Певчие. Тринадцатая часть. Сон Эмилии

   Она лежала. И мысли нахлынули с такою силой... и сон прогнали далеко.
   - Какой сегодня день тяжелый. Землетрясенье...Здесь! В Прибалтике так испугало всех... Природа в который раз напомнила, кто здесь хозяин.
   Природа - слово-то какое... В привычном слове смысл великий. "При родах" "При рождении"... Земля нам каждое мгновенье рождает что-то. Хотя Земля, наверное - ребенок во вселенной. А если это так, то мы беречь её должны, как милое дитя. Ведь её воздух "везде дух" - он дарит жизнь. Конечно, не только он. Это понятно. -
   - Эти мысли - "мой бред любимый" - так называла их, к ней приходили сами по себе. Она их не звала. Конечно "мысль позвать" звучит нелепо.
   Она вдруг вспомнила свой сон сегодня. Сон этот приснился первый раз в Баку.
   Ей снился дом - пустой, разрушен и заброшен. И голос снился. И голос укорял так строго... Но эта строгость не пугала...Нет! Она - учила.
   Во сне она внезапно для себя самой вдруг подошла к знакомому колодцу (такой стоял у них на даче и ребенком в детстве она любила крутить ручку, воду набирая маленьким ведром) и бережно взялась за ручку, начала крутить.
   Внезапно море поднялось волной огромной! Безжалостно обрушилось на все вокруг лавиной. И сильная волна всех взмыла в небо!
   А в небе было просто и легко! Исчезла тяжесть собственного тела. И воздух потихоньку бережливо стал опускать её к земле. И чуть земли касаясь, она летела и кричала - какое счастье!
   Любить рассвет, когда в волшебной тишине, которая с улыбкой солнце ожидает, к загадочной и мудрой простоте великого вселенского порядка земного бытия - это же счастье!
   Давно. В Баку ей этот сон приснился первый раз.
   Она тогда любила.
   Она училась в музыкальной школе по классу фортепиано. Он тоже. И мальчик этот, такой строгий, такой необщительный, такой замкнутый, был лучшим в школе. Его игра, как пение сирен всех привлекала.
   Эмилия, тайком за дверью в коридоре, подслушивала его игру, а если кто-то мимо проходил, делала вид, что просто задержалась.
   И это длилось много лет. Никто не знал об этом, кроме мамы.
  Мама берегла её сильней, чем старших. Эмилия малышка - младшая, а потому от старших часто и доставалось ей сполна - и раздражения, и ласки.
   Маме она сказала, что нравится ей мальчик - пианист, что слушая его, ей открывается такое...какой-то неведомый и незнакомый мир...
   Это словами не раскрыть... Возможно, музыка и появилась, когда слова бессильны.
   Он наконец её заметил с удивленьем. Девчонка хрупкая, красивая, с глазами нежной просьбы почти всегда бывала рядом.
   Однажды подошла - можно тебя послушать... Ты так играешь...Пожалуйста!
   Он разрешил. Теперь она всегда тихонько в концертный зал входила, когда играл он. И слушала. И ничего ей больше в жизни не хотелось.
   Он наконец стал издали ей улыбаться. А однажды вдруг пригласил попить с ней кофе.
   В кафе сидели молча. Она вся сжалась... вот так с ним рядом быть... и все слова вдруг спрятались надолго.
   Смотрела. Улыбалась глупо, хотелось убежать, чтобы в его глазах не быть такою дурой.
   От неумения с ним рядом быть ей даже захотелось плакать.
   От понял все и, взяв её ладошки в свои талантливые руки, с улыбкой тихо произнес. - Пожалуйста, не бойся, я не кусаюсь.
   Его звали Борис. Звали, прошедший род и значит в прошлом, но это прошлое навеки с ней слилось.
   Борис буквально приручал её, как дикого зверька и сам не понимал, что делает её счастливой.
   А ей хотелось быть с ним радом, вечно рядом.
   Они встречались долго. Он поступил в музыкальное училище, она за ним. Он - в консерваторию. Она устроилась работать в преподавателем фортепиано в школу.
   Так незаметно пролетели девять лет. И наконец они оформили официально свой союз.
   Родители Бориса, несмотря на какую-то холодную, непонятную для Эмилии сдержанность - во взгляде, в вечно обреченном молчании, сразу купили им квартиру.
   Отец Бориса занимал высокий пост во власти. Эмилия его боялась. Все эти председатели, секретари, чиновники своим стеклянным взглядом были физически до тошноты ей неприятны.
   И почему так...Думать не хотелось. Всегда терпела, скромно улыбалась, поддакивала иногда, себе внушая - ну, потерпи немного... Это же не вечно.
   Борис с отцом был очень сдержан. Они никогда не шутили. Во его взгляде светилась мысль - ладно, живы как хочешь.
   Борис только однажды сказал Эмилии, что мы с отцом чужие, что никогда друг друга не поймем.
   Но! И сам Борис душою улетал куда-то. В эти минуты её не замечал. В глазах, как у отца жестокий холод. Она в эти минуты была ему не нужная, чужая.
   Эмилия не плакала. Ждала. Когда вернется, улыбнется и обнимет. Себя учила - справлюсь, научусь. Я сильный человек, и я его люблю.
   Он возвращался. В глазах светилась просьба. В глазах можно прочесть - прости, я виноват, но ты же знаешь, мне без тебя...
   Когда она сказала, что ждет ребенка, Борис на несколько секунд буквально замер... Стоял, смотрел, а после тихо, почти шепотом спросил - Это точно?... Точно?
   - Конечно. Почему ты мне не веришь?
   - Да это же... Я не могу поверить...
   Он так прижал её к себе. Такой родной, такой любимый...
   - Теперь вас двое. Буду вас беречь.
  И он берег. Стал реже исчезать. Стал дома помогать. И завтраки всегда готовить. И на неё смотрел, как на любимого ребенка.
   Конечно, рады были все. Его родители просили раз в неделю к ним в гости приезжать. А раньше никогда не звали. Конечно, Эмилии не очень-то хотелось, но - это его родные люди.
   Однажды, неспешно возвращаясь, (они теперь старались перед сном всегда гулять)им встретились мужчины.
    Они смеялись громко, нагло. Видно -  выпили не слабо и им плевать на всех вокруг; на всех прохожих, на пожилых людей, сидящих на скамейке и на детей, которые, увидев эту озверелость, с испугом прижимались к близким.
   Один из мужиков вдруг заорал.
   _ Смотрите! Кто идет! Да это ж наша гордость! Наш гениальный голубой джазист! А кто с ним рядом? Никак бабенка...Вот это да...Давайте - ка поближе подойдем... Посмотрим. С кем изменяет самому себе?
   Он подошел к Эмилии и нагло, очень сильно её прижал, губами тыкаясь, куда придется.
   - Что...дорогуша, сравнила...Мужские руки...Мужское тело...
   - Пусти, урод! Пусти... - она пыталась вырваться... Толкнула...
   Борис, что было сил его ударил. Он никогда не дрался. Этот удар был первым и последним.
   Пьяный мужик, Эмилию отбросил, развернулся и с огромной, злобной силой несколько раз нанес улары...
   Борис упал. Эмилия над ним склонилась. Асфальт был весь в крови. И его губы неслышно двигаясь сказали - Прости меня.
   Эмилия, его обняв, заплакала, завыла задыхаясь...
   Вся пьяная компания исчезла сразу.
   Кто-то вызвал скорую, но в дороге Борис скончался.

   Забыть все это невозможно. Это в ней жило. И мысленно она всегда с Борисом была рядом. Он рядом. Он её не бросил.

   Тогда-то ей впервые и приснился этот сон.      
    
   Конец 13 части.