Синий лис и рыба Сильдра

Сказание о том, как Синий Лис искал серебряную песню

В те времена, когда камни ещё умели шептаться, а корни деревьев пили не воду, а лунный свет, на самом краю земли, где скалы обрываются прямо в седое море, жил Синий Лис по имени Финнан.Зкмля ещё была свободна от человеческих оков. Птицы и животные могли свободно общаться.

С той самой поры, как он подарил людям Северное Сияние, шерсть его светилась мягким, призрачным блеском, а в зелёных глазах плясали отблески полярных огней. Люди почитали его, звери уважали, но Финнан частенько скучал. Подвиги были позади, а новые чудеса не спешили являться ему.

Однажды, бродя по берегу, где волны лизали замшелые валуны, Лис услышал нечто необычное. Сквозь шум прибоя пробивался звук — чистый, тоскливый и прекрасный. Кто-то пел под водой, и песня эта была подобна звону серебряных колокольчиков, что носили на сбруе кони Валькирий.

Финнан подошёл к самой кромке воды и увидел её. В прозрачной, как слеза, воде, среди разноцветных водорослей, лежала Рыба. Чешуя её отливала старым золотом и лунным серебром, но глаза, большие и тёмные, были полны такой печали, что у Лиса защемило сердце.

— Ты кто? — спросил Финнан, чей голос умел теперь становиться тише ветра. — Я Синий Лис, хранитель небесного огня. Отчего ты плачешь? Ведь песня твоя так красива.

Рыба взглянула на него, пустив пузырёк воздуха.
— Я — Сильдра, последняя из тех, кто помнит голоса Глубин. Моя песня — не от радости. Я ищу свою песню, Лис. Ту единственную, что я потеряла.

— Как можно потерять песню? — удивился Финнан. — Она же внутри тебя.

— Нет, — покачала головой Сильдра. — Великая Песня не живёт внутри. Она плывёт сквозь миры. Я пела её в день, когда родилась, и в день, когда встретила своего друга — Кита с хрустальным плавником. Но когда Кит уплыл в последний раз, Песня ушла из моего рта, утонула в Чёрной Бездне и раскололась на тысячу осколков. Без неё моё сердце холодеет, и чешуя тускнеет.

Финнан почесал лапой за ухом. Воровать сияние у кузнецов было делом хлопотным, но привычным. А как воровать ноты со дна моря? Это было ново и оттого невероятно интересно.

— Хочешь, я помогу тебе? — спросил он. — Я быстрый и хитрый. Мой хвост однажды раскрасил всё небо, неужели не соберёт несколько нот со дна?

— О, Лис, — вздохнула Сильдра. — Чтобы спуститься в Чёрную Бездну, нужно иметь жабры и чешую. Ты — зверь суши. Ты не сможешь дышать там, где спят шторма.

Но Финнан уже загорелся. Он подошёл к самой воде и лизнул солёную волну. В этот миг ветер, его старый друг, донёс до него обрывки древнего заклинания, которое знали лишь туманы, встречающие море с сушей.

Ночью, когда луна спряталась за тучи, Финнан зашёл в воду по колено, по грудь, по самую морду. Холод обжёг его, но он терпел. Он подставил свою пушистую спину под струи прибоя и прошептал:

— Туман, что родился на стыке двух стихий, стань мне шкурой. Волна, что касалась дна, стань мне дыханием.

И случилось чудо. Шерсть его, синяя, как ночь, стала переливаться чешуёй, лапы сжались в гибкие плавники, а пушистый хвост превратился в мощный, широкий хвост, которым ловят течение. Из Синего Лиса он превратился в Синего Лосося — быстрого и сильного.

Он нырнул в темноту.

Мир под водой оказался огромным и молчаливым. Там росли леса из ламинарии, выше сосен на суше, и бродили стаи рыб, похожих на серебряный ветер. Финнан плыл всё ниже и ниже, туда, где свет уже не мог достать, и наконец увидел Чёрную Бездну — провал в земле, откуда не доносилось ни звука.

И тут он услышал их. Осколки Песни.

Они парили в чёрной воде, как светлячки, потрескивая и позванивая. Один звучал высоко и тонко, другой низко и бархатисто. Финнан начал собирать их, зажимая во рту, как икринки. Но когда он набрал почти все, из глубочайшей тьмы шевельнулось нечто огромное.

Это был Драугр Глубин — древний дух утонувших кораблей, чьё тело было сплетено из якорей и обломков мачт, а глаза горели зелёным болотным огнём.

— Отдай звуки, — проскрежетал он, перекрывая течение. — Тишина — моё сокровище. Кто нарушил мой покой?

Финнан, будучи Лососем, не мог говорить, но думал он всё так же быстро, как Лис. Он бросился прочь, петляя между подводными скалами, а Драугр, гремя цепями, ринулся за ним.

В отчаянии Финнан выпустил один осколок Песни изо рта. Осколок взорвался чистым, высоким «Ля». И этот звук, словно копьё, ударил Драугра прямо в грудь. Дух замер, зашипел и отпрянул. Свет и музыка были его проклятием.

Финнан понял. Он начал стремительно выплывать к поверхности, выпуская по одному осколки позади себя. Каждый осколок превращался в ноту, каждая нота становилась преградой для чудовища. И когда до поверхности оставался лишь один рывок, он выпустил самый яркий осколок, и тот с силой ударил Драугра прямо в глаз.

Чудовище взревело, забилось и провалилось обратно в Бездну, запечатанное собственной ненавистью к гармонии.

Финнан-Лосось выпрыгнул из воды, перевернулся в воздухе и, коснувшись берега, вновь стал Лисом. Из его пасти на песок выкатились последние, не выпущенные в погоне, осколки. Они зазвенели, сливаясь воедино, и перед ним на камнях засияла, переливаясь серебром, целая, живая Песня.

Сильдра, наблюдавшая за ним всё это время у самого берега, расплакалась от счастья. Песня сама вплыла в её раскрытый рот, и чешуя её вспыхнула ярче солнца, прогнавшего тучи.

— Ты вернул мне душу, Синий Лис, — прошептала она. — Чем я могу отплатить тебе?

Финнан отряхнулся, отчего солёные брызги разлетелись во все стороны радугой.
— А ты научи меня смотреть на море и понимать, что там, в глубине, — улыбнулся он. — Чтобы даже на суше я всегда слышал твою песню.

С тех пор Синий Лис часто приходит на тот самый берег. Он садится на самый большой валун и смотрит на закат, а из-под воды, если прислушаться, доносится тихий, серебряный звон. Это Сильдра поёт свою обретённую песнь для того, кто не побоялся нырнуть в Бездну ради друга.