Глава десятая. В родовом гнезде

Серия 187. "Анналы смутного времени". Книга пятая. "Сопротивление".
Глава десятая. в родовом гнезде.
 
     Празднование Великого Октября в Крутом Яру, как и в их большой семье, всегда отмечался широко и радостно, по семейному тепло.
     Даже в сегодняшние времена ощущение праздника в Сергее никуда не исчезло, оно было и жило в нём самом. Он долго сегодня лежал утром с закрытыми глазами, прежде чем встать, и перед ним всплывали в памяти картины из прошлой его жизни.
     Оно, прошлое, никуда от него не ушло, никуда не делось, несмотря на сегодняшнее лихолетье и новые внедряемые нравы. Всё то, что он не мог ни принять, ни понять.
     Вот он видит маму, украшающей праздничный стол, отца, вернувшегося с демонстрации, аккуратно и тщательно поправляющий свой непокорный чуб, как бережно вешает он на спинку стула свой новый пиджак, на котором приколота разноцветная "колодочка", рассказывающая о его наградах.
     Отец любил этот праздник, как и Первое мая. Весна и осень были любимыми его временами года. Время расцвета природы и её увядания. Так что все эти праздники соответствовали его внутреннему состоянию души.
     По правую руку от отца Аркадий, по левую Сергей, а рядом с ним Олег, напротив мама и Вера с Егоркой.
     Какое хорошее и счастливое было у них то советское время! Все они тогда были ещё молоды и здоровы, учились и работали, родители были тоже ещё не стары.
     Какой же это был год? 1974?! Да, конечно. Именно, тогда завершили они строительство своего родового гнезда. Но почему же тогда рядом с Аркадием нет его жены Марины и сына Юры?
     Да, Аркадий уже тогда жил десять лет отдельной своей семьёй, но на праздники всегда приходили к ним в гости, но тут-то почему их нет? Его жены Марины и сына Юры?
     Так ведь тогда Аркадий уже развёлся со своей женой! И не просто развёлся, а с каким большим своим позором и скандалом!
     Зря Аркадий её тогда ударил. Очень зря! Подло она тогда поступила, слов нет. Изменила прямо в Крутом Яру! И с кем? Со стариком, почти ровесником его отца. Но довольно известным на комбинате юристом!
     И-за корысти изменила. Конечно же, за дело он её ударил, но не надо было ему так унижаться. Плюнул бы и ушёл!
    А вот что квартиру ей оставил, так это зря. Очень даже зря! Она это не оценила и не оценит. Поменяла тут же её на Москву и с сыном он теперь стал потому меньше видится, что его и угнетает.
     Но что было, то было и нечего тут про то вспоминать. Так к чему же ему всё это снится и зачем?   
     Ведь эта мысль: к чему, так и не оставляла его сегодня утром, не только мучила его во сне. Она была с ним и позже, когда он будет спешить в их родительский дом.
     Об этом он будет уже думать и находясь в их родительском доме. Почему же так странно складывается жизнь? В том числе и у Сергея?
     Ведь сейчас-то у них она совсем иная, чем раньше, когда были ещё живы их родители. Но прошлое, всё-таки, пока не отпускает.
     Может быть, потому что тогда тоже было не только в их жизни хорошее, но и немало всяких несчастий и бед?
     Так это же нужно всё просто забыть и не вспоминать. Плюнуть и растереть! Но не так всё просто. Не забывается!
     Но время, говорят, лечит. Всё на свете проходит и это пройдёт. Да уже, можно сказать, прошло. Как же хорошо у него началось сегодняшнее утро!
    Просто прекрасно! Сквозь дремоту и свои видения, Сергей вдруг услышал голос Нины:
     - Серёжа, пора вставать, лежебока! С праздником тебя!
     И прошлое сразу же исчезло. Как будто его и не было. Сергей открыл гласа и бодрым голосом попытался ответить:
     - С шестьдесят девятой годовщиной Великого Октября, вас, дорогие товарищи!
     Видения совсем прекратились. Куда-то исчезли. Сна как не бывало. Сергея нисколько это не опечалило. А даже обрадовало. Из кухни до него доносился запах печённой курицы и аромат жаренной картошки.
     Это его любимое же праздничное кушанье! Он быстренько вскочил. Сделал несколько гимнастических движений и быстрее умываться.
      И вот он уже за столом. Вначале праздничный обед дома, с женой и дочерью, затем будет пробежка сквозь парк "Берёзовая роща", по плотине красивого пруда и он уже в Крапивенке. В их родовом гнезде.
     Но это всё будет позже, а пока в их бокалах искрится шампанское и он с Ниной и Аней поднимают их со словами:
     - Да здравствует Октябрьская революция и всё доброе, что связана было с ней. И пусть вернутся счастливые дни! 
     Но вернутся ли они и когда? В это никому из них пока не верилось. Нина спросила:
     - Не включить ли нам телевизор? Праздник ведь!
     - А что там?- махнул рукой Сергей,- последний парад был в девяностом году и демонстрация тоже.
     - Может быть концерт? Всё-таки, день согласия и примирения?
     Концерт, действительно, был. Немного его посмотрев, Сергей сказал:
     - Добегу-ка я до Крапивенки, посмотрю что там и как? Поздравлю Веру с семейством, а то всё и втроём, может, туда отправимся?
     - С удовольствием, но завтра. Сегодня у нас с Аней есть кое-какие дела.
     - Хорошо.
     И вот Сергей уже пересёк весь Крутой Яр с северо-запада на юго-восток, проскочил через плотину в парке "Берёзовая роща", ноги ещё быстрее понесли по родной улице Адмирала Невельского и вот он уже вбегает, по крутым порожкам, в дом и перед ним радостные лица: сестры, братьев и Егорки.   
     Оказавшись среди своих родных людей, Сергей совершенно забыл о том, что ему ещё вчера было совсем нехорошо.
     Сегодняшнее утро, показалось ему, просто счастливым. И он рассчитывал, что также счастливо пройдёт весь его сегодняшний день.
     В доме пахло пирогами. Неужели племянник Егорка так и не рассказал своей маме Вере о том, что его, Сергея, увезли с работы в больницу?
     Иначе бы, у них сегодня не было столь праздничное настроение и они были бы все под окнами в терапии "за речкой".
     "Молодец!"- мысленно одобрил его Сергей,- не стал никого волновать. А сам, наверное, уже и побывал за речкой?".   
     Так и оказалось. Вера в разговоре неожиданно пожаловалась на Егора:
     - Серёжа, какого же ты, просто страсть какого одержимого работника себе воспитал. Не успел проснуться, как сразу же: "Мама, мне срочно нужно в Крутой Яр, посмотреть, как там праздник проходит...".
     Вера с удовольствием рассказывала:
     - Мгновенно как-то собрался, одним махом, даже не поев: "Я скоро...", и в дверь. Правда, вернулся, как сказал, быстро. И опять же: "Мама, всё хорошо, я в полном твоём распоряжении". Вот и стали мы с ним пирожки печь.
     - Я это сразу почувствовал, как только открыл дверь. С чем они?
     - С котятами,- засмеялась Вера,- шучу, с опятами, а также с яблоками и смородиной, творогом. Только их не различить.
     - Всё равно вкусно. Давай!
     - Не спеши,- остановил его Аркадий,- за встречу не хочешь? Теперь тебя приходится редко видеть.
     - Как и Олега,- добавила Вера,- что же делать? Работа, есть работа. У каждого свои семьи... 
     - Ты права,- откликнулся Олег.
     Он сидел на террасе и что-то там наигрывал на старой своей гитаре. Эта гитара была их мамы, Тамары Васильевны, она на ней и научила его играть.
     - Так, что же вы одни, без своих жён?- спросил Аркадий.
     - Маша что-то приболела,- посетовал Олег.
     - А мы все нагрянем завтра или послезавтра,- сказал Сергей,- надо только договорится и побыть опять всем вместе, в дружеском кругу нашей большой семьи.
     - Заметано!- обрадовано воскликну Егор, только пусть Аня с Ромой тоже приходят, может, и Юра нагрянет, он всегда неожиданно появляется.
     - Вот это хорошо,- сказала Оля,- нам всем будет веселее. Жаль, что только Светы не будет с нами.
     - А ты её ещё помнишь?- удивился Сергей,- ведь столько лет прошло?
     - Да вот недавно письмо пришло на наш адрес, от его бабушки, Клавдии Максимовны. Я тебе специально не сказала, чтобы ты не волновался.
     - И что в нём?- поморщился Сергей, праздничное настроение в нём несколько поубавилось.
     - После покажу, это не для праздника. Одни жалобы. В общем-то, не сложилась жизнь у её дочери со вторым мужем. Но они сами в том виновата. Давайте-ка, закончим этот разговор. Сегодня ведь праздник. Олег пой.
     Олег запел:
     - Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
     Струна осколком эха пронзит тугую высь,
     Качнется купол неба большой и звездно-снежный,
     Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались...
     - Прекрасно!- остановил его Аркадий,- не пора ли и нам за стол, а то домой заспешите, а так хочется поговорить.
     - Пожалуй, ты прав,- засмеялся, отложив в сторону гитару, Олег,- Маша будет недовольна, что оставил болеть её одну..
     - А как же Рома,- робко задала вопрос Оля,- он же большой мальчик.
     - Большой, всего на год моложе тебя. Кстати, как идёт наша учёба?
     - Хорошо. Только вот, когда мы ещё учились в техникуме, и вызывали нас к доске, называя нечётко фамилию "Гончаров", то я тоже вставала. Вставали оба и молча смотрели друг на друга. Преподаватель смотрела на меня тоже удивлённо:
     - Ипатова, садитесь. Что с тобой?
     Не сразу же все узнали в группе, что мы брат с сестрой. В институте такого уже у нас нет. Но все знают, что мы брат с сестрой.
     Все засмеялись. До сих пор в Крапивенке всех их соседи называли Гончаровыми. Даже Вадима, бывшего мужа Веры.
     А Олег, с шутливой гордостью, тут сказал:
     - Благодарите меня! Это я вас надоумил в коммунально-строительный техникум поступить. Прекрасная профессия. По себе знаю!
     Тут опять все засмеялись. Хотя это было и правдой. Маша с Олегом тоже окончили коммунально-строительный техникум, потому и рекомендовали своему сыну Роме в него поступать.
     Вера же намеревалась направить свою Олю в педагогическое училище. А Олег отговорил и она, вместе с его сыном, сразу сразу же и поступила.
     Сегодня они, опять вместе, учились на строительном факультете в Тульском политехническом институте.
     Оля закончила техникум с красным дипломом и также отлично занималась теперь в институте, хорошо учился и Роман.
     Но вне института они теперь встречались редко, всё время уходило у них на занятия и домашние хлопоты. Уловив минуту, когда Сергей пошёл мыть руки в ванную комнату, Егор прошептал ему:
     - Газету доделал и отвёз в типографию, сдал в бюро заказов. После типографии заскочил к тебе в больницу и узнал, что ты уже ушёл домой...   
     - Правильно сделал,- одобрил его Сергей.
     - Что вы там шепчитесь,- заметила Вера,- идите к столу, Аркадий уже наполнил бокалы.
     - Сейчас-сейчас,- откликнулся Сергей, вытирая руки.
     Когда он вышел, Егор уже сидел рядом с Аркадием. Сергей сел рядом с Олей. Напротив них Олег с Верой. На правах старшего Аркадий поднял бокал. Шампанское перестало в них пенится. Но искрилось пузырьками.
     - Давайте выпьем за наш советский праздник и за наших родителей. Как сказала, умирая, наша мама: "Я только и пожила при Брежневе. Жили мы с отцом тяжело. Но вас вырастили нормальными людьми. А теперь вместе с ним умираю. Какая вам достанется жизнь не знаю. Пусть она будет у вас счастливой!". Так выпьем, чтобы её пожелание сбылось!
     Все сдвинули бокалы, раздался хрустальный звон. Сергею захотелось салата "Мимоза", хотя он только что из-за своего семейного стола. Потихоньку разговор разгорался:\
     - Не всегда мы ценили, что имели, а вот теперь почувствуем разницу,- вздохнув, сказал Сергей.
     Ему вспомнились все перипетии у него на работе и положение, сложившееся на комбинате,- главное не потерять работу. Страшное дело безработица. Тогда вот так роскошно за столом не посидишь.
     - Хорошо, что мы с Сергеем успели бесплатно получить квартиры,- поддержал Олег,- Мы строили свой дом в четыре этажа для своих работников отдела капитального строительства, по собственному проекту. Сейчас я переделываю двухкомнатную квартиру на три. Зал будет поменьше, зато для для Романа получится комната. Сергей её видел. Она была довольно просторна для одного человека.   
     - Брат Маши помогает?
     - А как же!
     Сергей подтвердил:
     - Помогает. Квартира на третьем этаже с балконом.
     - Вот и хорошо,- сказала Вера, наливая чай и выставив пироги на стол,- как-то жизнь всё равно налаживается, слава Богу, что эта война в Чечне закончилась. Столько убитых и покалеченных, просто ужас! Люди совсем озверели. Неужели это бывшие советские люди?!
     - А мы, с ребятами-студентами летом девяносто первого выставку работ в Грозном делали. Нас там очень даже тепло принимали.            
     - Это результат перестройки,- в раздумье произнёс Сергей,- Горбачёа просто недоумок. Не по Сеньке шапка. Про какой-то социализм с человеческим лицом трендел. А что получилось? Гибель страны! Ельцин, ради личной власти, Верховный Совет расстрелял. Предатель.
     - И Россию погубит,- добавил Олег, передразнивая Ельцина,- "берегите суверенитета сколько проглотите". Вот и наглотались крови.
     - Сменим тему,- остановила их Вера,- сегодня же праздник. Лучше я вам весёлое расскажу. Направил меня Птицин, Николай Сидорович, с весны этого года работать на лодочную станцию.
    Она обратилась к Сергею:
    - Не одну, а с двумя рабочими пирса. Они там за лодками следят, за их состоянием, за правильностью их швартовки, порядком и так далее. Согласилась, почему бы не поработать? На свежем воздухе. От нашего дома не более десяти минут ходьбы, правда, через лес.
    Вера взглянула опять на Сергея:
    - Да вот Серёжа с Ниной в выходные дни тоже покататься ко мне приходили. Лодки, катамараны для них без очереди. И Егор с Олей тоже летом, в свободное время, тоже рядом с пирсом загорали.
     - Да, лето было жарким,- подтвердил Сергей.
     - Но в обед я обязательно уходила домой. Посмотреть: что и как там, как дети. На станции оставались одни лишь рабочие пирса. Деньги я всегда забирала с собой, ради сохранности.
     Она показала на свою дамскую сумочку:
     - И вот возвращаюсь я, однажды, в свою Фанерную избушку, что при пирсе, и вижу: что мои мужик какие-то не такие? Спрашиваю:
     - Что случилось?
     Молчат. Захожу в эту избушку-кассу, а там за столом сидит какой-то мордоворот и смотрит на меня наглыми глазами. Я с порога:
     - А ну, вон отсюда! Здесь посторонним находиться нельзя!
     И у меня был, видно, такой страшно решительный вид, что тот мужик здоровенный вначале опешил, потом медленно поднялся, зло посмотрел на меня, и ничего не сказав, вышел.
     Вера с с интересом смотрела на братьев, желая понть какое впечатление на них произвели её слова:
     - Позже, мне мои рабочие сказали, что это был какой-то бандит, которого все бояться. И кличка его "Кабан"! Только тут я поняла, что могло бы быть со мной. Но я бы и тогда не уступила.
     Аркадий протянул:
     - Да, смешного тут мало. Вокруг сплошной криминал и бандитизм.
     А Олег сочувственно произнёс:
     - Бедная ты, Вера, с какими негодяями приходится тебе общаться. Но без работы ныне никак нельзя, вокруг безработица.
     Сергей подумал о себе с Егором. Если и они останутся без работы, совсем всем будет здесь плохо. И спросил:
     - Как у тебя сейчас взаимоотношения с Птицыным.
     - Нормальный мужик. Человек хороший. Но только он полностью зависит от комбината. Ведь вся техника и те же лодки с катамаранами собственность предприятия. Только лишь в пользовании организации ДОСААФ при комбинате.
     - Точно также, как у нас в редакции, ни помещения, ни стула и не стола. Не говоря уже о пишущей машинке.
     - Во так и у нас. Точно также выселили из Управления. А теперь собрались технику списывать. И мне сказали подпишись. Я отказалась. Пусть Птицин подписывает. Я эту технику в глаза не видела.
     - Правильно,- сказал Сергей,- но на технику мне посмотреть нужно. Я попробую написать про авто-мотоклуб и имеющуюся там технику. Может, её там вообще нет? Вместе с тобой сходим.
     Аркадий задумчиво произнёс:
     - И в нашем художественном отделении тоже нет своего помещения. Там, куда нас пустят, там мы и работаем. Сейчас пристроились к художественной школе им.Поленова. Одну комнату нам выделили и только лишь потому, что мы бывшие преподаватели этой школы и члены Союза художников СССР.
     Сергей добавил:
     - Помню, какая шла жёсткая борьба в печати по поводу этого помещения: быть ли ему школой или магазином. Всё-таки, помещение осталось за школой.
     - Ну, что вы всё про работу да работу,- сказал Олег и взял в руки опять гитару,- давайте-ка, я вам спою "Наш адрес Советский Союз".
     И запел:
     - Колеса диктуют вагонные,
     Где срочно увидеться нам.
     Мои номера телефонные
     Разбросаны по городам..
     И все подхватили:
     - Заботится сердце, сердце волнуется,
     Почтовый пакуется груз...
     Мой адрес не дом и не улица,
     Мой адрес - Советский Союз!   
     А после праздника их ожидала обычная будничная жизнь, наполненная заботами и тревогами. И это они понимали.
     Жестокая, рыночная и с безработицей. Сергей думал ещё о ом, что до столетия комбината газету никто не тронет. Но никто из них не знал своего будущего.
 А Бочаров.
Фото автора.
 2026.