Сексопатолог из Веселухи... ч. 2

Продолжение...

Три дня после появления легендарной таблицы, нарисованной Катенькой, Веселуха гудела, как улей, в который засунули неосторожно палку. Мнения разделились кардинально. Женская часть населения старше тридцати пяти и замужняя клялись, что эта «мелкая выдра из ЛОР-кабинета» просто хочет прибрать к рукам ценного специалиста и оставить всех остальных с их проблемами наедине. Девушки на выданье, наоборот, восприняли очередь в пять лет,  как личный вызов и записывались даже без симптомов, просто «чтобы было». Пенсионерки же  приходили в регистратуру почитать удивительный график,  как занимательный детектив и покрутить пальцем у виска...

Сам Василий пребывал в состоянии лёгкого шока. С одной стороны, наплыв откровенно симулирующих пациенток резко сократился.
С другой,  оставшиеся были с проблемами настолько запущенными и специфическими, что его теоретических знаний начинало катастрофически не хватать.

— Катенька, — жаловался он во время очередного чаепития с ромашкой. — Ко мне вчера пришёл мужик. Тракторист. У него, видите ли, пропало желание, потому что его жена, когда он пытается к ней ночью подкатить, начинает читать ему вслух инструкцию к трактору «Беларусь». Говорит, что это единственный способ её как-то  завести. Я и  посоветовал ему купить тогда новый трактор. Он подумал и сказал, что это очень уж  дорого. Тогда я сказал купить жене новую ночную рубашку. Он спросил, а это  поможет? А я и не знаю, поможет или нет! В учебнике про трактористов ничего такого не было!

Катенька слушала, согласно кивала и подкладывала ему еще плюшек.
В ее голове уже созревал один  хитрый план. Если она не может устранить конкуренток официально, значит, нужно стать для её  Василька незаменимой. И не просто медсестрой, подающей чай, а настоящим ассистентом, консультантом, а в идеале, его   музой!

Тем временем практика Василия набирала обороты. После тракториста пришла дама, работающая в птицефабрике на сортировке яиц. Она жаловалась на то, что перестала испытывать оргазм, потому что все мужчины у неё почему-то  ассоциируются с этими фабричными  яйцами:

— «То слишком мелкие, то с дефектом скорлупы, то вообще мимо лотка!  Как теперь быть, не знаю!».

Василий, вспоминая курс психотерапии, попытался применить метод ассоциативного замещения.

— Попробуйте, — посоветовал он ей, — когда будете с мужем, думать не о яйцах, а, скажем, об арбузах. Или о дынях. Что-то большое, спелое, манящее! А?

— Арбузы? — удивлённо переспросила женщина. — А если он после этого сам арбузом захочет стать? Я ж его такого не выдержу, он у меня очень уж щуплый на тельце!

— Тогда думайте о чём-то  другом, — быстро сдался Василий. — Например, о зарплате что ли!

Женщина ушла очень задумчивая. Говорят, она потом записалась к психологу, но в Веселухе психолога не было, и тогда  она пошла к бабке-шептунье, которая посоветовала ей обмазываться куриным пометом «для плодородия». К Василию она больше не пришла, что, наверное, было и  к лучшему...

Особым случаем стала Валентина Степановна, директриса местного Дома культуры, женщина очень  властная, громогласная и привыкшая командовать всеми  парадами. У неё была проблема с мужем, который последние пять лет на любые её заигрывания отвечал одной фразой:

— «Валя, не мешай, я «Поле чудес» смотрю!».

— Доктор, я его пробовала и соблазнять, и ругаться, и в «Поле чудес» играть с ним вместе, — гремела она на весь кабинет. — Я даже буквы почти все отгадывала! Бесполезно! Он меня не замечает! Что делать?

Василий, чувствуя себя мелким  муравьем перед этим паровым катком, робко предположил:

— А Вы не пробовали создать ему  ситуацию искусственного дефицита? Ненадолго уехать к маме, например?

— Уехать? — Валентина Степановна расхохоталась так, что с полок попадали россыпью брошюры. — Дорогой мой, если я уеду, он через три дня женится на Якубовиче, лишь бы тот ему «Поле чудес» чаще показывал! Нет, нужен кардинальный метод! Может, мне его закодировать как-то?

— От телевизора? — уточнил Василий.

— От всего сразу! Чтобы он на меня смотрел, как на главный приз в финале!

Василий пообещал подумать над такой методикой и записал себе в блокнот:

— «Разработать программу замещения телевизионной зависимости супружеским долгом».

На полях рядышком он приписал карандашом:

—«Безнадёга полная!».

Катенька наблюдала за этими его  мучениями и тонко понимала: парня надо спасать не только от похотливых пациенток, но и от профессионального выгорания! Он слишком близко к сердцу принимал каждую историю, каждый трагический рассказ о неразделенной любви, импотенции, фригидности и каких-то ещё  тракторах...

Однажды вечером, когда поликлиника почти опустела, Катенька постучалась в кабинет №13...

Василий сидел в кресле, обхватив голову руками, и тупо  смотрел в одну точку.

— Вася, — впервые осторожно назвала она его просто по имени. — Так больше нельзя! Вы себя угробите!

— Катенька, — простонал он. — Я сегодня принимал женщину, которая жаловалась, что её муж во время близости... читает ей стихи Лермонтова! Представляете? «Выхожу один я на дорогу»... в самый этот  ответственный момент! Она говорит, что у неё сразу наступает полное охлаждение, потому что ей кажется, что она сейчас умрёт, как этот поэт под пулей. Я посоветовал ей попросить мужа перейти на Маяковского,  он более бодрый, такой  ритмичный. Она сказала, что попробует. Но я чувствую, это не выход!

Катенька села напротив и взяла его за руку:

— Васенька, а Вы то сами? У Вас-то личная жизнь есть? Или только чужие проблемы?

Василий поднял на неё глаза. В них читалась такая тоска зелёная и такое непонимание ситуации, что Катенькино сердце сжалось в крохотный  комочек.

— Какая личная жизнь? — горько усмехнулся он. — Я тут за две недели выслушал столько исповедей, что мне кажется, я уже прожил десять жизней, и все неудачно. Я боюсь даже представить, что это такое,  нормальные отношения. Вдруг у меня тоже что-то пойдет не так?

— А давайте это проверим? — выпалила вдруг Катенька и сама испугалась своей смелости.

— Как? — не понял сразу Василий.

— Ну... — Катенька покраснела до кончиков ушей, даже с них пар пошел кольцами вверх, но решила идти до конца. — Я тут недавно прочитала в одном журнале... Там была статья, что для профилактики профессиональной деформации сексопатологам рекомендуется... ну... личный опыт! Чтобы не забывать, как это бывает на самом деле, а не только в жалобах!

Василий смотрел на неё с таким изумлением, словно она предложила ему провести операцию на открытом сердце канцелярским ножом.

— Вы предлагаете... мне... с Вами... провести такой  терапевтический сеанс? — выдавил он.

— Я предлагаю Вам сходить со мной в кино! — рассмеялась Катенька. — Дурачок! Просто в кино. Там комедия идет... Французская. Про любовь. Говорят, очень смешная. Может, хоть немного отвлечётесь?

Василий выдохнул так, словно с него сняли мешок с картошкой.

— В кино? — переспросил он. — А это... этично?

— Этично, Вася, этично, — улыбнулась Катенька. — Это просто свидание. Не бойтесь, я не кусаюсь. И стихи Лермонтова читать Вам не буду...

Свидание их в кинотеатре «Мир» (единственном в городе, с таким  гордым названием, но протекающей крышей) стало событием для всей Веселухи. Новость о том, что сексопатолог идет в кино с медсестрой из ЛОР-кабинета, разнеслась мгновенно. В зале, помимо обычных зрителей, сидело уже как минимум десять его бывших пациенток, пришедших «случайно» посмотреть тот же самый  фильм...

Нина-библиотекарь сидела в третьем ряду и гневно буравила взглядом затылок Катеньки.

Зинаида Петровна пришла с огромным ведром попкорна и комментировала каждое движение парочки так громко, что заглушала французскую киношную  речь.

Валентина Степановна привела мужа сюда в наказание, заставив его смотреть фильм про любовь вместо своего  «Поле чудес»...

Фильм, кстати, оказался совсем  дурацким. Там полтора часа голливудские красавицы выясняли, кто кому изменил на курорте, и всё время падали в бассейн или  в обморок.

Василий сидел,  как на иголках. Он чувствовал на себе десятки взглядов и мысленно анализировал каждого зрителя:

— «Вон та женщина в синем платке,  у нее, кажется, аноргазмия, я ей даже витамины прописал.

Вон тот мужчина с пивом,  приходил с жалобой на преждевременную эякуляцию, я ему посоветовал считать до ста в это время. Интересно, досчитал ли он хоть раз?»

Катенька чувствовала его напряжение. В какой-то момент она просто взяла его за руку. Просто так. Тепло и крепко.
И,  о чудо! — Василий перестал сразу  думать о пациентах. Он вдруг остро ощутил, что рядом с ним сидит живая, тепленькая  девушка, от которой пахнет чувствами  и чем-то очень домашним, и её рука в его руке,  это самое приятное, что случилось с ним за последний месяц!
Он повернулся к Катеньке, чтобы что-то сказать, но в этот момент на экране главный герой, поскользнувшись, упал на  кактус. Зал взорвался хохотом. Василий тоже засмеялся. Впервые за долгое время,  искренне, по-настоящему легко...
Катенька посмотрела на него и поняла: всё не зря! Она была совершенно  права!

На следующий день в поликлинике произошло два знаменательных события.

Первое: Василий пришел на работу с широченной улыбкой. Он даже насвистывал какую-то мелодию из этого французского фильма. Медсестры в регистратуре попадали в обморок, такого они уже  не видели  давно!

Второе: в кабинет №13 ворвалась разъяренная Нина-библиотекарь.

— Василий Степанович! — закричала она сразу с порога. — Это безобразие! Вы обязаны лечить людей, а не ходить по кино с кем попало! У меня, между прочим, острое обострение!

— Что же у Вас обострилось? — спокойно спросил Василий, чувствуя сейчас небывалую уверенность.

— Чувства! — выпалила Нина. — Я вся горю! Я требую осмотра! Немедленного!

В этот момент дверь открылась и вошла Катенька с подносом, на котором дымился чай и лежали свежие булочки.

— О, Ниночка, — ласково сказала Катенька. — А я как раз к Вам заглянуть хотела. Вы, кажется, в прошлый раз книгу забыли у нас в ординаторской.
«Анна Каренина».
Очень показательное чтиво для Вашего диагноза!

— Какого ещё моего диагноза? — опешила Нина.

— Ну как же, — Катенька сочувственно покачала головой. — Синдром неразделённой страсти с элементами саморазрушения. Прямо,  как у Анны! Только та сразу под поезд, а Вы... Ну, Вы же не броситесь под поезд, правда? У нас тут поезда даже не ходят...

Нина побагровела. Перевела взгляд с улыбающегося Василия на невозмутимую Катеньку и вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Катенька, — восхищённо произнес Василий. — Вы гений!

— Я просто медсестра, — скромненько  ответила Катенька. — Но с опытом работы в ЛОР-кабинете!
Я этих симулянток за версту чую. У них у всех одно на уме, а в горле пусто. Чай будете?

Казалось бы, жизнь налаживалась. Но Веселуха есть Веселуха,  здесь просто не могло быть скучно...

В пятницу, ближе к вечеру, когда Василий уже собирался домой, в кабинет ворвался запыхавшийся Семен Израилевич.

— Василий! Срочно! Там такое! — он был бледен,  как мел. — Около приемного покоя... женщина... рожает... но муж не пускает! Говорит, что она не от него рожает! Требует сексопатолога! Срочно!

— Что значит,  не пускает? — не понял Василий. — Я сексопатолог, а не акушер!

— Иди, иди! — замахал руками Семён Израилевич. — Там уже полицию вызвали, но мужик орёт, что пока специалист не подтвердит, что он тут ни при чём, он рожать ей  не даст! Он её из машины даже не выпускает!

Василий, схватив чемоданчик (почему-то он всегда таскал с собой чемоданчик, хотя в нём лежали только бутерброды и один  учебник), побежал на улицу.

Картина маслом: возле крыльца стоял старый «Москвич», в котором на заднем сиденье громко и выразительно кричала женщина, а перед машиной, раскинув руки, стоял мужик в тельняшке и орал:

— Не пущу! Пусть сперва скажет, от кого! Я полгода на вахте был! Это не мой ребенок!

Собралась большая  толпа зевак. Катенька уже была тут как тут,  просочилась сквозь толпу и встала рядом с Василием.

— Спокойно, — шепнула она. — Действуйте по науке!

Василий подошел к мужику...

— Гражданин, — официальным тоном начал он. — Я врач-сексопатолог. Давайте разбираться. Для начала скажите, как Вас зовут?

— Толик! — рявкнул басом мужик. — А её  Людка! И она гулёна! Я всё знаю!

— Толик, — ласково, как учили на курсах психотерапии, заговорил Василий. — Давайте подумаем логически. Вы были на вахте! Полгода. Это 180 дней... Беременность, как известно из курса анатомии, длится 280 дней. Если отнять 180, получится 100 дней. То есть, если ребенок родится сейчас, то зачатие произошло как раз... примерно в то время, когда Вы, возможно, были в отпуске перед вахтой или приезжали на несколько дней? Было такое?

Толик замер, как вкопанный...
В его глазах начала медленно шевелиться мысль, явно очень непривычная к такой работе.

— Нууу... блииин,  был я... неделю дома... перед отъездом, — пробормотал он.

— Отлично! — воскликнул Василий. — Значит, теоретически, биологическое отцовство возможно!
Но это лишь теория. Чтобы утверждать наверняка, нужно провести ДНК-экспертизу. Однако, Толик, пока мы будем ждать эту экспертизу, Ваша жена родит прямо в машине. А это, знаете ли, негигиенично и может осложнить родовой процесс, что впоследствии скажется на здоровье матери и ребенка. А здоровый ребенок,  это, между прочим, будущий Ваш  помощник. И не исключено, что он будет очень-очень похож на Вас!

Толпа затаила дыхание. Людка в машине закричала еще громче.

Толик колебался. Он посмотрел на машину, на толпу, на Василия.

— А ты... точно специалист? — спросил он с сомнением.

— У меня красный диплом, — гордо сказал Василий, достав из кармана корочку (он всегда носил её с собой).

В этот момент Катенька подошла к Толику и ласково, но твердо взяла его под руку.

— Толик, пойдемте, я налью Вам валерьянки. А Василий Степанович пока осмотрит Вашу жену. Всё будет хорошо. Вот увидите. А если что,  я ему скажу, чтоб он Вас не обманывал! Хорошо?

Толик, как загипнотизированный, дал ей  увести себя в сторону. Василий рванул к машине.
Что было дальше, описывать страшно. Скажем лишь, что Василий принял роды прямо на заднем сиденье «Москвича», используя свой чемоданчик,  как подставку, а стерильные перчатки, которые он носил для осмотров, пошли в дело по прямому назначению...
Ребенок родился здоровым, орал так, что заглушал сирену приехавшей «Скорой».
Толик, вернувшись, посмотрел на младенца, потом на Людку, и вдруг сказал:

— А ничего так... пацан... На моего деда сильно  похож!

Все облегченно выдохнули.
Вечером, когда всё утихло, Василий и Катенька сидели на лавочке возле поликлиники. Он был без халата, в рубашке, испачканной чем-то неопознаваемым, но счастливый.

— Кать, — сказал он задумчиво. — А ведь я сегодня впервые реально помог. Не советом, не теорией, а делом. И знаешь... это круче, чем мой красный диплом!

Катенька молча положила голову ему на плечо. Где-то вдалеке играла музыка из городского парка, пахло сиренью и весной.

— Васечкааа, — тихо спросила она. — А что дальше будет?

Василий обнял ее за плечи:

— Не знаю, Катя. Но, кажется, нам стоит разработать новую методику. Совместную терапию. Что скажешь на это?

— Скажу, что чай с ромашкой уже закончился, — улыбнулась она. — Придется покупать новый. И может быть, уже не ромашковый, а... какой-нибудь другой?

— Например, любовный? — усмехнулся Василий.

— Например, так и назовем: «чай сексопатолога и его ассистентки». Будет пользоваться большим спросом, — засмеялась Катенька.

В окне напротив зажегся свет. Это Нина-библиотекарь, рыдая над «Анной Карениной», резво  строчила в своём дневнике:

— «Он выбрал её!
Но это не конец. В третьей части я его отобью. Я придумаю такой синдром, что он просто не сможет мне  отказать! Например... синдром неутоленной книжной страсти! Да, точно!  И точка!»

А из-за угла уже выглядывала Зинаида Петровна с новой своей  проблемой: у неё, кажется, муж стал ревновать уже к самому сексопатологу.

Но это уже совсем другая история...

Продолжение следует...