Обзор-03. Мои отклики вам, читатели!

                ОБЗОР-03. МОИ ОТКЛИКИ ВАМ, читатели!
                http://proza.ru/2026/02/25/1954

           Подчас самые интересные мысли приходят с опозданием, словно вдогонку тем, поспешным и незрелым.
           Так и с отзывами на рецензии происходит. Читаешь в разном настроении, бывает, не так воспринимаешь сказанное неловко или неумело. Не все умеют ясно излагать мысли, а порой и вовсе нет способности написать грамотный отклик на чьё-то произведение. Рецензия больше относится к эпистолярному жанру, а им мало кто владеет. Здесь нужно обдумывать каждое слово!
           Так же рождаются и твои ответы – нервные и недоношенные. А потом приходит переосмысление. Если находишь силы – пишешь дополнительный отклик, нет – стыдно, а признать ошибку слабо.


          Дочки-Матери на «История матери. 1. История рода мамы…».
      «…поколение наших родителей не просто сильное, а особенное, словно для военных невзгод рождённое, потому и выстояли, сдюжили и вытащили страну в мир и покой. Только они нас и спасли».

          На «Повеяло и навеяло. Последняя метель…».
      «Давнее стихотворение, но одно из самых любимых. Тоже люблю зиму на излёте, когда уже весной пахнет…».

          На «Повеяло и навеяло. Ромашковый привет…».
      «…и самой оно нравится – написано было в минуты радости. Так часто бывает: что-то вспоминаешь и счастье возвращается».

          На «Осколки памяти. Доченька…».
      «…Тяжёлый он, как и события, но случай реальный и жуткий в своей беспощадности и безысходности.
      Спасибо, что не пропустили эту вещь – она мне дорога по ряду причин.
      Люблю Вашу трепетную душу, что всегда сияет чистотой и наивностью».

          На «Морская черепаха…».
      «Да уж, познание мира многим существам обошлось слишком дорого, пусть "исследователями" были дети. Такова их природа – есть вопрос, будет и ответ. Хорошо, что нас тогда не интересовал "внутренний мир" той черепашки! Меня препарирование не интересовало никогда…
      А по поводу фото – тогда это было повальным увлечением народа, благодаря ему, мы сейчас видим прошлое с доказательствами и подробностями. У меня по сей день хранится пара сотен таких фоток».


          Владимиру Рубанову на «Юность. Свинг по-русски…».
      «В жизни так много всего интересного и непрочитанного...
      Живите, читайте, пишите, впитывайте эмоции, какие бы они ни были: и плохие, и хорошие, и чувственные, и наивные – всё в топку души и сердца. Пусть пополняются и ширятся, пусть распухнут от избытка – лучше, чем смерть, не находите?
      Шутка, конечно. Просто живите и захаживайте к любимым авторам, одаривайте их Вашими бесподобными и искренними отзывами!»

          На «Памяти ВОВ. Зверь и Вьюн…».
      «Согласна – получил не почину, как говорили раньше. Может, он этого всё-таки заслужил. Ведь отец явно не всё рассказал, утаил от нас, детей. Но, как бы герой ни провинился, судить уже будет Бог. Мы только поминаем всех: и правых, и виноватых, и равнодушных наблюдателей – им всем это нужно: чтобы помнили. Пока помним – вероятность повторения крайне мала – урок знаком и усвоен.
      Спасибо, что не остались в стороне и пожалели бедолагу!
      Мне тоже его жаль по-бабьи, по-свойски, по-русски – тоже тварь Божья.
      Теперь, слушая и смотря на нынешние события, опять молимся и стараемся не судить сгоряча – есть такой соблазн: ах, с плеча, шашкой, до пупа… Вот-вот, улыбаетесь, стало быть, знакомое чувство. Даже немного страшно от него. Что-то зверское просыпается, когда слышишь о потерях и…
      Рада Вам и Вашему отзыву. Он, как всегда, чист, аки слеза ангела. Это радует до слёз…
      Не пропадайте. Хорошо что Вы есть – дышать легче. И жить».

          На «Осколки памяти. Моменты прошлого…».
      «…я, как незаконнорожденное панское отродье, пишу о том, как жили мои предки по линии мамы, с её слов и по её воспоминаниям. Жаль, бабушка моя умерла до моего рождения – уж я бы послушала её…
      Спасибо за Ваши неподражаемые и реликтовые мысли, способность чувствовать материал на генетическом, следовательно – правильном уровне.
      Бог подарил нам общение здесь, на портале, чему я не просто рада, признательна до слёз».

          На «Былое. Смертельная шутка…».
      «Старая история, столько лет минуло...
      Мне 18, дочери едва полгода. Отчаянная была тогда, ничего не пугалась. Будто чувствовала, что это – цветочки, по сравнению с тем, что ждёт дальше. Выжила.
      Жаль всех ушедших до срока и неожиданно, память всех помнит и поминает, приходит во снах, заставляет запоздало грустить и винить себя. Зачем? Почему? Бог его знает. Очевидно, так ИМ нужно там, на светлых и тихих небесах. Вот и пишу, чтобы помнили и тоже поминали читатели.
      Спасибо большое, что откликнулись на незатейливую историю, коих столько бывало и бывает по сей день.
      Вы – эмпат и уникум, потому Вас и трогают такие рассказы. Вы просто не можете пройти мимо – такой характер и воспитание».

          На «Встречи. Сирена…».
      «…мой любимый рассказ…
      Вы выбрали самое верное средство от хандры!
      Подлинная история конца восьмидесятых. Из первых уст. Ни капли вымысла. Не поверите – помню до сего дня эту "сирену" – перед глазами стоит. Поразила она нас тогда до слёз…
      Не пишу уж. Муза уползла, едва выжив у меня за плечами. Боле не жду – подарки окончились от судьбы. Радуюсь, что задержала её на долгие десять лет. Самой не верится в удачу. Теперь перечитываю и тааак удивляюсь…».

          На «Мысли вслух и… Ностальгия…».
      «Мы все лелеем свой "цветок" в душЕ – память и радость, то, что греет по сей день, то, что даёт силы идти по дороге жизни дальше. Этот цветок не вянет, потому что подпитывается водами той самой речки, из детства. Ей не иссякнуть, ведь она осталась там, в прошлом, а в прошлом всё бессмертно и неизменно».

          На «История матери. 4. В петле…».
      «…сама заходилась душой, когда писала по воспоминаниям мамы. Думали, что покончили с фашизмом, ан нет – он опять у нашего порога. Ничего, не впервой, и с этим справимся. Уверена».


          Алле Войцеховской на «Повеяло и навеяло. Нарцисс…».
      «Не поверите – вчера уж кинулась к Вам, но… Орловщина трое суток под ураганом – вырубил свет в тот миг. Обидно было. И вот, подарок: я с утра на Прозу, и там… та-дам! Вы и Ваш милый отзыв. Обожаю такие провидения, предчувствия, предощущения (если есть такое слово). Как нить красная – один пошевелился, другой почувствовал.
      А по поводу стишка…
      Мысль шального 89-го года, экспромт в чистом виде, порождение шального юного разума и детской хулиганистости, не иначе. А в 13-м вспомнила его и вставила в роман. Жаль тех лет, их так же, как этот цветок, скосила немилосердная и равнодушная коса судьбы. Cherchez un homme…
      Забегайте иногда, всегда рада до слёз Вашим экспромтам и задирушкам в стихам – отрада души и свет сердца!»


          Татьяне Борисовне Смирновой на «Памяти ВОВ. Помер, было, дед…».
      «…не важно, сколько их (рецензий) – результат один: поняли и отозвались. Значит, не напрасно писала, закрепляя рассказы родителей – их истории и правда. Они – свидетели эпохи, что почти канула в Лету, нынче мы живём в новой реальности, о которой напишут лет через пятьдесят…».

          На «Осколки памяти. Родители…»
      «Наши родители – особая формация, созданная Богом перед страшными и переломными событиями века, они были воинами и стоиками – вывезли на себе три войны! По сей день свидетели века "говорят" в письмах, воспоминаниях и мемуарах. Ну, и в официальных документах. Но рассказы живых – кладезь мудрости и юмора (и источник грусти, куда ж без неё)».

          На «Осколки памяти. Моменты прошлого…».
      «Да уж… "Щерить", это вам не солярка, это то, что "с под хвоста валит" конь.
      Сама хохотала, когда мама рассказывала. Её свёкор отчебучил. Юго-запад Сибири, позже отошли земли к Казахстану, нови. Эпическое было время.
      А про еврея – это уже папа хохмил. Он с Украины был – сам всё застал. И вновь там война и раздрай. Хорошо, что не дожил. Он это всё предсказал ещё в начале восьмидесятых…».

          На «Осколки памяти. Спасительная вода…».
      «Мой порыв. Отец пожурил тихо: нельзя без спроса такое делать вообще – иной менталитет у азиатов. Но дети – своя Вселенная, где свои законы, свои правила и понятия.
      Как бы там ни было – сработало ведь!»

          На «Осколки памяти. Палиха…».
      «…по поводу фразы "сев в плоское корыто, поехала куда-то"…
       Обычное выражение и действие – это ведь Сибирь, метровые снега, жёсткий наст, метели по месяцу! Вот и передвигались так: вытаскивали жестяную лохань на поверхность уплотнённого снега, садились и, отталкиваясь руками или палками, ехали.
      Ничего странного и невероятного. На севере такое по сей день встречается в глубинке. Не везде на снегоходе можно пройти, да и агрегат не у всех имеется».

          На «Осколки памяти. Тётка Харитина…».
      «Даже от ножа на собственной кухне можно умереть, что уж говорить об автомате?
      Судьба. Иначе не скажешь. Только она…».

          На «Осколки памяти. Деточка…».
      «…он Богом-то и прикрывался! Семья была набожной! Это и поразило всех тогда.
      Дело не в вере, а в гнилой сути человека…».

          На «Осколки памяти. Не тужи, Маня! Заживём…».
      «Не всем вера на сердце ложится, единицы могут чувствовать, как положено, но почти все кричат, что веруют. Чувствуете разницу?
      А Мария – дитя эпохи, родилась в 13-м (15?), росла уже при новом строе и идеологии, тогда все отвернулись, молились только в страшные моменты, и то – по наитию, церквей-то уже почти не было. Она даже перед смертью к вере не пришла – не тот характер».

          На «Осколки памяти. Вода унесёт…».
      «Не живут – жили.
      Теперь всё не так радужно и однозначно. Там вновь поднимает голову ярый национализм, значит, вполне может повториться печальный опыт девяностых: насилие, убийства, грабежи и резня всех не мусульман. Мы уже это пережили, не приведи Бог повторения!»

          На «Осколки памяти. Шрам…».
      «Напрасно не верите.
      Эта история о матери моей школьной подруги. Чистая и неприкрытая правда в её нагом безобразии.
      А что до рукоделия, так в те годы все этим ремеслом владели, буквально все! Не на продажу – детям на приданое да на подарки родне. Потому не богатели за счёт рук, не приветствовалось это, считалось жилкой спекулянтов, во как.
      Что до характера. Да, не сахар. Одиночество вообще мало кого красит и делает добрым – та ещё мУка. Сама её познала в полной мере.
      Что спасло от стервозности? Творчество. Всегда писала что-то. Мне помогало.
      Почему рукоделие не помогло героине? Особенности психики, не иначе.
      Кстати, она ещё жива! А вот её детей уже давно нет в живых. Видимо, это её наказание свыше. Не нам судить».


            P.S. Здесь несколько рецензий за последнее время, которые вызвали интерес и обсуждение на страничке у меня, значит, вещь оказалась не пустышкой-однодневкой, а самостоятельной и вполне жизнеспособной единицей русской современной прозы.
           Ещё одна подборка рецензий авторам, мимо произведений которых не смогла пройти равнодушно. Так уж устроена: если «мурашки» пошли – стоящая вещь, какого бы жанра или объёма она ни была. Значит, удалось автору «пройтись сапогами» по нашим черствеющим душам.

                Февраль 2026 г.                Со страницы рецензий на Прозе.ру.

                Фото из Интернета.

                http://proza.ru/2026/02/28/1560