Вейнахи в системе древних культур

1. Эпитет бога Вей в контексте сравнительной мифологии

Центральным элементом рассматриваемой концепции является образ бога Вея, возводимый к эпохе индоевропейской общности. Данный тезис находит определенные параллели в сравнительной мифологии. Исследователи фиксируют образ Ваю/Вайю в индоиранской традиции: от ведийского Вайю — повелителя ветра и проводника душ, до авестийского Вайу — амбивалентного божества, стоящего на грани добра и зла, света и тьмы . Сторонники гипотезы проводят лингвистические корреляции этого корня в значении сакрального знания и общности, от древнеримского топонима Veji до древнерусского понятия «совет». В этом контексте самоназвание «Вейнах» («люди Вея», эпитет бога Вей со смысли Наши)вей + нах — «наши люди» .

2. Эзди как социальный и этический феномен

В отличие от умозрительных реконструкций происхождения теонима, понятие «Эздел» представляет собой эмпирически фиксируемую реалию ингушской культуры. Согласно академическим источникам, Эздел — это свод неписаных морально-этических норм, регулирующих все сферы жизни ингушского общества, от уважения к старшим и правил гостеприимства до принципов примирения при кровной мести . Этимологически понятие восходит к значению «взвешенность», «поступать взвешенно» .

В рамках рассматриваемой гипотезы проводится параллель между ингушским «эзди» и иранским миром: термином «азат» (свободный), названием зороастрийского центра Йезд («чистый», «святой»), а также эпитетом «язата», применяемым к божественным сущностям . Эта корреляция позволяет интерпретировать Эзди не просто как свод обычаев (адатов), но как систему, возводящую человека к божественному эталону. Исследователи Большой российской энциклопедии подтверждают, что для ингушей «эздел» неразрывно связано с национальной самобытностью и противопоставлено формальному следованию нормам, требуя понимания их «духа» .

3. Проблема «кратий» и вопрос о храмовом центре

Особого внимания заслуживает представление о феномене «кратий» — множества народов, объединенных общими сакральными корнями, восходящими к единому географическому центру в горах Ингушетии. . В рамках гипотезы этот регион осмысляется как эпицентр разных эпитетов бога  ( Ас’ократия, Ари'кратия, Ан’кратии, Вейкратии, Нартократии, Галло-Колхо-Халдейский пояс,  и тд)

4. Полемический аспект: дискуссия об аланском наследии

Рассматриваемая концепция содержит острую полемику с трудами выдающегося лингвиста В.И. Абаева, которые интерпретируются как инструмент, закрепивший за осетинами статус единственных наследников аланского  «свободного» мира при игнорировании нахского материала. ..
Парадокс ! Сословные осетины претендуют  на божественные эпитеты Вей, Асы, Арии, Ан’ты, Аланы, Дзаур(дзурдзуки), На1, Наар, Нарты которые как лучи Солнца сходятся в одном культурном и религиозном центре (гор Ингушетия), и на бессословную историю ингушей народа - религии ?! Других свободных народов, кроме ингушей и древних израильтян, и  вне религии  история не знает.
Вопросы аланского наследия и происхождения нартского эпоса действительно являются предметом спора между разными научными школами, придерживающихся концепций моноцентричности (иранской основы) и полицентричности . Как пример ; ингушские Нарты (от На1 ворота, дверь) — легендарные герои кавказского эпоса, чье имя объясняет  тысячи топонимов на древних торговых путях; Нар, Наар, Шинаар (Сеннаар) и Нарт Нимрод Норд. «Иранский» или монгольские нарты   локальные,  потому  один топоним Наар-Кала (Нарикала) в трех государствах Грузии, Иране, Дагестане имеет разные этимологи.?! Причина игнорирования ингушского языка, языка матрицу Нана мотт. Работы Джоханны Николс и других современных лингвистов постепенно восстанавливают справедливость, показывая, что кавказские автохтонные языки — это не пассивные получатели, а активные хранители древнейших лингвистических и мифологических матриц. Изучение "Нана мотт" — это ключ к разгадке многих "темных мест" не только кавказской, но и, возможно, ближневосточной древности.
Полемика вокруг лингвистических заимствований, в частности, наличия в ингушском языке звука f, также указывает на сложность и неоднозначность интерпретации осетино-вайнахских языковых связей, которые могут быть следствием как заимствований, так и более древних субстратных явлений .