9. Роман. Толтек. Аэромир. Прозрение

ТОЛТЕК. АЭРОМИР.
ОДА ДЕВЯТАЯ.
ПРОЗРЕНИЕ.

9-1.

Вот и настал тот миг, когда Василий проник сознанием в замысел Аквидарона!

Ему казалось, что он слился с чувством Королевским и восприятие прежнее в нём всё перевернулось….

То знание, что мириадами отрывков в нём мерцало, отныне сгрудилось и проявилось полно пред взором. Все образы, что будоражили его, вдруг, собрались. Василий приобрёл видение миражей — пейзаж небесный!

Вниманием его Стихия Неба завладела. Всё прочие элементы отступили. Прозрение утвердилось в нём, и наваждением стало. Не воплотить мираж теперь не в силах он. Наитье обрело статус приказа.

Так вот, где сила! — В воздуха стихии?! Нет! Пред ним — не просто пустота — Эфир информативный!

Какими формами могли б раскрыть Вы тему, предстань задача перед Вами в том масштабе?!

Град, сочетающий в себе полёт и твердь, — материя, плывущая в парении постоянном?

Читали ль вы о намагниченной* летающей тарелке Джона Сёрла? Нет? Ну, ладно, пусть,… Быть может, миф сие... Так,… к слову пришлось.

Но, без сомнения, страна аэритов, — явь из явей!

Способен ли, вы спросите, летать свободно город?

Да! Конечно! И в том не сомневайтесь ни секунды!

Сомнение препятствует полёту!

Василий зрил пространства аэритов! Дома здесь реют сказочно, не зная, что твердь летать не может.
Большинство из них парят без всяческой опоры… — так всплывают камни! Ему — не кажется, он это просто видит!

Не то, что наши многокрылые объекты! Из сопел аэритов здания огонь не извергают. — Нет и пропеллеров в их оснащении. И цеппелинов в их конструкции — баллонов с лёгким газом — не применено!

Всплывают они в высь и зависают, подобно субмаринам лунов — обитателей подводных. Как вполводы объём уравновешен силой Архимеда, здесь — желанием! Их в Небе Мира мысли сила держит!
Так говорят аэриты…

Прекрасные бутоно—выпуклые грозди над миром тверди тут и там зависли, словно, патлатых облаков громады, висящие над пиком горных гряд, парящие тут и там, хоть над морским простором, в полях, над лесом, да повсюду…
Но! Дома их не видны, хотя открыты, подобно космоса светилам и планетам в ярком дня горении.

Летучий град? Нет! — Целая страна, готова удивлять твой взор, твой взгляд, О! Пилигрим, нырнувший меж мирами.

Но, доступ в Мир Небесный — для немногих. Счастливцев численность мала настолько, что соплеменник ни один, Василием не встречен средь руранов и айан.

9-2.

Какими средствами изобразите воздух?

Какими материалами субстанцию, невидимую глазу, художник зрителю, решится преподнесть?

Какой из знаков точно, в семантике людских обозначений, стихию воздуха отображает? Круг, быть может?

Которое из чувств с воздушной связано энергией в представлениях ваших?

 Старинное искусство возведения жилищ — фэн-шуй китайский — не называет в круге элементов ни воздуха и ни эфира.

Ци пронизает всё.
Как Бог! Как нож внимания!
И каждая стихия ци полна — вибрацию друг в друга переносят.

К примеру, между элементов есть металл. Метал иль композиты, —будем современны. Фанера — тоже композит, к металлам она ближе, чем к растениям.
 
Блеск и мерцание полированных изделий в нас порождает ощущение глубины и эфимерности порою… Так чем сие не воздух? А!
Или, может быть, стекло, — хотя, по сути, оно более — вода, тут нет сомнения.
А, вот прозрачные кристаллы, — суть — Земля!...
 
Из элементов всяк Василию казался по-своему воздушным и летучим. Один имеет блеск, другой — прозрачность, третий — жар, другие — рост…. И он задумал, измыслить град, в котором породнится круговорот сил вечных, — смесь, движение стихий.

Когда огонь, со смаком пожирает древо, — гудят и взвихриваются языки в горячем танце и ярких искр столбы, выбрасывают, чтобы из зол летучих земную породить кору…

Руда земли, расплавленная, растечётся лавой, железом застынет острым и холодным, чтобы омыться по утру прозрачной влагой, выпавшей из сред воздушных.
 
Когда вода по стали катит слёзы, — подпитывает семя через землю. И та из чрева древо порождает вновь, прогретая корпускулами Солнца…

Так, в круговерти действ, возрастает сила, несомая в тягучих струях ветра! Через ветер электричество стихий, пусть косвенно, отобразится в формах дома.

Пусть каждая жилища сторона обозначением процесса станет. Их сочетание породит круг силы, и та, замкнувшись, потечёт свободно волнами барельефов фасадах, полёт обозначая, вихрем оживлённым…

Пусть юг раскроется пространству вширь окном, рельефом обрамлённым пляшущим, подобном огню, север проявится каскадом с нисходящим, стихии водной, Восток — живым, растущим в высь, пусть обернётся лесом вертикалей, а запад изобразим мы куполами округлыми или кругами окон… А Млечный Путь из звёзд — кристаллов огранённых — обозначением станет почвы в небесах.

Пускай энергетическая дрожь по кругу стен проявится живая, и дом взлетит по мановению крыл волшебной птицы Руфь огромной и всесильной!

Мы воздымаем к облакам внимание, за мощным вознесеньем устремляясь, и, может над собой, не геометрий вовсе видим миражи, а зданий образы, похожие на Дев облачноформых, белотелых, наэлектризованных любовным жаром.

С высот эфирные мы поглощаем знаки увлечённо, едва заметные, вдыхаем мириады радиоактивных феромонов волновых, царапающих душ дагерротипы цветными линиями световых волокон осознанья!

Но что мог распознать творец Василий, блуждая взором в поднебесных далях?

Давайте проследим за чувством прежде, чем мысленный кристаллизуется в нём образ, готовый стать Архитектурой явной для будущего Города Аэритов….

9-3.

Все видели, как ветер гонит перья ватных клочьев под слоем высших, томно—неподвижных, облачно—нежных выпуклых громад?!

Ра—Рраз…, Ра—Рраз…,
Раз-раз-раз-раз-раз-раз.

Проносится по проблескам просветов красный Лунный глаз блюдообразный.

Но не зрачок в глазу! Не может быть! Сжимаясь, бьётся сердце учащённо Алларии—Птицы, в миг, пока Василий ласкает светлых грудей розовые клумбы, сжимая сладострастно, нежно в горячих, как огонь, ладонях с наслаждением.

Вот он проводит плавно под сосками, вот — скомкал, греет поцелуем долгим… и нежно соскользнул по животу, а там,… — поймал губами, раскрытый между разверзтых чресел мыс… —
Так сладостно, как и рождение точной мысли!

Вот возвернулся он, безжалостный, и снова … — то прикасается к одной груди, как скульптор, то обращается к другой, чтобы завершить вершины куполов, в щепоть собрав в сосце, как ягодь твёрдом, покрытом пупырью, — будто из глины тонкодисперстной фарфора, выглаживает тонкий идеал,… чтобы горячей пятернёю смять опять, лишённое изъянов совершенство — повторами постигнуть бесконечность, так ненасытно, жадно и нарочито…

Как облака, над девой пролетая, бесстыдно, глубоко и влажно лижут глянец небесно—лазуритового свода, так и язык скользит вдоль форм её точёных, и, где-то в глубине сияния тела, безудержное сердце Девы—Птицы покорно замедляет ритм на блюде.

У ветра осекается дыхание, порывы перехвачены, но, вновь, — с напором набегают, чтоб навершия облак клочья, нетерпеливо оторвав, тащить, швырнуть их с сладострастием, в Деву—Птицу, разверзтую для стона и приятия.

А Сердце — красный призрак — на Лунном блюде бьётся и клокочет!...
 
По горизонту распластавшись Дева—Небо, покорно вздрагивает не преставая, касаниям взрывным внимая — ласкам Ветра,.

Вот вздыбила живот, все мякоти подставив, воздвигла купола округлых грудей, в высь выгнулась и, вдруг, опала ниц, раздвоенную спину изогнула! Раскинула призывные колена, раскрыла крылья—бёдра сладкозвучным порывам Ветра сильным подставляя, лазурно—алый вход в бутон любовный!
 
А Ветер, знай, гуляет в ней и воет! Всклокоченную кучевую плоть рвёт в комья, и словно в огонь бросает в чрево Девы, ластя дланью, по ряби облачной, гусинокожей.

Дрожит горящая от неги, Дева—Небо, и розовые губы раскрывая, беззвучные кричит и стонет песни, качаясь на ласкателя ладонях, Любовника и Хулигана — Ветра.

Лишь только б не скатилось с блюда Сердце, не занавесилось бы тёмной мглой ночною!

Ещё, ещё, гладь! Дольше будь со мною! — Так умоляет Ветер Дева—Птица!

Одетый в маску Головы облачнокудрой, к соскам взбирается гурман неугомонный и пухлогубый Ветр шепчет, дует! Неистовуствует вкруг гудящей Девы, пьёт пар сосков, ныряет в пуфы тела! 

Он — Великан — гонитель Неба силы, и страсти раб, — не в силах оторваться.

И с криком рвутся в поднебесье птицы из-под боков поющей в неге Девы!

Пернатый вброс, с испугом мечет круги, и с клёкотом ворох птичий сыпет, на рощу облачную, словно Ветер с древа ближайшего сорвал все листья, и тут же прирастил к ветлам другого!

Видать, спугнула их, переманила Дева!

Дуб-Облако — соперник Ветра — протягивает ветлы вековые, и мякоти щекотит Девы—Небо, за выпуклости грудей норовит.

И вспархивают в небо стаи листьев!

А Ветр — дрожит, ерошит Дуба ветви, под пряди кучевые задувает! Гогочет! — Хочет Облачные царства Царевны—Небо для себя прибрать, смакует прелести и щёки ладит в холмы и борет Ветер грудей паруса —
Любовная идёт на небесах… Война!

Пой! Дева-Небо!

Трепещи! Крутись! По Блюду Лунному любовно сердце!

А, ну, как встрепыхнёт — СкатИтся канет!
И по низам пойдут круги в народах тьма настанет!

И люд любить друг дружку, будет холить!
Да, друг подружку мять — к любви неволить!

Вот распростёрла в ложе ножьи крылья, розовогрудая Неон — Царевна! К себе зовёт, в лазори тянет, греет!

Василий Силин в выпуклых барханах скачет — сеет!

Силин Василий крылья распростёр, над коромыслом Девы—Птицы, реет — веет!

На выгнутый Царицын мост — на небосклон — в мечтаниях Он и гнездится!

Парит—горит под ним Аллария—Птица!

Трепещет и дрожит, кричит под ним Девица.

Губами пьёт, когтями спину рвёт, коленями сучит, крылами в небо бьёт!

Василий обнимает её, мнёт! Толкает к небу снизу, к грудям льнёт!

А Солнце—Сердце по своду крутится — Небесный Глаз за горизонт катится!

Клубатый Облак — Вор на небе Деву кроет, губами пухлыми за ступы куполов, блестящих золотом под уходящим солнцем, хватает и не спросит. Во тьме струящейся — бубнит, рычит, гундосит, на Лунном Блюде Сердце—Глаз уносит!...
 
…И золотого звездопада жаром полнит Уставшей Деве Тёмно—Томные пространства…

Уйми-ись! Пусти-и! Поёт Она любовно!...

9-4.

Летящий Град — горнило Ци, реактор!
Василий устремился в глубь экрана лба. Возможность ищет поместить в видения форм функционал удобный, чтоб невесомость чувств облечь в систему…

…Нейроны в голове плетут взаимосвязи, словно ветвистые бутоны куполов взрастают в Град Сияющий—Небесный, готовый наяву прибыть из сна живого!…

***