо сидел рядом, пока я писала. Иногда им овладевала его природная игривость и он трогал лапкой и кусал дергающийся кончик пишущей ручки. Немножко демон, но больше все-таки кот.




Запись №6

Что такое эта Шерилл? Я в сотый раз перечитывала свою вчерашнюю запись, вспоминала детали, разбирала их, как частички большого пазла. Заставляя себя действовать шаг за шагом, не пытаться понять что-то глобальное сразу, я думала так:
Первое: судя по реакции ее родителей, оба знали, что будет, если все пойдет не по плану.
Второе: отца не напугало то, что произошло, не удивило, не смутило, не повергло в состояние аффекта, а должно было, если он простой смертный! Что этот мужчина видел еще, если то, как маленькое тельце дочки поглотило его жену для него не шок? Он ничего не делал, не пытался остановить, спасти женину, он просто смотрел.
Отсюда переходим к третьему: они знали, что рождение Шерилл будет сопровождаться жертвами и трансформациями, вот от куда их молчаливое принятие судьбы. Она не человек, тогда кто? Возможно, гибрид. Не просто уродливый карлик, а нечто, нарушающее естественный порядок. Нежелательный, случайный результат какой-то ошибки, существо, рожденное с особой целью.. Какой же разрушительной силой она может обладать…

- Ксэндер, артефакты смерти, они ведь тоже настоящее оружие, не так ли?

Кот, который "немножко демон" молчал, я глянула на кровать, он спал и даже не повел ухом. Хотела снова его позвать, разбудить, но не стала этого делать. Потому что поняла, он итак прекрасно меня слышал. А не ответил потому, что молчание порою громче слов. Конечно, они оружие. А первая сотня, как ее назвал старик в своей инструкции, особенно опасная. Боньо Армондо и те его парни не пытались ничего забрать оттуда, поэтому им ничто серьезно не угрожало. А я по своей природе невосприимчива к воздействию духов, так что, если они и старались меня убить, я им не по зубам. Так что, похоже, у меня в руках целый магический арсенал и только я одна знаю, где он хранится. Надеюсь, духи все еще охраняют все это. Надеюсь, но не могу об этом знать. Я встала из-за стола и собралась принять душ, чтобы освежить мысли.

Каждый раз, принимая душ ранее, я старалась побыстрее его завершить и бежать-бежать-бежать, потому что всегда дела-дела-дела. Сегодня, торопясь по привычке, вдруг остановилась и осознала, что мне некуда спешить. Все те самые дела и проблемы остались по ту сторону портала. Они исчезли, перестали быть моими. А здесь у меня нет абсолютно ничего. Все, за что сейчас мог зацепиться мой интерес, связано с Эшфилдом. В Эшфилде и возник тот портал, что вел в мой мир, мой обратный поезд. Вдруг я смогу понять, как вернуться? Не то, чтобы я хочу это сделать прямо сейчас. Не отказалась бы иметь такую возможность. А если нет? Если никогда? Значит, так тому и быть. Я закрыла глаза и, может быть, впервые в жизни, не считая далекого детства, позволила себе зарыдать. В этом не было смысла, зато были чувства.

Мои слезы красного цвета. Они лились по щекам, по груди, по животу, по ногам, растворяясь в воде, закручивались в вихри, в конце концов исчезали в сливе душевой кабинки. Что-то ушло вместе с ними. Понятия не имею, что, но мне стало легко...
Вышла из душа с ощущением чего-то завершенного. Не хотелось думать, что я попрощалась со своим миром навсегда. Я сейчас вообще не хотела об этом думать. В халате и с полотенцем, закрученным на голове, я легла на кровать. Тут же перед глазами возникла другая кровать – из воспоминаний отца Шерилл. Он тогда стоял перед ней на коленях над телом своей уродливой новорожденной дочки. СТОП!

СТОП!!!

Воспоминания отца девочки. Но разве я не должна была видеть это его глазами, слышать его ушам? Вместо этого я наблюдала все те события со стороны. Тогда чьи это были воспоминания? Кто еще был в той комна…



Запись №7

Я трясла кота изо-всех сил.
- Ксэндер, немедленно отправь меня в те воспоминания снова! Давай, скорее, это важно!
Наконец Ксэндеру надоели мои притязания, он крепко куснул меня за руку, одновременно когтями на задних лапах разодрав кожу до вен. Брызнула темная кровь.
- Дьявол! – я бросила его, выругалась и стала наблюдать, как раны сами по себе затягиваются. Эта способность приятная штука. Иногда, правда, это происходит не так быстро.
- Я дьявол? Сама напала на меня как фурия. Спящего кота будить самый страшный грех, за него накажут! - Ксэндер не спешил выполнить мое требование.
- Потом будешь шутить. Я только что поняла нечто важное, мне нужно обратно. Кодовый текст я помню. Пожалуйста, очень нужно.
- А если нет? – кот потянулся.
- Ксэндер, за твоим хозяином кто-то следил в тот момент, когда ты умер. В комнате был кто-то еще, кого я не увидела.
- Я знаю.
Ответ ошарашил.
- Знаешь? Кто?
- Ты продолжаешь задавать вопросы, я ведь говорил, что не буду отвечать.
Ксэндер спрыгнул на пол и пошел в сторону двери. Я схватила его за шею раньше, чем он сделал следующий шаг. Кот притворился, что задыхается, от души переигрывая.
- Не придуривайся, ты все еще здесь, значит отвечай на мой вопрос, - я сжала пальцы крепче, заставляя их начать превращаться в камень. Демон потерял плотность и выскользнул из моей руки. Пройдя сквозь меня, оставил ощущение лихорадки. Он взмыл вверх под потолок.
- Какая ты противная, Мадина… Фу! - процедил он и раскрыл уже знакомые мне крылья, которые походили на крылья летучей мыши. Меня стал окутывать ниспадающий с потолка мрак.
Несколько мгновений в темноте, затем вспышка. Передо мной развернулось новое пространство: светлая комната с высокими потолками и белым глянцевым полом. Все вокруг похоже на мрамор. Здесь есть несколько фигур поодаль. Их взгляды устремлены на нас. Я смотрю на человека напротив меня. Ростом с меня, черные волосы, зачесанные назад, белая кожа, дорогой костюм, белая рубашка. Некоторые детали я привыкла подмечать мгновенно и автоматически: «не дышит, не моргает, бледный, не пытается это скрыть». Похоже, мой клиент. Пытаюсь учуять его запах, но обоняние настолько неразвито, что это почти невозможно. Это ведь не мое тело, это отец Шерилл, человек, не удивительно. Делаю огромное усилие воли и незаметно смотрю на свою руку – мужская. На мне серый пиджак и светлая рубашка. Бегло оглядываюсь, в надежде увидеть свое отражение для подтверждения. Нахожу в стекле огромных белых напольных часов. Так и есть! Сейчас это действительно воспоминания старика. Значит, я была права. В этот момент все же улавливаю слабый, как свет луны в самую темную ночь, запах. Ммм, узнаю, этот из наших. Перестаю держать контроль и что-то предпринимать. Превращаюсь в слух.
- Я рад, что ты готов сотрудничать. Твоя услуга будет оценена по достоинству и сполна оплачена.
Голос моего собеседника спокоен и уверен. Он больше похож на статую, чем на человека, потому что не делает лишних движений, присущих поведению смертных. Значит, старый.
- Спасибо, - слышу голос, исходящий из моего рта. Подавленный, тихий и едва заметно дрожащий.
- Не бойся. Если ничего не нарушишь, нечего и опасаться. Тебя будут незримо охранять. В том числе от твоей дочери.
Мой собеседник делает легкий кивок в сторону. Я вижу там высокого широкоплечего мужчину, скрестившего руки на груди. Короткие черные волнистые волосы, пронзительный взгляд черных глаз. Мне показалось, что он не доволен чем-то. Эти оба смахивают на греков.
- Я понял, господин Гермес.
- Славно. Вот некоторые бумаги по поводу Боньо Армондо, - к нам подошла девушка с белой кожаной папкой. Чувствую ненависть к белому цвету. - Там же есть координаты доверенного нотариуса. Оформи все сам, с Боньо не ищи встречи. Он не должен знать, что он последний из рода хозяев и создателей этого уникального места, магического узла - Эшфилда. Были ведь тогда мудрецы! А он просто должен исполнить свое предназначение, открыть для меня портал. А твое будущее дитя – некий сепаратор и инструмент для дифференциации. Она подарит мне силу, много оружия, против которого нет защиты – артефакты смерти, несбалансированные артефактами жизни, понимаешь? Я получу все, что захочу. – Гермес немного приблизился, пространство вокруг поплыло, я вижу только его глаза, они пригвоздили меня к месту в пространстве и времени. Ключ – не всегда то, что открывает. Иногда ключ – это то, что запирает навсегда. Не ищи замок там, где... Едва могу вспомнить слова. Что там в конце? Надо на чем-то записать. Заставляю работать мою каменную броню на свой мозг, это позволяет мне противостоять гипнозу Гермеса на время и что-то предпринять. Стаскиваю с себя футболку, прокусываю палец и пишу кровью эти слова. Не успеваю дописать, потому что мои пальцы растворяются. Надо срочно выходить! Но бинго! Вот оно! Гермес все сказал! Бедное дитя – это лишь инструмент! И вся его забота не из гребаной любви, а своего рода стокгольмский синдром. А Эшфилд – творение рода Армондо, так что в завещании не было никакой ошибки. И портал открылся не просто так. Гермес нацелился на параллельный мир. Нужно выйти. Нужно вернуться. Домой.
…Ключ…
…Не всегда…
…Ищу взглядом дверь...
…То , что открывает…
…Где чертова дверь…
…Иногда ключ — это …
…Дверца напольных часов – единственная…
…То, что закрывает …
…Хочу поднять свою руку, чтобы открыть…
…То, что закрывает …
…Нет никакой руки...
… Собираю всю волю…
…Ловушка …
…Заперта…
…Концентрирую все свои ресурсы на руке…
…Пальцы из пыли проходят сквозь маленькую ручку дверцы…
…Не могу уцепиться…
…Внутренний зверь ревет и сжимает мое сердце когтистой лапой…
…ОТКРОЙ…
…Раздирает изнутри мое тело, рассыпаясь…
…Ключ не то, что открывает…
…То, что закрывает…
…Моего тела нет…
…Легко…
…Перестаю сопротивляться…
…Отдаюсь происходящему…
…Больше ничего нет…
…Закрывает…
…Навсегда…

Ключ - не всегда то, что открывает. Иногда ключ - то, что закрывает навсегда. Не ищи дверь там, где ловушка заперта намеренно. Хм... Не помогает. И двери нет. Ясно...

Я, Мадина, шериф, этой записью завершаю свое расследование, касающееся Эшфилда. Ты все еще читаешь? Хорошо. Запомни это. Повторяй слова и ищи дверь. Быстрее выходи.

Ключ...