С артистами не соскучишься. часть вторая

     Продолжение киновоспоминаний


                С артистами не соскучишься.


     Съёмки фильма – очень напряженный, порой ужасно нервозный, но одновременно и очень интересный процесс. Иногда на съёмочной площадке бывает так весело, что не знаешь: продолжать снимать фильм или продолжить веселье. Не менее смешным бывает  и то, что происходит вне съёмочной площадки. Эти воспоминания мне иногда очень помогают в минуты печали или грусти.
     Печалиться приходится из-за того, что некоторые мои литературные киносценарии игровых и документальных фильмов были украдены, присвоены нечистыми на руку дельцами, проданы за большие деньги и по ним были сняты отличные фильмы. Я же, автор этих киносценариев, часто оказывался в ситуации, когда не знаешь, на что купить продукты питания и самую необходимую одежду. Происходило всё это в основном в тот период, когда я жил в г. Алма-Ате, и когда я после тяжелого ранения боевиками транснациональной ОПГ пятой колонны за мои журналистские расследования и разоблачения их тяжких преступлений против сотен малолетних детей и миллионов казахстанцев, оставив свои готовые киносценарии в сценарных отделах киностудии, уехал лечиться в Германию. Происходило это в 90-е годы прошлого века.


     Что касается моих приятных воспоминаний, то связаны они с такими актёрами театра и кино, как знаменитая актриса Людмила Гурченко, народный артист СССР Асанали Ашимов, замечательные актрисы Лариса Удовиченко, Елена Финогенова, широко известные в СССР киноактёры Роллан Быков, Нурмухан Жантурин,  Куман Тастанбеков, Касым Жакибаев, Михаил Светин,  Джамбул Худайбергенов, Владимир Головин (он говорил, что я открыл его для российского кино в 1985 году, пригласив тогда ещё никому не известного работника Ленинградского телевидения на одну из главных ролей в фильме «Кто ты, всадник?», а звезда его взошла на кинокартине «Холодное лето 53-го»), Ментай Утепбергенов, Балтабай Сейтмамутов, Юозас Будрайтис, Паул Буткевич, Александр Белявский и многие другие.


                ЛЕОНИД ФИЛАТОВ БЫЛ НЕ ТОЛЬКО ВЕЛИКИМ АКТЁРОМ.
                ОН ОТЛИЧНО ВЛАДЕЛ И МАТОМ
               
               

     Во времена Советского Союза съёмочные группы киностудии «Казахфильм» снимали фильмы где угодно, даже на островах Сахалин и Кунашир. После монтажа фильма на своей киностудии мы ехали на озвучивание и запись музыки в Москву. Там мы жили около, а иногда и больше одного месяца. Озвучивали фильмы в столице СССР потому, что в те времена все фильмы для всесоюзного экрана сдавались Государственному комитету по кинематографии СССР на русском языке. А многие московские актёры были асами фильмоозвучания. Такой пример.

     В 1985 году мы озвучивали в Москве новый фильм «Возвращение Олмеса», получивший позже на Берлинском международном кинофестивале приз ФИПРЕССИ. Режиссёром-постановщиком фильма был Ираклий Квирикадзе. Я был вторым режиссёром фильма.  Главные роли в нем исполняли Балтабай Сейтмамутов и Касым Жакибаев, популярные актёры одного из алматинских театров. В тот день, когда мы снимали один из эпизодов фильма (это была натурная съёмка), жара в Баканасском районе Алматинской области стояла такая, что у нас плавились мозги. В этом эпизоде герой Балтабая, бывший циркач, пьяный и злой бродил вокруг безлюдного озера с охотничьим ружьём и выкрикивал гневные тирады в адрес своего соперника на руку возлюбленной девушки. Однако из-за неимоверной жары Балтабай все время путал слова своей реплики. Тогда мы ему предложили говорить то, что ему взбредёт в голову. Решили снимать его в общем и среднем планах, чтобы артикуляция на экране была не четкая. В этом случае во время озвучивания можно было без особых сложностей вложить в его уста реплики из киносценария, а не те слова, которые он произносил на съёмочной площадке. Получив свободу действий, Балтабай до того «раскрепостился», что вместо похожих слов в своей реплике выкрикивал разные ругательства. Последние даже помогли ему наилучшим образом изобразить естественное состояние персонажа с уязвлённым самолюбием.
 
     В Москве его роль озвучивал Леонид Алексеевич Филатов, друг Ираклия. Леонид внимательно смотрел на экран и бесшумно шевелил губами. Когда кольцо киноплёнки с упомянутым выше эпизодом с участием пьяного циркача прокрутилось два раза, Леонид обернулся к нам и сказал:  «Так он же там (имея в виду нашего актёра Сейтмамутова – К. Б.) произносит текст не по  сценарию». Мы сделали вид, что не понимаем его, и спросили:  «А что же он тогда произносит?» 
-   А  вот послушайте! - сказал он.
    Когда кольцо пошло на третий круг, Леонид, глядя на экран, произнёс все жуткие ругательства нашего актёра точь-в-точь, без единой ошибки, хотя, повторяю, артикуляция казахского актёра была не четкая. Вот такие были асы озвучивания!
    Ираклий громко рассмеялся и сказал: «Лёня, ты гений!»


                «ДА ОН НАСТОЯЩИЙ КАЗАХ! НУ, ТАКОЙ БЛОНДИН!»               

     В Москву ехал, как правило, только основной состав съёмочной группы, но иногда – и исполнители главных ролей, если они сами должны были озвучивать свою роль. В одном из наших, «казахфильмовских», кинокартин главную роль исполнял тот же популярный актёр театра и кино Касым ага  Жакибаев, заслуженный артист КазССР.  Он должен был сам озвучить свою роль, потому что у него был неподражаемый казахский акцент. По-русски он говорил неплохо, но только на обычном бытовом уровне. 
     Режиссёрская группа фильма остановилась в гостинице «Москва», недалеко от Красной площади. Таким заслуженным актёрам, как Касым Жакибаев, полагался одноместный «люкс», «полулюкс» или отдельный номер. Однако в тот момент в гостинице таковых свободных номеров не оказалось (дело было летом, в самый разгар наплыва туристов, и к тому же все «люксовые» и «полулюксовые» номера в гостинице были заняты делегатами какой-то всесоюзной конференции). Администрация смогла выделить нам только два двухместных «полулюкса». В одном из них поселились мы, режиссёры, а в другом Касым ага и Олжабай М-в, директор картины. У них были хорошие дружеские отношения, поэтому один номер на двоих устраивал обоих.

     Однажды после очередной смены озвучивания Касым ага вышел на улицу. Стоял хороший летний вечер. Он решил прогуляться по Москве. По дороге в гостиницу он перекусил в одном из кафе, потом заглянул в пивной бар, выпил пару кружек холодного пива и, изрядно уставший и захмелевший, пришёл в гостиницу. Было около 22 часов ночи. Он намеревался в номере принять душ и завалиться на бок. Однако дежурный администратор не смог найти ключ от его номера.
-    Наверное, ваш сосед дома, -   сказал он актёру.
Касым ага поднялся на свой этаж, постучался в дверь своего «полулюкса». Но Олжабай не открыл ему дверь. Актёр спустился вниз и сказал администратору, что в номере соседа нет.
-    Значит, он ключ забрал с собой, -  заключил администратор и спросил, -   А кто с вами живёт?
-    Директор нашей картины Олжабай М-в, -  ответил Касым ага.
     Пытаясь вспомнить, брал ли Олжабай вечером ключ от номера, а потом ушёл ли он из гостиницы (как известно, у администраторов таких гостиниц как «Москва» глаз намётанный: навеки запоминают лица долгих и частых постояльцев и при необходимости легко вспоминают, когда они уходили из гостиницы, когда возвращались), дежурный администратор попросил актёра напомнить ему, как этот Олжабай выглядит.
     Главные администраторы и даже некоторые директора центральных московских гостиниц директоров кинокартин из союзных республик знали не только в лицо, но и по именам, потому что вторые, чтобы иметь у них «блат», в начале своей директорской карьеры часто привозили им подарки. Наши, «казахфильмовских» директора, обычно привозили им в качестве презента благоухающие алматинские апорты и замечательный казахстанский коньяк или, если это дама – большие коробки шоколадных конфет типа «Бибигуль» карагандинской шоколадной фабрики. Москвички обожали эти конфеты. А этот был просто дежурный администратор (вероятно, работающий в гостинице недавно), поэтому Олжабая, видать, не запомнил как следует.   
-    Ну-у, такой, крепкий парень. Блондин! -  коротко описал Касым ага  внешность Олжабая.
-   Русский, что ли? -  спросил дежурный администратор, не припоминая среди знакомых казахов блондина.
-     Да какой он русский! -  изумлённо вытаращил глаза Касым ага. -  Самый настоящий казах!
-     Казах и блондин?!  -  удивился администратор.  – Я такого не знаю.
-     Ну-у, как не знаешь, дорогой?!  -  начал злиться Касым ага. -  Вчера мы к тебе подходили вместе. Я же помню: вы даже пожали друг другу руку. Он такой: немного выше меня, потолще меня и блондин, - затем, немного подумав, добавил, - Ну-у, блондинистый!.
-    Блондинистый? -  администратор засмеялся, услышав такое определение. -   Хоть убейте меня, ага, но я не могу вспомнить ни блондина, ни блондинистого казаха.
-    Черт его побери! -  в сердцах произнёс актёр. -  Я так устал. Хотел принять душ и лечь спать. А теперь стой тут как истукан и жди этого ...
-    Так вы не стойте тут. Вы пойдите туда, -  сказал администратор и, желая успокоить актёра, указал рукой на мягкие кресла в глубине холла,, -  и посидите там в кресле. Может он скоро вернётся.
      Касым ага сел в мягкое кресло и вскоре заснул крепким сном. Олжабай вернулся в гостиницу около часу ночи. С ним был ещё один директор фильма другой «казахфильмовской» картины, приятель Олжабая, который приехал раньше своей съёмочной группы, чтобы подготовить ей гостиницу, сделать заказы на озвучивание и запись музыки. Они, оказывается, были в ресторане Центрального Дома кино:  отмечали встречу в Москве. А ключ от номера Олжабай просто забыл оставить. Администратор, вспомнив или услышав от них, что они оба директора кинокартин, вспомнил и про пожилого казахского актёра. 
-    Там в кресле сидит один пожилой мужчина. Он, кажется, дожидается одного из вас, -  сообщил он им и, внимательно посмотрев на директоров, добавил, смеясь, -  Правда, он сказал, что его сосед блондин. А вы вроде не блондины...
      Олжабай, не обратив внимания на последнюю реплику дежурного администратора,  направился в полутёмную глубину холла.  Подойдя к заснувшему в кресле мужчине, присмотрелся к нему и узнал его.
-     А-а, это же Касым ага Жакибаев! Он живёт со мной в одном номере, -  сказал он и стал будить крепко заснувшего актёра.

      А его друга заинтересовало описание внешности Олжабая.
-     Он так и сказал, что его сосед «блондин»? – уточнил он у администратора.
      Тот подтвердил свои слова:
-     Да, так и сказал. И ещё уточнил, мол, он, «блондинистый».
      Друг Олжабая разразился хохотом.
-     Эй, Олжабай, ты, оказывается, для Касым ага блондин!   
      А в это время Касым ага, разбуженный Олжабаем, посмотрел на своего соседа со злостью и сказал:
-     ;й, ;ара шайтан, сен неге кілтті тастамады;, а? ;айда осы уа;ыт;а дейін ;а;;ып ж;рді;? (Эй, чёрт черный, почему ты ключ не оставляешь? Где шлялся до сих пор?- К. Б.)       
     Да, в самом деле Олжабай был очень смуглый, как индийцы из южных штатов Индии. На самом изысканном языке дипломатов его можно было бы назвать брюнетом, но никак не блондином. Почему актёр Жакибаев назвал его блондином? Этот вопрос продолжал занимать друга Олжабая.
-     Касым ага, а почему вы Олжабая назвали “блондином”? -  смеясь, спросил он актёра, когда тот, полусонный, подошел и поздоровался в новоприбывшим директором кинокартины.
-    А какой же он тогда, если не блондин? -  злобно посмотрев на своего соседа, пробурчал Касым ага.
     Друг Олжабая снова разразился гомерическим хохотом. Рассмеялся и администратор гостиницы.
-    А я не знал, что вы, Касым ага, такой злоязычный, -  высказал Олжабай свою обиду, идя к лифту.
   Касым ага не понял, что Олжабай хотел этим сказать, но интуитивно почувствовал, что он обиделся на него всерьёз.
-    ;й, к;ке!  (Касым ага всех тех, кого уважал, даже в такой конфликтной ситуации, называл “к;ке” (дорогой мой).  Чего ты надулся!? Я что, обидел тебя? Это ты меня обидел! Я ведь тебе не мальчик, чтобы дожидаться тебя среди ночи на улице!
     Олжабай махнул на него рукой, мол, не хочу с вами больше разговаривать. Что было дальше — об этом история молчит.


     После этого случая тот, другой директор картины, так и стал называть своего друга Олжабая  - “блондином”. Позже, узнав об этом случае, и другие директора картин, а также все кинорежиссёры киностудии “Казахфильм”, т. е. друзья Олжабая, тоже стали называть его “блондином”. Так и закрепилось за ним с легкой руки Касым ага эта кличка.  И до сих пор, наверное, (уже лет 20) его чаще всего называют “блондином”. Теперь только один Касым ага никогда не называет его так.

     О той давней московской истории мне рассказали по очереди сами Олжабай и Касым ага, когда я с ними вместе работал на другой кинокартине. Но я ведь ещё и журналист по первой профессии, и моё профессиональное любопытство желало докопаться до самого дна. Поэтому я и спросил у Касым ага, почему же он назвал Олжабая «блондином»? На этот вопрос он мне ответил так:
-    Я тогда не понимал значение этого слова. В московской гостинице я подумал, что «блондином» русские называют смуглых людей, как нашего Олжабая, черт его забрал, -  пояснил он мне, смеясь.
-    А вы там же, уточняя внешнее описание Олжабая, добавили, что он «блондинистый». Как это слово вы тогда понимали?
-    А-а, просто:  «темнее, чем все остальные казахи», -  пояснил мне Касым ага.


(Далее — трагикомедия с замечательным артистом Ленинградского театра комедии Михаилом Семёновичем Светиным)

                Трагикомедия с участием Михаила Светина