Ленинский проспект

Вернее это была Первая улица строителей, дом 5, корпус 5.

Это было импровизированное общежитие, тогда ещё Артиллерийской академии им. Дзержинского, с обычными квартирами превращенными в коммунальные, как правило на две семьи.

Наш пятиэтажный дом, как и однотипные соседние, был построен относительно недавно, но до хрущёвского плана. Поэтому, хотя и был он панельный, но качество ещё было незамутнённое. Дубовый паркет с вентиляционными отдушинами в углах, куда так и норовили безвозвратно исчезнуть всякие мелочи. В качестве отопления были вмонтированные в стены нагреватели, вода, а может даже пар.

В подвалах размещались склады центрального телевидения. Иногда можно было видеть, как из подвала несли на передачу Шустрика и Мямлика в машину прибывшую за реквизитом.
Во дворе бытовала легенда, что от нашего дома ведёт подземный ход до Кремля. Я даже тогда весьма скептически относился к этой легенде. И вот шестьдесят лет спустя из неких материалов я узнаю, что действительно существовала сеть тоннелей и один из них вёл в наш район.

Близ  МГУ в пятидесятые годы планировался строительством гигантский комплекс «Дворца Советов» с размещением в нём и правительства и министерств и Верховного Совета. Соответственно подземные транспортные коммуникации строились загодя. Не исключено, что какие-то слухи об этом оформились в дворовую легенду о подземном ходе. У меня тогда подземелья ассоциировались со средними веками и вполне резонно полагая, что улица Строителей при Иване Калите была почти что в соседнем княжестве, я в легенду сию не верил. А вот, поди ж ты, не исключено, что это и в самом деле могло иметь место.

Сначала мы жили в последнем подъезде на верхнем этаже. Нашими соседями в квартире были Борисовы с двумя дочками помоложе меня. Одна из них как-то сильно укусила меня за палец. Более чем через 10 лет я случайно оказался у них в гостях во время летних лагерей в Балабаново, где сам Борисов был каким-то начальником в ЗУЦе.

Я был переведён в первый класс (скорее всего второе полугодие) школы № 117. Совсем рядом буквально в двухстах метрах размещалась точно такая же школа № 676.

Обе школы тогда были переполнены. Учились в две смены. И обе школы не пережили семидесятые. Наша школа приобрела дипломатический статус, там учились дети из посольств и прочих представительств.
Это  не оставило никаких надежд на контакт с соучениками. В пресловутых «Одноклассниках» такая школа вообще не значится.

Значительная часть учеников в нашем кассе жила в академическом общежитии и была детьми офицеров учившихся в академии. И пребывали они в её стенах не более двух-трёх лет.
К огромному моему сожалению, у меня не осталось ни одной фотографии класса. Последний одноклассник той поры Васька Дуганов, во время единственного с ним телефонного контакта несколько лет назад, несколько замогильным голосом сообщил мне, что он почти ничего и никого не помнит.
Поиски в сети по тем немногим именам, которые я помню, не дали ничего. Что интересно, среди одноклассниц не было девочек из нашего дома-общежития. Зато мальчиков было хоть отбавляй.

То поколение разительно отличается от нынешнего – тик-тока. Читали все. Интересовались всем. Помню наши коллоквиумы о бесконечности вселенной… О вере. Я на вопрос веры отвечал тако – я верю не в бога, а в духов. Скорее всего это было впечатление от сравнительно недавно прочитанного «Быстроногого Джара».

Во многом история моей жизни это поток прочитанных книг. Самая большая ценность  это ценность человеческого общения, особенно с насыщенными  людьми. К сожалению очень немногим выпадает удача встречи на жизненном пути таких людей. Но выход есть – книги. Вы получаете возможность общаться с самыми выдающимися представителями человечества. Увы, одностороннее. Что тоже немало.

Слушаю радио. Приёмника у нас тогда не было. Но в каждую комнату было протянуто проводное вещание. С первых дней жизни в Москве оно скрашивало моё одиночество, когда мама уходила по делам. После обучения чтению трансляция отошла на второй план.
Должен отметить, что тогдашняя трансляция отнюдь не производила впечатления пропаганд-зомбирования. Масса прекрасных передач и для взрослых и для детей. «Клуб знаменитых капитанов», «Хочу все знать». Масса радиопостановок, которые и сейчас воспринимаются как классика. Для взрослых радиоспектакли с выдающимися артистами, большим объёмом классической музыки (которая мне, малолетке весьма не нравилась). Это был иной, отличный от современного мир. Я думаю это объясняется законом трёх поколений. Тогда были живы люди получившие и образование и воспитание до эпохи ГУЛАГА.
Да, мы жили в не самое плохое время, но не едва ли не в самом худшем месте.

Забавно, что когда в конце восьмидесятых я получил в Болшево квартиру, я через некоторое время узнал, что я  плачу за ретрансляционную точку, хотя даже не знал  где находится её ввод в  квартиру. По непродолжительной схватки с домоуправлением я добился отмены этой символической строки в платёжке.

И вот в один прекрасный день я слышу интервью  с поэтом Борисом Заходером о только что вышедшем из-под его пера шедевральным
 «Винни-Пухом».  Мне запомнилось высказывание Заходера, что книга была написана им для сына. Имя Милна проскочила мимо ушей. Кажется был зачитан фрагмент, который  меня заворожил. И я взалкал. И надо же было случиться чуду, что у моей одноклассницы Милы (увы, фамилию не помню) эта книга появилась. Называлась она тогда «Винни-пух и все остальные». И в непродолжительное время была мной зачитана (по обычаю книголюбов) и перечитана множество раз. Впоследствие Заходер переименовал её в «Винни-пух и все, все, все». Неоднократные мои попытки его убедить, что первое название лучше результата не дали.

Небольшое отступление. На мой вопрос о побудительном мотиве пересказа Винни-пуха Заходер версию сына отверг. Он просто сказал, что у него нет сына. Подробнее я изложу это во фрагменте посвящённом Заходеру.

А вот я заболел. Небольшая температура, тем не менее кашель, насморк, гоголь-моголь, кипячёное молоко с мёдом и содой. О школе и речи нет. Блаженство. Мало того. Соседка Любка Сусоева приносит «Дети капитана Гранта». И я могу читать целый день!
О подобном эпизоде мне рассказывал Саша Бут. Его тётка была вождём сочинской городской читальни. И вот примерно в том же возрасте начальной школы она ему дала «Таинственный остров».  Чтение происходило на качелях с видом на море без перерывов на приём пищи. До закрытия читальни. Оторваться было нереально.
Та же Любка предоставила «Каллисто». Возможно первая научная фантастика в руках. Это был классическое произведение, хотелось сказать соцреализма, да куда там, фантасмагория. Хотя все элементы присутствовали – и райкомы и шпиёны и славные чекисты и инопланетяне, конечно коммунисты.

Абсолютно заворожил Киплинг, «Маугли». На долгие годы заинтриговал подзаголовок «Из книги джунглей». Возникло убеждение, что все эти истории лишь маленький фрагмент капитального и всеобъемлющего повествования, ну, как «Тысяча и одна ночь» хотя бы. Совсем недавно прослушал «Книгу джунглей». Несколько прекрасных новелл, но с «Маугли» несравнимых.

Тогда же начался Беляев.  Конечно с «Человека-амфибии». Фильм вывел из забытья этого прекрасного автора. Возможно некоторая опала была связана с тем, что он скончался в оккупации. Но больше всего понравился "Продавец воздуха". С Любкой шло некое препирательство - он заявляла, что на самом деле является испанской принцессой и, как только помрёт Франко, за ней сразу прибудут гонцы дабы возвести на престол. Я в ответ гордо заявлял, что я хозяин подземного  города.

Мама Саши Вареницы, учительница, подарила ей и мне одинаковые книжки «Наше имя октябрята». Зачитал до дыр. Посейчас помню сюжет со сбором иван-чая. В ней были популярные тогда выкройки для склеивания всяческих штучек. В частности можно было склеить фигурки разных птиц и, поместив их на зеркало воображать пруд. Надо сказать, что примитивность тогдашних игрушек имела огромной положительное значение - она будила воображение. А что есть гений? - воображение и только. Но гипертрофированное.
У кого-то из мальчиков я видел альбом из выкроек которого можно было склеить макет паровоза с очень большой детальностью. Это уже было для взрослых.


К слову, вспомнился интересный эпизод в классе. В тексте встретилось слово «житницы». Убрали что-то в житницы. На вопрос что это такое, я ответил – это то, где хранится жито, т. е. рожь по-украински. Но учительша наша уже тогда готовилась к СВО и украининизм ей был не по ндраву. Она отвергла моё толкование и возразила, что слово происходит от русского слова жизнь… Слово вполне скрепное, хотя и не настолько как смерть.

Сейчас я мог бы оконфузить её.
 
Исаковским например.
«Жито убрано, скошено сено,
Отошли и страда и жара.
Утопая в листве по колено,
Снова осень стоит у двора.»

Или Александром Жаровым.
«Пой, моя хорошая, в поле жито скошено,                возле дома вечером тишь да благодать...»
Этимология. Происходит от сущ. жито, из праслав. *;ito,

Украинский язык в Москве не почитался.
Вспоминается, что сразу по приезду в 1957 году я, хотя говорил по-русски без акцента, но довольно обильно уснащал речь не только украинской, но и польской лексикой, которая чем западнее тем обильнее встречается на Галичине. Отвык быстро.

Встреча Гагарина

Надо сказать, что в отличие от лопухнувшихся американцев мы ждали космонавта. За несколько месяцев до Гагарина в каком-то журнале, то ли «Техника-молодёжи», то ли «Знание-сила» была статья о гипотетическом полёте в космос с эскизом космического корабля в разрезе, как впоследствии оказалось «Востоком». Космическая фантастика набирала силу и космос был на слуху.

И вот, в один прекрасный день по радио, конечно репродуктору в кухне, приёмника у нас не было, вдруг, голос Левитана. Немыслимый восторг. Скорее в школу (кажется мы учились во вторую смену) обсуждать эту эпохальную новость. Выскочив из подъезда я увидел Ваську Дуганова, который уже бежал из школы с ещё более радостной вестью. Переведя дух он и возвестил её мне и миру – уроков не будет и все мы идём на Ленинский встречать Гагарина.

Тогда это ещё пускалось на самотёк, т. к. энтузиазм населения был ещё «оттепельный». Ленинский в районе «Власты», а тогда это был уже край ойкумены, дальше был лес, был весь обрамлён плотной и широкой толпой с обеих сторон. Но малявкам не возбранялось пробираться вперёд, что все мальчики и проделывали. И, таким образом, мы всё видели с расстояния десяти-двадцати метров. И Хрущёва и Гагарина и все многочисленные редкостные лимузины и мотоциклетный кортеж и вообще всё. Вот было радости-то!
Уроков в тот день точно не было и все мы ещё до ужина решили идти в космонавты. Жить и верить это замечательно…

Междупланетные полёты и бесконечность вселенной обсуждались во дворе и в школе. Задумывался даже полёт на Солнце. Возможно это было после прочтения в журнале рассказа Брэдбери «Космонавт». Там герой гибнет при падении на Солнце и эта проблема должна была быть решена. Несмотря на второй класс, я уже понимал, что вода как теплоизолятор (в жаркую погоду мы ведь охлаждаемся купанием) не подходит – она превратится в пар и разорвёт внешнюю оболочку. Выход был найден! Промежуток между внешней и внутренней оболочкой корабля заполнялся… зелёной травой. Как всем известно поджечь её было практически невозможно и это гарантировало термоустойчивость аппарата.

А пиротехнические знания положенные мальчикам начальной школы у нас были основательные. Хотя владение, не говоря уже о приобретении спичек в те времена было серьёзной проблемой, практически у каждого запас имелся. И не было увлекательней забавы чем жечь костры. Что жгли я уже не помню, в основном сухую траву  и мусор. Но один раз подожгли пункт приёма стеклопосуды с огромным штабелем деревянных ящиков. Вот был костёр, так костёр!

Здесь вспомнилось, что мама, прогнозируя мой жизненный путь предрекала его так:
- будешь стоять на почте с высунутым языком, и чтобы клиенты обслюнявали марки об твой язык перед наклейкой на конверты.
Это случалось после очередной школьной неудачи.
Как видите, банальная участь дворника мне не светила. Я думал, что это оригинальная мамина идея, но вот обнаружил подобное в сети…
У какой-то известной и талантливой дамы. Едва ли не Раневской.
Впрочем, это относилось к гораздо более поздним временам. Ну а самой идее не более двухсот лет.

Чем старше я становлюсь в своих воспоминаниях, тем обильнее становятся и они. Посему, упреждаю, что «Ленинский проспект» будет продолжен вскоре. Если будет угодно случаю.