Моё разноцветное детство. Орша и Колокольчик

Пока суть да дело, подступили каникулы. Родители надумали отправить меня к бабуле и дедуле.
Думаете, во Владивосток? А вот и нет!
Мои резвые дедуля с бабулей уже успели переехать от самого синего океана в самые еловые дебри Белоруссии, в город Оршу. Узнав о том, я так удивлялась, зачем? Но причина была. Моя тёточка всё же распознала, что вышла замуж не за того и теперь мечтала оказаться подальше от тех горьких мест. Бюро по найму и обмену жилплощади довольно быстро подобрало подходящий город, затем мои родные махнули… рукой Владивостоку и через всю страну.
Узнав о новом путешествии, я, как водится, козликом запрыгала по всем пустующим залам нашей гулкой жилплощади, ура!
Кое-как дотерпев до последнего школьного денька, в ожидании отбытия в новое путешествие я моментально выбросила из головы все беды и неприятности. Маме тоже хотелось поехать, ей было любопытно, что за Орша, какая там квартира, да и вообще, нужно своих проведать. Мы бегом собрались, а папа купил билеты - крохотные светло-коричневые картонки с отверстием посерёдке, с чёрными буквами, цифрами и пробитыми дырочками, отмечающими вагон, место и дату. Мне было забавно повертеть их в руках, такие шершавые, как бы тёплые. Конечно, ведь это путеводная ниточка к моим замечательным и дорогим!
Ехали с пересадкой в Москве. Хоть я просила, но идти на экскурсию мама отказалась:
- Хватит и того, что с вокзала на вокзал перебрались. С Курского на Белорусский. Сиди спокойно и жди, когда объявят посадку.
Сижу, верчу головой. Белый мраморный зал, потолок высоченный, а внизу вокруг нас толпы, гомон и чемоданы, чемоданы… Динамик свежим женским голосом вещает абсолютную абракадабру, как узнать, про чего это она?
- Мам, не пропустим? Ты слова разбираешь? Ещё и эхо…
Мама читает и меня не слышит. Устраиваюсь поудобнее, меня начинает вести, глаза слипаются…
- …да проснись же! Пора, скорее! Объявили!
Не очнувшись как следует, ковыляю за мамой, спотыкаясь. Очень скоро свежий ночной ветер на платформе разгоняет дрёму, начинаю немного понимать, где я и зачем. Откуда-то из-под вагонов раздаётся знакомое, но всегда неожиданное и пугающее «шшшшшууухххх», это поезд выпускает пары, обдавая нас железнодорожным букетом колёсной смазки и угольного дыма из раскалённого вагонного титана для кипятка, проводница показывает нам места, заталкиваем чемодан и авоську в ящик под сидением – всё, поехали. Мама стягивает свёрнутый матрас, ловко застилает выданное нам мокроватое постельное бельё. Еле могу дождаться, так хочется рухнуть и заснуть. Но проводница ещё разносит густой чай, дымящийся в стаканах. Они вставлены в тяжёлые железные подстаканники. За изогнутые скобочки проводница ухватывает их по три в каждую руку и как канатоходец балансирует по неверному, норовящему взбрыкнуть вагону. Ложечки приятно позванивают о стекло в такт стыков. Мама заказывает себе, а я не хочу. Спать!

Едем мы долго, всю ночь и весь день. Как водится, не отлипаю от стекла. Всё интересно: бегущие рядом с окном провода, то взлетающие, то резко скользящие вниз, маленькие домики с огородами, тётеньки, стоящие с ними рядом, в приветствии нам высоко держащие смотанные жёлтые флажки. Я знаю, это значит – полный вперёд, жми на всю железку. Поля, луга, балки, овраги, то на миг открывающиеся взору, то мгновенно прячущиеся за густые посадки. Лесополосы со всех ног мчатся, силясь перегнать нас, постепенно переходят в еловые леса, а затем – и в настоящие чащобы.
- Погляди, какой лес, как на картине!
- Белоруссия, партизанские края.
Так комментирует мои восторги мама. Сама она в окно не глядит, нашла себе подругу и оживлённо обсуждает последние модели из «Бурды», с последним номером мама не расстаётся.

На перроне нас встречает дедушка. Он всё тот же, шумный, он громко и ругательски ругает нас за опоздание.
- Ах, да будь ты неладен, целый час тут ходил по платформе, дожидался!
- Да мы же не нарочно, поезд задержался, не пропускали, шли какие-то товарняки!
Но деда не слушает, он очень рад нашему приезду, ему нужно выговорить эмоции, выпустить пар. Мы смиряемся и слушаем, пока идём к троллейбусу. Без всякого перехода он вдруг начинает рассказывать, что моя тёточка стала «примой» в ансамбле народного танца. Завод огромный, там есть самодеятельный театр, есть ансамбль песни и пляски. Тёточка в шутку сказала в отделе, что хорошо танцует, так её сразу утащили на репетицию.
- Попробовали, ты понимаешь, какое дело, и сразу поставили. У них там главная заболела! А она что? Тётка твоя? Взяла, да и сплясала, ах ты ж… Как будто давно в ансамбле! Все там с ума посходили прямо…

Я радуюсь за тёточку – вот она у нас какая! Завод, дедуля говорил, не простой, кому хочется туда так сразу не войдёт. Только по пропускам, как на Уралмаше.
- А детей пускают на концерт, посмотреть?
- Не знаю, спроси у неё.
Это он про тёточку, я киваю.
Город мне нравится, дома большие и красивые, как будто дочиста отмытые из шланга, скверы сплошь в клумбах, прямо ВДНХ какое-то. Мы проехали через центр – ну ни капельки на Курск не похоже. Там всё такое… как будто бежало-бежало, да и выдохлось совсем, теперь стоит, пытается отдышаться, осмотреться, чтобы решить – куда дальше. А тут ничего покосившегося, выщербленного или ветхого. Нет удивительных домов из стародавних времён, кривых от древности, удивлённо пялящихся на современную жизнь вокруг. В Орше всё как с иголочки! Тротуары чёрные, с новеньким асфальтом, почти без трещин.
- Машеров.
Дедуля доволен эффектом, объявил так, будто это всё сам устроил. Да мне не понятно.
- Кхм-м, тут в Белоруссии кто руководит? Машеров. Уяснила? Молодец он, заботится о людях. Не сравнить, - тут деда осёкся. Потом продолжил:
- Тут от войны, собака её бери, каждый первый пострадал, да. Поэтому он к людям по-человечески, Машеров. Ты смотри, и пенсии, и выплаты, зарплаты, опять же. Магазины ж все полные, покупай не хочу. И город, гляди, какой чистый, ты ж тут понимаешь…
Мама оживилась:
- А ковры? Мне ковёр нужен, большой. В зал?
Дедуля обещает показать, где ковры.

Приехали. Это оказался район высоких кирпичных «хрущёвок», где дома расположились перпендикулярно друг другу, образуя уютные дворы. За большим пустырём в низине течёт река. Через неё огромный современный мост, но вдалеке виден старый, деревянный. Так странно, этот деревянный мост идёт не через реку, а вдоль неё, по-над глубокими оврагами и болотистыми ямами. Деда сказал, что по нему пойдём на толкучку, там дальше базар и можно покупать еду от частников. Помидоры всякие, мясо, сало. Базар мне хорошо знаком по Свердловску, там он спокойный и широкий, вдоль рядов всё видно. А вот в Курске я ещё ни разу на рынок не ходила. Там настоящее столпотворение, шум и гам. Кажется, все жители только и толкутся на этой площади с утра до вечера. Меня не берут, боятся, что потеряюсь.

Однако, дедуля, кряхтя, уже забрался на второй этаж – а там в дверях солнышком сияет бабуля!
Я обежала квартиру - нормально, почти такая, как у нас в Свердловске: крохотная кухонька, проходной зал, только спален две. Есть кладовая, ванная комната и туалет. Всё отлично!
Когда прошли бурные обнимания, целования и приветствия, когда определили мне кровать, повесили в шкаф мои вещи, когда мы рассказали про переезд и курское житьё-бытьё – взрослые принялись серьёзно беседовать, а мне предложили «пойти погулять, с детьми  познакомиться».

Я вышла из подъезда. Ого, сколько тут детей! Девочки и мальчики носятся все вместе, играют в «штандер».  Я тоже хочу, подбираюсь бочком – не прогонят? Нет, как раз «галящий» мячом ловко вышибает последнего игрока. Сейчас начнут играть по-новой.
- Можно мне с вами?
- Ты кто?
- Я только сегодня приехала… Тут жить.
- Давай, становись!
Вот как просто, не то, что в Курске. Может быть, там мы не с той ноги сошли с поезда?
Гоняю с ребятами, успеваю перезнакомиться, переброситься словом с каждым. Они такие дружелюбные, ничего не задаются, всё замечательно!

Набегавшись, наоравшись, садимся на длинную лавку у дальней стены дома. Что же будет? А оказалось – играем в малышовую игру, в «Садовника».
- Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме…
Пауза длиной в жизнь.
- Розы!
- Ой…
- Что с тобой?
- Влюблена.
- В кого?
- В Ромашку!
Ромашка, естественно заорала, будто её режут – ой! И сообщила, что тоже влюблена.
- В кого?
- В Крапиву!
Меня толкают в бок, это же я так назвалась. Кричу изо всех сил:
- Ой!
- Что с тобой?
- Убью, зарежу, к потолку подвешу.
(А чего вы от «крапивы» ожидали?)
- Кого?
Оглядываю длинный ряд ребят, действительно, кого?
- Колокольчика…
Это высокий мальчик с изящными руками. Лицо у него белое-белое, а брови … тут мне приходят на ум слова из русских сказок – «соболиные». Загадочным тёмным взглядом он окидывает меня и… молчит.
Садовник не теряется и скороговоркой выпаливает:
- Раз, два, три!
Теперь Колокольчик становится Садовником. Игра-опрос идёт по кругу. Пока не надоедает, и кто-то предлагает – «Ручеёк»?
Выходит, эта ирбитская игра популярна и в Орше? Все скорёхонько разбиваются на пары и становятся вереницей. Странно, но песен тут не поют, играют молча. Ну выберете же кто-нибудь меня, пританцовываю в нетерпении.
Ах, меня хватают за руку и утягивают под сводом из поднятых рук в самый конец процессии. Поднимаю глаза – а это Колокольчик… Отчего-то мне становится как-то боязно, но и сладко… стою, опустив глазки и затаив дыхание. Но тут мою пару отбирают – беленькая коренастенькая сероглазка по-хозяйски уводит, прямо утаскивает за собой моего Колокольчика. Тот безропотно идёт за ней.
Ах так? Ну погоди же…
Я бегу в начало ручейка из высоко поднятых рук и назло выбираю другого мальчика. Потом меня выхватывает девочка, потом я … Больше ни разу с Колокольчиком в паре мы не оказываемся… Ну и не очень-то хотелось.
- Домой!
Это мама, она высунулась в окно и зовёт. Надо же, как быстро время пролетело, уже стемнело, летний мягкий сумрак окутал наш ручеёк, взошла жёлтая луна, почти не видно лиц…
И тут меня твёрдо, но нежно уводит себе в пару рука Колокольчика.
- Ой, меня зовут, я побегу?- Извиняющимся голосом лепечу я.
- Завтра выйдешь?
- Выйду. Пока всем! До завтра!
Окрылённая, не чуя под собой ног, я лечу домой.
День удался!