Курсы понижения квалификации

Курсы понижения квалификации
(трагическая быль)
(1-4)

1.Дух времени

В последнее время «забортные» передвижения, а значит, и круг внешних коммуникаций в нашей стране существенно ограничены, по вполне понятным причинам. Как говорил известный таможенник Павел Артемьевич Верещагин, «за державу обидно».  Но на обиженных известно что кладут, а спасение утопающих – дело рук самих утопающих, а потому все мирное население нашей державы (за исключением совсем уж оторванных от здравого смысла персонажей), то самое население, что не успело или не пожелало сбежать, избрало для себя наиболее эффективную стратегию выживания: «Нужно сидеть – слышите вы? – тише воды, ниже травы».
В этой гнетущей реальности, где ценность человеческой жизни стремительно приближается к нулю, а гражданские права и вовсе пребывают в зоне величин отрицательных, поневоле изыскиваешь возможность как можно дольше не высовывать нос из пусть иллюзорной, но греющей душу фантазии: «мой дом – моя крепость». В связи с чем вспомнил я весьма примечательный диалог между Аликой и Банананом из кинофильма Сергея Соловьева «Асса»:
Алика: Если ты нормальный, то ты живешь какой-то неестественной жизнью.
Бананан: А я вообще не живу жизнь. Жить жизнью грустно. Работа – дом – работа – могила. Я живу в заповедном мире моих снов. А жизнь, что жизнь? Практически жизнь – это только окошко, в которое я время от времени выглядываю.
Алика: И что там видно?
Бананан: Да так, ни фига, муть всякая…
Всем нам время от времени приходится покидать заповедные личные миры и выглядывать в «окошки жизни». Вот так и мне по службе периодически выпадает счастье выполнять свой социальный долг в различных коллективах – когда очно, когда в дистанционном формате. Особое удовольствие доставляли мне прежде «широкоформатные» встречи с коллегами на курсах повышения квалификации: живое общение, обмен опытом, споры, новые ракурсы, интересные знакомства. Но радость сегодняшних коллегиальных встреч разъел, словно коррозией, вездесущий «дух времени» (Помните, некогда была популярной такая трехсерийная документалка - «Zeitgeist», «Дух времени»).
Сегодня реальность коллективного общения порой бывает такова, что приходится (с немалыми усилиями) убеждать себя, что ты находишься именно в реальности, а не в диком мире чужих галлюцинаций.

2.Коммуниканты

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах нашей Родины, которые мы сейчас проходим «на последнем крыле», радикально меняется методология общения и состав участников. Можно выделить три основных типа коммуникантов. 
Подавляющее здравомыслящее большинство (первый тип) старается максимально придерживаться вышеуказанной стратегии «тише воды, ниже травы». Самая безопасная форма общения – молчание. Поздоровались, и ладно. Без комментариев, без особых мнений, без лишних замечаний – все понятно и без слов.
Второй тип коммуникантов – «вынужденные ораторы». Этим сложнее всех. Говорить приходится по должности – организовывать процесс, читать лекции, отвечать на вопросы, при этом нужно балансировать на грани между официальной повесткой и совестью, а грань эта тоньше моста Чинват, что ведет в потусторонние миры. Тяжело произносить продиктованные «духом времени» формулы, сохраняя лицо, не теряя рассудка. «Вынужденным ораторам» - низкий поклон и большое человеческое уважение.
Третий тип – «восторженные манифестанты». Эти находятся в своей стихии. Течение подняло их со дна вместе с прочим илом, а «дух времени» наделил их правом вещать на массы. Отсутствие разума, как и отсутствие принципов, приветствуются – так проще оперировать абсурдными идеями и бредовыми лозунгами. «Манифестанты», как бабочки-однодневки, инстинктивно понимают мимолетность (и нелепость) своего появления на свет и потому торопятся наговорить как можно быстрее и больше, «пока не началось» (а вернее, пока не закончилось) – без зазрений совести, без задней мысли наваливают они всякой чуши в подневольные уши. Делают это агрессивно, ощущая свою безнаказанность, в надежде на преференции от «временного правительства».
Беда для слушателей, когда лектор оказывается из «восторженных манифестантов». Я уже приводил пример такого разрушительного менторства («Ценности и высшие достижения в современном образовании»). Они, эти горе-лекторы, были бы даже забавными, как профессура Хогвартса из книжек про Гарри Поттера, если бы не далеко идущие последствия. Беда в том, что они живут в реальном мире, читают лекции реальным учителям и пишут учебники для реальных учеников – наших с вами детей.

3.Концептуализм

В целом мы народ великий, но есть у нас одна черта, которая оставалась неизменной со времен Мазепы до времен Бандеры, а в нынешних обстоятельствах проявилась с особой четкостью: дружба доносу не помеха. В первый же день курсов мне напомнили об этом с непритязательной легкостью. Понятное дело, что в онлайн-режиме две трети «слушателей» представлены на лекциях только аватарками – подключились и ушли по своим делам. Даже преподаватели внимания на это не обращают.
Для выполнения очередного задания разделили поток на динамические группы по четыре человека. В нашей четверке «живых» было двое - я и коллега из области. Назовем ее Галина. Коллега Галина тут же принялась взывать к «глухим» аватаркам:
- Кто тут есть живой? Пани такая-то и пани такая-то, Вы с нами? Если Вы не с нами, нам придется доложить методисту!
Вот такое коллегиальное братство.  А теперь по содержанию лекций, так сказать, по матчасти. Здесь буквально все «радовало» и глаз, и слух, и мысль, и чувства. Даже учебник по искусствоведению для девятого класса – казалось бы, что ж тут можно было бы такого накуролесить? – так нет же, справились на «отлично».
Умных слов и забавных фактов на страницы накидали вдосталь – без всякой системы. Это хвастливо называется «уйти от хронологического принципа». Основное внимание сконцентрировано на искусстве концептуальном. Знаете, что это такое? Постмодернизм во всей красе. Это, например, реди-мейды Марселя Дюшана. Поясню: «художник» выставляет в центре зала велосипедное колесо или мужской писсуар и говорит зрителям: «Это произведение искусства, сами придумайте, какие в нем сокрыты смыслы».  Или же тактильно-садистские перформансы Марины Абрамович. Поясню: «художница» сама становится в центре зала и предлагает зрителям при помощи ряда предметов делать с ней все, что взбредет им в голову. В общем, концептуализм.
Учебник имеет и сетевое «зеркало», где ученики могут наглядно ознакомиться с произведениями искусства. Подобраны лучшие образцы. Так, например, чтобы проиллюстрировать тему «синтетические виды искусства», детям в качестве лучших фильмов предлагают кадры из «Звездных войн» и супергеройской вселенной Marvel. Это все равно что я бы вместо Достоевского и Толстого (иноагенты, запрещенные на территории Украины) предложил бы детям «читать» комиксы. Про запрещенного Толстого, кстати, тоже вспомнили – на презентации учебника истории. Но это уже отдельная история (прошу прощения за тавтологию).

4. Толстой и «шляхство»

Не только лекторы стоят в рядах «восторженных манифестантов». Так, например, одна из курсанток сетовала, что столько талантов полегло в период «украинского возрождения», а нынешняя молодежь не ценит их подвиг и не хочет полечь за те же идеи. Напомню: политика украинизации в 1923-1928 гг. пробудила к творческой активности целую плеяду украиноязычных авторов (Хвылевой, Яловый, Кулиш, Вишня, Антоненко-Давидович и другие). Пробудившаяся украинская интеллигенция, как обычно, начала топить за самостийнисть (например, «Украина или Малороссия» Хвылевого) и не скрывала прозападных настроений. В результате чего украинизацию свернули, а виновных (и, как водится, невиновных) наказали. Какое горе, что нынешняя несознательная молодежь в большинстве своем не торопится полечь за правое дело.
Особенно радуют лекторы, у которых ферст и лост неймы прописаны по-модному, латиницей – например, Igor Shchupak, соавтор учебника истории для девятого класса. Многоуважаемый Shchupak наконец дал ответ на тот вопрос, что весьма интересовал меня как филолога. Почему русский язык в украинском переводе звучит как «російська мова», а не «руська», как того требует традиция? Ведь язык называют по имени народа-носителя, а не по наименованию государства. Мы же говорим «английский язык», а не «великобританский», говорим «немецкий», а не «германский». Русский язык – это язык мирового общения, носителями которого являются русские, а не россияне. И вот наконец-то я получил ответ! Оказывается, россиян никак нельзя называть русскими, потому что Киевская Русь – это Украина. Выходит, что украинцы – это русские, а украинский язык – это язык русский? Ой, Shchupak, что-то Вы запутались совсем…
А лектор и дальше оправдывал надежды, продолжая рыть себе яму. Кто-то, рассказывал Shchupak, вслед за Львом Толстым, продолжает называть войну с Наполеоном «Отечественной»… И тут Shchupak понял, что говорит страшные вещи: Толстой – писатель вражеский, читать его нельзя, откуда ж лектор знает такие подробности из романа «Война и мир»? Непорядок. «Конечно, - выкрутился Shchupak, - никто сейчас это не читает. Может, кто-то фильм смотрел. В любом случае, все понимают, про что идет речь».
Итак, называть войну 1812-14 гг. «Отечественной» – это ошибка, потому что: «Отечественная» означает – «всенародная», а часть народа (конечно же, украинцы) уже в те времена воевать с Наполеоном желания не имели, потому что хотели в Польшу (мантра «В России – рабство, в Польше – щляхство»), а значит, - в Европу. По той же логике нельзя называть «Отечественной» и войну с Гитлером, потому что… Ох, как все это путанно и непонятно.
Примеров такого абсурда набрал я за эти шесть дней предостаточно, но продолжать не стану, а подведу итог. Нет, пусть лучше итог подведет многоуважаемый Igor Shchupak, ведь кто я такой чтобы спорить с авторитетом.
- А как обойти на уроках чувствительные вопросы истории? – спрашивает одна из слушательниц. – Ученики часто имеют свое мнение.
- Безусловно, - откликается оратор, - каждый ученик имеет право на «власну думку». Но эта «власна думка» (буквально: «собственная мысль») должна быть в «межах національної ідеї». Если мнение ученика противоречит официальному, то учитель обязан остановить такого безумца и (кто бы сомневался?) доложить о нем куда следует, иначе учитель совершит «педагогічний злочин» («педагогическое преступление»)…

Алика: И что там видно?
Бананан: Да так, ни фига, муть всякая…