В стороне от шума

Он давно заметил одну простую физическую закономерность: чем плотнее люди вокруг, тем медленнее движется жизнь.

Сначала он считал это временным эффектом — вроде сквозняка в подъезде. Потом — совпадением. А потом просто перестал спорить с очевидным и сделал выводы, как человек практичный и в меру упрямый.

Держаться в стороне.

Не демонстративно — боже упаси. Демонстративность тоже создаёт лишнее трение. А тихо, аккуратно, с уважением к чужой суете, но на безопасной дистанции.

Он сидел у окна — в той точке комнаты, где тебя вроде бы и видно, но замечают редко. Это тоже было выведено опытным путём.

Люди за окном спешили, сталкивались плечами, что-то горячо обсуждали, как будто именно сегодня им пообещали выдать окончательные ответы на все вопросы мироздания.

Он знал: не выдадут.

Жизнь вообще скупа на окончательные ответы. Зато щедра на лишние разговоры.

Он размешал чай. Медленно. Вращательное движение ложки всегда его успокаивало — в нём была честная механика: приложил усилие — получил результат. Без мнений, без советов, без этого вечного человеческого «а я бы на твоём месте…».

На его месте уже давно был он сам. И, надо сказать, справлялся без посторонней помощи вполне удовлетворительно.

Когда-то он тоже верил в полезность тесного общения. Ходил на общие сборы, участвовал в коллективных обсуждениях, даже однажды добровольно остался после работы «просто поболтать».

Опыт оказался поучительным.

Он тогда впервые ясно почувствовал: разговоры трутся о голову примерно так же, как песок о подшипник. Сначала просто шумит. Потом нагревается. А потом начинаются необратимые процессы.

С тех пор он стал экономить ресурс.

Не из мизантропии — он вообще плохо относился к громким словам. Просто из уважения к собственному ходу. В конце концов, у каждого механизма есть расчётный срок службы, и глупо тратить его на бессмысленное перегревание.

Он посмотрел на часы.

Пора было выходить — полностью избежать трения в земных условиях ещё никому не удавалось. Даже самым осторожным.

Он надел пальто, задержался на секунду у двери и вдруг чуть заметно улыбнулся.

Самое забавное заключалось в том, что люди вокруг считали его замкнутым.

А он всего лишь пытался двигаться без лишнего сопротивления.

Он вышел на улицу и растворился в вечернем воздухе — аккуратно, без скрипа.

Город продолжал шуметь, искрить разговорами и тратить энергию на взаимное трение.

Он шёл чуть в стороне.
И, как ему казалось, поэтому успевал немного дальше.

Впрочем…

Иногда — очень редко, в особенно тихие вечера — ему приходила в голову одна неудобная мысль.

А что, если дело вовсе не в трении?

Он всякий раз отмахивался от неё — как человек разумный и уже сложившийся.

Но сегодня вдруг не стал.

Чуть улыбнулся своим мыслям, поправил воротник и пошёл дальше — всё тем же осторожным шагом.

На всякий случай.