Радиомозг 15

Non quales olim tempestates ferebamus



Вступление

— Ну, конечно, откуда же иначе взяться геенне огненной? — ответил, попивая кофе, рыжий кот. — Но ещё они очень любили воевать друг с другом — правда, всё по той же причине. Говоряторы с рептилоидами, как ты помнишь, вообще всегда рулили на КП. Особенно бесполезна идея Говорятора о величии каждого носителя: чтобы сам Говорятор мог наслаждаться происходящим и черпать из него энергию, как фонарик черпает её из батарейки. Всё это бесконечно въелось в клопунпайцев, но, как ты уже не раз слышал, всё равно равно нулю на КП — или бесконечности, но и она тоже ноль. Но раба Говорятора по капле всё равно нужно выдавливать из себя всю жизнь. Это как с настоящей любовью: величие — не в надувании эго-Говорятора, а в его устранении.



Глава 1

На столике у кофемашины расположился горшок с несколькими кактусами. Для кота. Гонка недавно посаженных, — промелькнуло в Говоряторе. Они быстро росли, пытаясь опередить друг друга, и ещё не знали, что их ждёт: великий сон, великое пробуждение — а может, и не то и не другое. Он с удивлением прислушался к мыслям своего Говорятора — видимо, тому было абсолютно всё равно, о чём вещать.

— Жизнь вообще странная штука, — ответил ему кот. — Сначала тебе только кажется, что ты живёшь, пока сознание непрерывно погружено в Говорятора. Но в какой-то момент сама жизнь срывает с тебя покрывало этой человечности — когда ты уже готов к тому, что она тебе не так уж и важна.

— Получается, все сотворили себе кумира в виде Говорятора? Точнее, сам Говорятор их сотворил, ну а они потом…

— Они сотворили себе кумира. Поклонялись тому, что в небе наверху, тому, что на земле внизу, и даже тому, что в аду. Лизали жопу всему, чему только можно. Такие они, клопунпайцы: не понимают, что у них жизнь происходит. Напомню: ты, например, любил из жизни в жизнь загонять себя собственной ленью, страхами, неуверенностью — и твой Говорятор начинал думать, что жизнь тебя обламывает.

Так что и тебе необходим хоть какой-то безумный движняк. Не вечно же тебе сидеть на этой несчастной недопланетке. Поэтому я и взял тебя с собой, хотя больше ничем не могу помочь. Конечно, на КП ты мог бы зацепить и чёрта лысого, и обломиться с ним, но тебе, как всегда, повезло.

Кот весело рассмеялся. Кто мог быть лысым чертом на Клопунпае — так и осталось неизвестно.



Глава 2
Средство от усталости

Ястреб пролетает сквозь Пространство Сейчас
и упрекает меня за то, что я покинул Единство ради мыслей.

Я тоже не поддаюсь определению. Я не могу быть схвачен умом.
Я издаю свой дикий крик не из личности, а из осознанности, накрывающей миры.

Последний свет дня задержался, чтобы напомнить мне о моей истинной форме.
Он отражает не «меня», а эфемерное и вечное Я — как тень на лугу.
Тьма манит меня растворить ложное я в непроявленном.

Я ухожу, как дыхание. Я стряхиваю седые мысли вслед за бегущим временем.
Я позволяю форме течь, растворяться, исчезать в узорах бытия.

Я возвращаю себя земле, чтобы стать травой, по которой ты ступаешь.
Если ты ищешь меня, не ищи в уме.
Ищи под подошвами ног — в том, что есть прямо здесь.

Ты едва ли узнаешь меня умом, едва ли поймёшь концепцию,
но я буду Тишиной внутри тебя. Я очищу твою кровь от шума.

Если ты не нашёл присутствия сразу — не печалься.
Если не нашёл в этом объекте, ищи в другом — в пространстве между словами.
Где-то в Настоящем я остановился и жду тебя.

— Вечно ты зудишь про ум, — сказал рыжий кот. — Способность души воспринимать мир без Говорятора гораздо шире и интереснее. Но раз ты так зациклен на своём Говоряторе — а он, конечно, не стремится от тебя сбежать, даже находясь на орбите…

Кот внимательно посмотрел на него. Он почувствовал рентгеновский взгляд, проходящий сквозь глаза, потом падающий ниже, как снег, — и его Говорятор ощутимо занервничал.

— Представь: ты всю жизнь прожил в тёмной комнате с пыльными кривыми зеркалами. Они показывают тебя то уродливым, то великим. И вдруг ты попадаешь в компанию рыжего кота — и начинаешь видеть себя таким, как ты есть. И твой Говорятор, и то, что действительно может отразиться во мне, — но никогда не было в вечности уродливым или неполноценным.

— Встреча с Истиной?

— Клопунпайцы ищут истину всю жизнь, подменяя её чем только возможно. Но истина только внутри…

— Внутри чего? — неуверенно спросил он кота. Спрашивать так, конечно, было глупо, но вопрос, казалось, вырвался сам.

— Внутри того самого миллиметра, который отделяет тебя от меня, — только и успел сказать кот. — Что для Вечности понимание и непонимание — какая разница? На сколько я тебя опередил в ней? На миллиметр?



Глава 3

Завыла корабельная сирена — и буквально сразу они почувствовали, как к кораблю что-то пристыковалось с нехилым толчком. Кораблю пришлось остановиться, наступила невесомость. Его чашка с кофе и бокал кота полетели куда-то в сторону кофемашины и иллюминатора.

— Ну что, договорились? — послышался из динамика ехидный голос корабля. — Гости уже прибыли.

В конце привычного стыковочного коридора — того самого, из которого они в прошлый раз путешествовали в далёкие пустыни — выползло облако белого пара, а потом показалась стройная женская фигура в таком знакомом фартуке бариста.

— Если вы здесь, значит, Говорятор снова обманул смерть. Обнимемся, пока Вечность не заметила этой накладки, — послышался звонкий весёлый женский голос.

— Ты всегда в нашем сердце, даже если мы давно не заглядывали в наш Бермудский треугольник, — ответил рыжий кот.

— Но вы, собственно, никогда не задавались вопросом: где я могу быть ещё? — ответила Лахесис. — Я примеряла новые нити для своей жизни. Старые истрепались в дороге. А если серьёзно — разве я могла отсутствовать? Для богини нет «нигде», есть только «здесь». Но даже тут нужно помнить, что автор бытия и жизни всегда Один, миллион раз называемый, конечно, по-разному.

— Ах, значит, вот до кого мы так и не дошли в саду через дорогу, — сказал кот. — А до клопунпайцев это так и не дошло, что на всё Его воля, — горестно вздохнул он. — Поэтому я и утешаю только тебя, своего закадычного приятеля в вечности, которому, правда, всё равно приходится периодически проходить через криокамеры на КП, но всё-таки ты возвращаешься обратно ко мне…

— Хватит уже зацикливаться на КП и обречённых на геенну огненную. Таких планет не так уж и мало, и если жалеть каждую козочку, ослика или гиену, то ваших сил не хватит, а причитания заполнят миллионы бумажных страниц. Лучше расскажите, что там у вас нового?

Они с котом с интересом переглянулись, понимая, что и без них Лахесис должна была знать всё, но это был скорее знак внимания к манерам их мира, который давно располагался под кораблём, как монета на ладони. Поэтому кот почесал свою голову и предложил Лахесис выпить кофе…

— Даже с учётом того, что я сварила уже кофе почти для всей вселенной, от вашего точно не откажусь, — ответила она. — Ну а вы так и болтаетесь неподалёку от Клопунпая?

— Да, наконец-то решился ответить кот, — нам никак не разогнаться с орбиты навечно. То в прошлое затянет, то в будущее, то в пустыню. Один раз, правда, долетели до Луны, но там как-то быстро всё оборвалось в компании Говоряторов, которые больше были похожи на роботов-рептилоидов с коллективным разумом.

— А, слышала о таких. Они там вечно страдают на лунной орбите и исследуют свою историю и клопунпайцев, чтобы понять, смогут ли они когда-то обрести снова личное сознание или обезличиться до божественного. Но пока у них всё слишком научно и серьёзно, так что Один проходит мимо них.

— Отчасти это, безусловно, наша вина… Мы были слишком примитивны, когда они нашли нас, поэтому и согласились на то, чтобы наши нелепые движения синхронизировались с движениями вселенной. Мы дали им способности, которых они не знали, и когда они развили их спустя тысячелетия, то каждый раз попадали в катастрофу — и это при IQ выше среднего уровня.

— Да-да, каждый раз, когда я вижу их космическую станцию-библиотеку на орбите Луны, клопунпайцы уже не такими кажутся великой историей, как и собственная их зацикленная временная петля в тысячу лет.

— Всё не более чем мыльная космическая опера. Наверное, таких полно внутри нашей галактики, — сказал рыжий кот. — Но тебе в любом случае виднее, хотя ты и ничего не расскажешь нам.

Лахесис улыбнувшись посмотрела на рыжего кота и мотнула головой.
— Конечно, я расскажу, — сказала она. — Есть ведь Луны, где вы ещё не были…



Глава 4

На корабле наступила долгожданная тишина. Кофемашина лила кофе чашка за чашкой. Корабль продолжал лететь неизвестно куда. Похоже, чтобы Лахесис рассказала о Лунах, нужно было пройти новое испытание.
На пятой чашке он почувствовал, как глаза стали вылезать из орбит, и испуганно посмотрел на рыжего кота и Лахесис. Ещё немного — и его Говорятор стал бы рождать самые странные мысли, какие только могли возникнуть на этой строгой эллиптической орбите, но на экране психовизора, который стоял за кофемашиной, появилось сообщение от корабля:

— Оказывается, мои орбиты тоже могут как-то называться…

Он покраснел: рыжий кот, корабль, значит, и Лахесис тоже слышали то, о чём думал его Говорятор. Наверное, всем им очень смешно…
Рыжий кот и Лахесис посмотрели на него и синхронно улыбнулись.

— Да нам бы очень хотелось услышать твои фантазии о том, почему мы выпили уже столько кофе, а глаза на лоб вылезли только у тебя, — сказал рыжий кот. — Туда же, наверное, скоро вылезут и мысли.

Они налили себе ещё по одному бокалу капучино и стали пить дальше. Ему показалось, что пора остановиться, потому что за ними было не угнаться.

— Остановиться и не быть снова индюком? — сразу же подсказал к его неудовольствию Говорятор, выдав его окружающему эфиру.

Он оглянулся по сторонам, ожидая увидеть реакцию… но вместо этого раздался торжественный и живой голос Лахесис:

— Настала пора поглотить всю земную мудрость целиком, без остатка и распечатать ваши судьбы. Как вы знаете…

Перед великой битвой на Курукшетре пандавы и кауравы хотели заполучить в союзники могучего царя Шалью. Но владыки Клопунпая — рептилоиды, те самые «непреодолимые в бою» Дурьодханы, — встретили его на пути к пандавам с невиданным гостеприимством. И он, опьянённый вином и дарами, пообещал им помощь. А когда протрезвел — слово уже было дано. На попятную не пойдёшь.

— Но победили-то всё равно пандавы? А от кауравов ничего не осталось?

— Да. По легенде, умолкли все сто голосов кауравов, включая самого Дурьодхану. А из мудрости пандавов уцелело всего пятеро.

— И какова была цель этой битвы?

— Высвободить колесо сансары от служения иллюзии. Заставить тело и жизнь — того самого Арджуну — служить не страху, не гордыне, а сознанию. Кришне. А Дурьодхана… он остался. Как тень на Луне. Как фон. Но перестал быть царём.

— Очень похоже на наш Бермудский треугольник. Где каждый раз решается одно и то же: сдаться Говорятору или нет. Слушать его — или просто пить кофе, пропуская всё ненужное мимо.

— Арджуна сражался за трон, на котором сидел Говорятор?

— Ну да, конечно. Как в своё время и другие спасители. Говорятор — это ведь тоже немного ты. Твой ум. Твоя личность. Его нельзя просто убить мечом. Для этого нужна великая битва. Поэтому твой долг — сражаться с несправедливостью, которую это тело воплощает. Твой Говорятор — тоже родственник. Он с тобой с рождения. Но с ним тоже надо на Курукшетру. Каждый день. Без выходных.



Глава 5

Когда-то на Земле родился человек, который пришёл, чтобы спасти людей от Говоряторов. Он знал, что они обречены колебаться между адом и раем в себе, пока не обретут Бога, но вот только последнее у них никак не получалось. Душа их была обречена крутиться в тревогах и суете, пока не нашла бы правильный путь.

— Речь Говорятора неостановима в своём течении, как река. Без возвышения над Говорятором все клопунпайцы вечно обречены. Само же сознание в зачаточном виде существует во всей вселенной — в своём дорациональном состоянии без рацио-Говорятора и повсеместно с ним.

— Зато мы всё ещё летим, — ответил с иронией кот, выслушав афоризмы.

— Новый симптом космической болезни — избирательная паранойя. До слёз обидно! — расхохоталась Лахесис. — Нельзя всё время объяснять своё движение только тем, что ваш корабль «просто летит». Это слишком примитивно.

— На так любимом нами Клопунпае, где все мечутся между корпорациями, внутренними демонами и поисками просто «своего места», всё ещё можно спокойно выпить кофе. И только наша пёстрая компания улетает иногда на этом корабле куда подальше. И это прекрасно: мы всё ещё летим.

ПС