Как всё было часть 5 Экспроприация или где правда

К А К   В С Ё   Б Ы Л О  часть 5:Экспроприация или где, правда?
                Партийная жизнь: Резолюция Иваново-Вознесенской группы максималистов по текущему   моменту.
Гражданская война, репрессии  и террор являются неизбежными средствами для захвата утверждения занятых позиций. Там, где бессильны слова убеждения и доводы совести – единственной мерой к утверждению ново строя является применение максимально-суровых мер. Высокая цель – освобождение трудового народа – оправдает все средства, которые  были и будут применены для её осуществления. Террор не убийство, а мера воздействия на сознательных врагов  трудового народа. Репрессия не насилие, а мера пресечения  самой возможности борьбы с трудовым народом. Случайные жертвы и бессознательные враги – являются неизбежным сопутствием любого коренного переворота: из-за них ни в коем случае не может остановиться процесс окончательного завершения победы.
                Часть 1
 Вечерело. Снегом завалено всё. Куда не глянь..Всё  в округе , как и само  селение о котором пойдёт речь. Деревня Борь. Белые сугробы гнездятся тут и там, вдоль ранее расчищенных  дорожек у  домов и дворов. Белым пухом  замело  все дороги и овраги, крыши домов и огородов.  Это метель неуемная по улицам мечется и беснуется, и не видать  ничего , и никого. Вот она, то  позёмкой  стелиться, то в лицо пахнёт отчаянному путнику, иль кому  вдруг занадобиться выйти во двор по нужде, брякнет сырым снежком за шиворот. Ей всё одно. Подурачиться, покуражиться ей любо. И нет ей дела ни до кого.  Встреться ей по пути случайный прохожий, иль служивый  какой, хлебороб – пахарь земли своей,  или крестьянин, записавшимся  сочувствующим  к  большевикам, и будь то, бывший лавочник или кулак, всё одно. На дворе стоял декабрь 1917 год.
Демьян стоял у дверей своего открытого дома в некотором замешательстве.
- Как такое возможно? Почему это произошло именно с ним? Что делать?
Масса вопросов , и нет ни одного ответа ни на один из них. Он  маялся и  страдал от сознания  случившегося, и одновременно пытаясь понять, всю несуразность, возникшей ситуации . Как такое вообще может быть? Скажи ему  об этом, ещё вчера , просто весело посмеялся бы над шуткой. Такого не бывает! Это самоуправство! Казалось – всё это происходит не с ним, а с каким-то посторонним человеком. Скажи ему об этом вчера ,  просто бы не поверил. Ещё вчера ты уважаемый человек в селе, кругом тебе почёт,  с твоим мнением считаются, далеко не бедный человек. А теперь? Ты кто? Ты никто…..Нищий голодранец! Ни рубля за душой! Тут думать нечего….Грабёж  среди ясного дня.
Демьян  Моторин зашёл в дом с переднего входа. Это был мужчина лет сорока, среднего сложения, одетый, по последней моде. На нём был хорошей выделки, лёгкий и очень тёплый тулуп,  на голове каракулевая шапка, удобные, мягкие сапоги. Из-за, расстегнутого тулупа, выглядывал наглухо, застёгнутый синий костюм-сюртук с небольшими пуговицами в количестве 5 штук по борту. А ухоженная борода и усики, дополняли его образ. Он увидел то, что и ожидал увидеть. Пустые полки магазина. Кое-где  оборванные обрывки обоев, чернила на прилавке, надорванные лоскуты мануфактуры , перевёрнутые стулья для посетителей, затоптанная книжка приказчика - придавали  общий вид беспорядка. Здесь в передней части его дома находилась лавка, где он торговал  скобяным, бакалейным мануфактурным и другим товаром. Тут же при доме имелась кладовая для хранения товара. У мужчины затряслись руки. А к  горлу подступил ком. Он нервно сглотнул, слёзы выступили на глазах.
Семьи   в деревне не было.  Жена его , Анна, две дочери – Наталья 20 лет и София 15 лет, и сын Арсений 13 лет на данный момент, пока  он ездил в Москву за товаром, проживали у  свёкра, Демьяна  отца . Они  и  представить себе не могли, что произошло , во время их отсутствия.
Вся картина, совершаемого разбоя в тот день, являлась перед  его внутренним взором, как на ладони. Накануне Демьян привёз товар из Москвы вечером, а утром восьмого декабря ему , по правилу необходимо  было вместе с приказчиком оприходовать товар. Как, неожиданно, в его лавку, где он находился, ввалился народ, человек около  40 крестьян. Среди них  были деревенские из сельского схода, люди из Аньковской земской волости во главе с Никитиным, и другие пришедшие , ради интереса. Самым , что ни на есть смутьяном  и зачинщиком среди всего  честного народа, оказался комиссар Грачёв, приезжавший к своим родителям из Юрьев-Польска. Из одежды на нём была солдатская шинель, войлочные сапоги, папаха. Настроение у него; угрожающе воинственное. Именно он, от всего общества потребовал , чтобы Демьян немедленно сдал на учёт им явившимся, весь находящийся в его лавке товар, мотивируя требование тем, что лавка должна перейти в руки народа. Мужчина был крайне удивлён подобным предложением и стараясь быть спокойным, видя одновременно перед собой, как комиссар вынул из-за пояса свой  наган и вертит им над его головой  для острастки, только спросил:
- На основании, каких предписаний или постановлений отбирается у меня товар?
Из толпы выдвинулся староста деревни Борь, коренастый мужик с бородой, ответил лавочнику:
- Мы действуем по собственному убеждению. А закон, дозволяющий нам требовать от тебя изделия народного потребления , выработан  нами без всяких иных указаний и кроме того, основанием для отбора товара имеет место служить то, что ты продавал товар по слишком повышенной, спекулятивной расценке.
После этих объяснений толпа приступила к переписи  продукции, переписав часть изделий,  заперла лавку, ушла в чайную, а затем по домам, взяв  и ключи  от магазина с собой. Через день Моторина  вызвали в чайную лавку. Кода он пришёл, ему всенародно объявили: постановление вынесено единогласно, то есть, товар, находящийся в лавке и кладовой переходит бесплатно  в руки народа и отправляется в потребительскую лавку, земля с домом и всем имуществом в нём находящееся, признаётся собственностью народа, а  Демьян  Моторин должен быть выслан в Вятскую губернию. В этот же день постановление это и было немедленно приведено в исполнение. Не закончив учёта, они  наложили 11 возов и увезли их, запретив лавочнику куда-либо отлучаться, приставив к нему двух наблюдателей   отъявленных и разбитных озорников без всякого понимания, из самого захудалого семейства  по уровню жизни в деревне  Василия и Петра Макеевых. Но на этом все злоключения торговца не  закончились. На другой день 11 декабря к нему  явился комиссар Грачев  с тремя лицами и потребовал от Демьяна выдачи  им пуда рыбы. Получив её , отправились в трактир, покушав пришли снова к торговцу, наложили оставшуюся продукцию в возы и увезли и приставили к нему под надзор середняка Антипа Баранникова. Моторин ожидал, видимо на этом всё закончится. Но ещё через два  к нему явился Василий Макеев. Демьян спросил, было, его: « По што вы так со мной?» На, что тот ответил: «У нас , у бедноты к буржуям обхождение известное, как классовому врагу и порочному элементу по теории мирового пролетариата» и потребовал, чтобы тот отправился в Александров под стражей, которые прибыли накануне в деревню Борь. По прибытию в город,  Моторина сначала представили уездному комиссару, а затем в Совет рабочих и солдатских депутатов, в революционный комитет. Но ни там, ни сям не было найдено достаточных оснований для его задержания. Демьян  вернулся домой.
                Часть 2
Дома его уже ожидали обеспокоенная жена дети и не менее обеспокоенные родные жены, которые так же страшились подобной экспроприации. Жена  Моторина, Анна светловолосая красавица дочь богатых родителей на селе. На посиделки родные её не пускали, берегли. Она была не только  хороша собой, но и на выданье считалась  богатой невестой. Старшая дочь Анны, Лидия, 20-ти лет, шатенка, страдала от непонятной болезни – припадками. Больше, похожа на отца, как и сын, Арсений 12 лет. А вот Софья 15 лет от роду, копия матери. На семейном совете было вынесено  совместное решение: вернуть вложенные средства в торговлю в настоящий момент не представляется возможным.  Чтобы  хоть как-то прокормить семью, Демьяну Борисовичу надобно устроиться в городе , найти где-нибудь работу государственным  служащим. На работу  Моторин смог устроиться  только через  два месяца в город Переяславль, в центральный комитет текстильной промышленности в Льнобюро, отдел заготовок. В конце  марта месяца 1918 года жена Анна приезжала к нему в город, где он снимал небольшую комнату, и рассказывала. Ездила недавно навестить  свёкра Бориса Дмитриевича с сыном Арсением. Председатель исполкома Круглов вместе со своим товарищем,   учинили самоуправство. Не успела  выехать  с сыном из имения отца, как попадаются  ей навстречу председатель вместе с другом. Остановили лошадь, мальчика подвозчика скинули с повозки в снег, он заплакал. Круглов объявил ей, лошадь у неё реквизируют, был пьян. Стал распрягать  кобылу, а я с сыном осталась в повозке,  спросила их:
- По какому праву отбираете у меня счас лошадь? Ты тут председатель, особо не командуй, хозяин, мне какой нашёлся. Это кобыла не твоя, а свёкра моего – Моторина.
На что, Круглов заявил:
- Тепереча другой хмель жизни бродит. Кончилась ваша власть. Здеся-ка  Моторин не хозяин, а хозяин я.
А я ему в ответ:
- Тепереча хозяев нет, и вообще всё государственное.
Председатель нецензурно стал выражаться, продолжая своё дело со своим дружком. Попросили у меня денег на бутылку спирта. Я категорически отказала  и гутарила им:
- Видел бы товарищ Ленин, что вы тут творите.
На это   Круглов ответил нецензурным словом туда-то с твоим-то и Лениным. Но его товарищ на высказывание председателя, заговорил, давай, дескать, отпустим Моторину, а не то я сейчас сам тебя арестую.
Тут же стали снова запрягать лошадь.
Выслушав рассказ жены, Демьян молил  её: «  потерпите насколько, ваших сил хватит, пока терпение есть».
Дом у Моториных забрали под школу и поэтому, Анна с семьёй проживала временно со своими родителями. Летом 18 года  к ним подселили на ночлег 6 человек красноармейцев. Отношение их к хозяевам дома  было совершенно развязным. Товарищи потребовали себе,  во-первых, горячую пищу, хлеба, во-вторых – яиц. Первое исполнили, а второе нет. Так, как у самих не было. Красноармейцы распорядились завести им граммофон, когда и это было им исполнено, потребовали услать им постели, словом вели себя, как хотели, разговаривали с вызывающим тоном и  с пренебрежением к бывшим кулакам.
А 20 января 1919 года  семья Моториных  была вызвана в Аньковский сельсовет для помывки  полов. На другой день Анна   с  обоими,  дочерями, пришли в сельский совет. Не успели они зайти в дом, как услышали слова  Грачёва:
- Явились во плоти, хыть дубиной колоти.
Не поддаваясь провокации, они молча принесли воду, приготовили мочалки и попросили Грачёва и Година  Сергея, который служил при финотделе, выйти из комнаты. Но товарищи подтрунивали и насмехались над Анной и девушками. Кода они стали мыть грязные полы, Грачёв и Годин специально легли  на стулья,  потом стали ходить по чистому , плевать  и  бросать окурки по намытому полу.
- Как дела у тебя, Анна? – язвил комиссар.
- Как сажа бела.
- Вот пошла бы за меня в своё время, не мыла бы здесь-ка полы, а жила б у меня, как барыня. У меня тепереча всё есть, что душа пожелает.
- Чья бы  корова мычала, а твоя бы молчала, - парировала ему в ответ Анна Моторина.
Видно  было , как у Грачёва, заходили желваки в скулах, но сказал:
- Мойте, мойте буржуйки…..
- Мы в руках мочалку можем держать и полы можем мыть
- Мойте полы в здании заново. Грязно здеся-ка
Но женщина с дочерьми перемывать полы не стали и не исполняя больше их приказаний, ушли домой.
                3 часть

8 декабря 1920 год. Заседание общего присутствия: По заявлению Моторина по оскорблению его семье: Принимая во внимание, что дознанием милиции, виновность военного руководства Аньковского волисполкома товарища Никитина в оскорблении семьи Моторина не подтвердились. В отношении же Круглова, считается, что действия его проявлялись в момент существования  власти на месте, и безусловно, не сознательно. Свидетелей могущих подтвердить виновность Круглова, не установлена. Дело прекратить.
Так, основанием, для вышеизложенного послужило письмо в народный комиссириат внутренних дел от 17 апреля 1919 года из Центрального комитета текстильной промышленности отдела заготовок,  в котором  записано  следующее:
Сотрудник центрально-закупочного  Льнобюро отдела Заготовок ВСНХ Демьян Борисович Моторин, работающий  при Льнопункте в  городе Переяславле Владимирской губернии по государственной закупке льна, заявил в Льнобюро, что местные власти в лице представителя Аньковского Волостного исполкома Юрьевского уезда и Коварчинского волостного исполкома Суздальского уезда своими незакономерными действиями в отношении семьи Моторина лишают его всякой возможности спокойно работать и всецело отдаться той важной государственной работе, которая возложена на сотрудников Льнобюро по заготовке льна и по снабжению и льняных фабрик. Из всего вышеперечисл  енного  имело место быть,  и  сам  Моторин приглашался Исполкомом для починки мостов, хотя, по словам Моторина, исполкому было хорошо известно, что он живёт в другом уезде и занят работой, которую оставить не может. А когда Моторин об этом заявил исполкому, то последний снова прислал повестку с требованием, чтобы на починку был выслан кто-либо из семейных. Хотя в семье из мужчин  имеется только 13-летний сын Моторина, обучающийся в школе. Все эти факты несомненно очень нервируют сотрудников и отвлекают их от порученного им крайне спешного и ответственного дела, а потому центрально-закупочное Льнобюро отдела заготовок ВСНХ, ссылаясь на разум декрета СНК от 19.12.18 года об учёте и мобилизации технических сил, просит народный комиссариат путём издания соответствующего распоряжения, оградить сотрудников Льнобюро и их семьи от  произвольных и незакономерных  действий местных властей.

                Конец
Основание:  Письмо от 17 апреля 1919 ода центрального комитета Текстильной промышленности. Отдел заготовок. В народный комиссариат внутренних дел. Архив   город Владимир.