Эврика!

Уже засыпая, мой мозг уловил фразу из приёмника на кухне: «Природоподобные технологии — это подход к разработке новых технологий, который вдохновляется формами, процессами и системами, существующими в природе…»
— Это то, что нам надо. Может Нобелевку отхватим? Хорошо бы сразу и по химии, и по физике. По математике не дадут: слишком много там развелось разных авантюристов от дифференциальных уравнений и просто городских сумасшедших. А то мне уже давно пора сменить процессор, а Кольке — велосипед…,— и только после этих умозаключений мой мозг наконец-то заснул.
Утром я позвонил другу Кольке:
— Колян, привет! Есть тема: зелёная энергетика, живое электричество или..., — я не успел договорить.
— Представляешь, я тоже об этом думал. Зелёная энергетика- хорошо, но она зависит от погоды и влияет на экосистему. Давай, лучше из воды и воздуха получать не водород и электричество, а обычный сахар… Для начала обкатаем технологию с металлоферментами, сами отъедимся, а после в Нобелевский комитет за деньгами: мне давно уже пора сменить велосипед, а тебе — ноутбук, стыдно сидеть с седьмым Виндоусом. Накормим все голодающие африканские республики, а  после обрушим Лондонскую сырьевую биржу… — здесь я его оборвал.
— Остапа понесло. Но я только за.
— Тогда, встречаемся через неделю. Читай про хлорофилл!

Итак. Хлорофилл. С ним, вроде, было всё понятно: внешне выглядит как немного вытянутая двояковыпуклая линза шесть на четыре и толщиной три с половиной микрона.  Внутри — порфириновое кольцо из четырёх пиррольных фрагментов, соединённых метиленовыми мостиками, по центру атом магния, который поглощает фотоны света. Замени его на железо — получи гемоглобин крови, а если на кобальт — то витамин В12. Вся его структура в разрезе напоминала мне магнетрон от кухонной микроволновки. Атом магний на внешнем уровне имел два электрона, которые реагировали на фотоны, потому как  снизу их  подпирал заполненный уровень, а вот электроны ниже образовывали ковалентные связи с четырьмя пиррольными кольцами, которым , видимо, и передавали дальше энергию. Работала вся эта структура , почему-то, на разнесённых по частоте длинах волн: красном (около 665–680 нм) и синем (около 430–450 нм) свете, хотя основная линия поглощения у магния 285,2 нм. Был там и вспомогательный пигмент, который немного расширял диапазон поглощаемых участков солнечного спектра – видимо, природа хотела подстраховаться на случай старения нашего Солнца.
 Позвонил Колька:
— Ты про магний в хлорофилле всё понял? Его природа выбрала только потому, что его было много. А ведь у него лишь одна линия поглощения. А надо было брать церий: у них с магнием сходное строение верхних электронных оболочек, а вот линий поглощения сразу несколько, поэтому он способен на порядок больше поглощать солнечной энергии: глюкоза из растений где в хлоропластах магний замещён церием попрёт рекой.
— Как молоко из коровы?
— Точно! А заменить магний в молекуле хлорофилла легко...

Неделя химических опытов — и наша зелёная вытяжка из хлорофилла приобрела, благодаря цезию, яркий желто-оранжевый цвет. Оставалось уже в настоящем растении заменить магний на церий и смотаться в Стокгольмский концертный зал за премией.

Вечером мне позвонил Колька:

— Товарищ Вавилов... Всё оборудование, которое вы  нам заказывали, мы купили. Нам не жалко денег на ваши опыты. Я вашу дипломную работу о голых слизнях читал, но ... перед партией сейчас стоит задача: «Сократить сроки получения новых сортов с двенадцати до пяти лет.»
— Товарищ Сталин. Сельское хозяйство — это не промышленность, и определённые работы в селекции имеют свои сроки, и значительно их не сократить.
— Вы, я вижу, хотите и дальше заниматься цветочками, лепесточками, василёчками… А кто же будет заниматься повышением урожайности сельскохозяйственных культур? Ваш фитотрон для поддержания оптимальных условий обошёлся нашей стране в 25 000. Я думаю, начните не с василёчков, а с картофеля.
— Так точно, товарищ Сталин, но мне хотелось бы начать клонирование растений со сладкого батата.
— Денис, ты совсем, что ли, офонарел от своей соляной кислоты? Какой на фиг батат? Я специально мотался на дачу, чтобы достать тебе настоящую синеглазку, — сорвался на крик Колька, но продолжил игру:
— Я всё понимаю, товарищ Сталин... В стране разруха. Цены за коммуналку растут как на дрожжах, и в этот сложный исторический период я согласен начать опыты с обычным картофелем по 180 рублей за килограмм.
— Хорошо, товарищ Вавилов... Мы с товарищами из ОГПУ подумаем, как достать для вас сладкий батат. Придётся мне охмурить университетскую ботаничку в очочках.

И мы с Колькой заржали, как два молодых жеребца на свежий овёс.
Из привезённого с дачи картофеля мы с Колькой наковыряли глазков, заменили в них магний на церий и поместили в чашки Петри на питательную среду. Спустя две недели несколько клеток начали прорастать, а вскоре из них развились вполне полноценные растения. Теперь их надо было черенковать, но так, чтобы на каждом черенке обязательно был участок с почкой, иначе даже на самой лучшей питательной среде он не будет расти. Когда через пару месяцев образовалось 125 растений, процесс черенкования мы закончили: наш бюджетный фитотрон просто не вмещал столько пробирок.
 Был конец апреля. Все модифицированные растения мы перенесли в застеклённую лоджию для адаптации в грунте. Та ещё была морока. Переход из пробирки в грунт — стресс для растений, поэтому в этот момент им был нужен особый уход. Колька настаивал на Вивальди, я — на Шнитке. Сошлись на Чайковском.
Наши ярко-оранжевые посадки хорошо просматривались с улицы и вызывали у прохожих вопросы. Техник дома, Ирина Ивановна, поглядывая на  мою лоджию, однажды спросила:
— Надеюсь, Денис, ничего криминального?
— Абсолютно. Это «centaurea», растение для ландшафтного дизайна,— ввернул я по-латыни, что, вроде, означало «васильки». Отстала.

Тёплый май. Дача. Колька заглубил  термометр в грядку на 10 сантиметров.
— Температура почвы 12 градусов, приступить к посадке.
— Есть, приступить к посадке, — ответил я.

«Синеглазка» в нашей полосе созревает за 90-110 дней, всё зависело от погоды. Мощные раскидистые кусты желто-бурого цвета с сильными побегами приятно нас радовали, а где-то через месяц завязались первые бутоны. Мы поспорили с Колькой, стоит ли обрывать цветы. Колька утверждал, что надо, это увеличит урожайность на 15%, я же был против. Нам был нужен чистый эксперимент. Модифицированный картофель и так на неделю опережал обычный. В начале августа мы решили прикопать немного картошки. Что нас больше всего поразило, так это размеры клубней: вместо обычных 170-200 грамм эти тянули на кило, кило двести и внешне напоминали скорее турнепс, а вот со вкусом всё было в порядке – мякоть белая сочная. Варились они, правда, чуть подольше, зато на вкус, да со сметанкой, да с укропчиком – за уши не оттянуть. На следующий день к нашему дому подъехала чёрная машина, а следом въехал крытый брезентом военный грузовик с солдатами. Из машины вышел наш «человек в чёрном» – Хайкин и поздоровался с нами:
— Давненько не виделись,ребята, я даже соскучился. Ан нет, довелось всё же до пенсии свидеться. В сентябре выхожу в отставку, буду теперь в ведомстве консультантом числиться. А с чего это вас, технарей, в растениеводство уволокло.
— Да всё как-то само получилось. Намечались интересные перспективы, — отшутился Колька.
— Как обычно. Зря вы только втихаря всё сделали. Замена одного металла на другой могла привести к непоправимым изменениям в экологии. А вы её сами-то  уже пробовали?
— Не, мы решили ещё недельку обождать.
— Вот и хорошо. Успел, значит. — Ребята, приступайте, — крикнул он солдатам.
Из грузовика высыпал взвод солдат в новеньких общевойсковых защитных комплектах, за спинами которых виднелись ранцевые огнемёты. Солдаты выстроились шеренгой, зажгли факелы и прошлись с огнемётами по всему нашему участку, прихватив и часть соседского, после чего погрузились в машину и уехали. Хайкин всё это время сидел в своей машине, а после подошёл к нам с пакетом. В нём лежал здоровенный арбуз.
— Это вам, ребятки, утешительный приз. Не обижайтесь. Сами виноваты. Я,пожалуй, поеду. Если что, звоните. Честь имею и до свидания.

— Как же всё-таки несправедливо устроен этот мир, — подумал я, уминая арбуз. — Столько труда было вложено, сколько денег, и выходит, всё зря?
— Хорошо хоть дом не спалили, — словно прочитав мои мысли,сказал Колька и потянулся за следующей арбузной долькой.
Я положил свою арбузную корочку на чёрную землю и тоже взял дольку. Пока мы так тихо сидели, все наши арбузные корочки облепили голые слизни.
— Надо будет прочитать работу Вавилова о голых слизнях, — сказал я Кольке. — Может заменим им железо на церий? Не пропадать же добру.
Мы попытались рассмеяться, но получилось это у нас скорее навзрыд. Наши глаза  наполнились влагой, размывая очертания выжженного  участка до неразличимых пятен.