Такой вот случай

         
         Уверенность в своих силах и бесстрашие людям молодым свойственны так же, как повышенная осторожность и робость - старикам.
          Рассматривая новенький красный диплом техника-гидролога, Жанна твёрдо решила, что лучшего места, чем Заполярье, для начала её трудового пути не подобрать.
          С детства ей было интересно, почему любимая река Ангара прокладывает русло не как большинство - в водоём, а из него. Да ещё она единственная течёт из глубины чистейшей жемчужины мирового масштаба - озера Байкал! Поэтому в родном городе Жанны самая вкусная  и полезная вода.
         Что касается холодов, их Жанна не боялась. В Иркутске зимой воздух из Арктики надолго держит морозы ниже двадцати градусов. Климат совсем не мягкий, но воздух вокруг Байкала такой, что пить можно: кругом лиственницы, кедры, сосны. А рыба в озере какая - один омуль чего стоит! А орешки кедровые, мёд таёжный!   
         Теперь пришла пора попробовать новое, неизведанное. К примеру, изучать такое природное диво, как вечная мерзлота. Пусть, к примеру, в трудовой книжке будет запись - посёлок Тикси. Самый северный порт России, бухта моря Лаптевых. Ведь это впечатление на всю жизнь!
         С трудом преодолев сопротивление родных, Жанна дождалась нужного дня и рейсом АН 24 через три часа прибыла в столицу Якутии. Как молодого специалиста, её встречал наставник, Василий Ильич, который приехал в город по вопросам бурения скважины. Билет на Ан 2 до Тикси им был уже куплен. В пути он рассказывал о местных обычаях и особенностях жизни в этом суровом краю.
         После долгожданного приземления, Жанна сделала вывод, что никакого удовольствия от полёта на этом чуде техники человек испытывать не может. Разве только, если он не пилот самолёта, временами отчаянно нырявшего в воздушные ямы, и затем смело набиравшего прежнюю высоту.
         Тикси семидесятых двадцатого века представлял собой крупный посёлок, дома которого, высотой в два-пять этажей, укреплённые на сваях, затерялись в белой пустыне тундры, где барханы сугробов выровняли практически все природные шероховатости, исключая, разве что, сопки. Торцы заснеженных домов украшали изображения серпа и молота, характерные для эпохи, плакаты и лозунги, направленные на поддержание энтузиазма людей, дух которых мог несколько дрогнуть от непостижимо-суровой реальности, долготы полярной ночи, замкнутости однообразного быта и полного отсутствия пейзажа, способного согреть человеческий взор.
         Мороз 24 градуса Жанной ощущался здесь несколько иначе, чем в Иркутске, наверное, потому, что под ногами была не просто замёрзшая земля, а глубинный вековой холод. Но это не испугало её, как и сугробы до пояса. Она знала, что долгие тёмные ночи на исходе. Оставалось всего полтора месяца до мая, плюс ещё дней десять - и полярный день, а июнь - уже навигация.
      Река Лена вызывала уважение своей длиной. Подумать только - четыре тысячи четыреста километров с юга на север! Хотелось дождаться её пробуждения от оков льда и снега, чтобы увидеть во всей красе её мощные воды, посмотреть, как оживёт вокруг тундра. 
      Работа Жанне нравилась: она умела пользоваться специальным оборудованием, делать замеры толщины льда, систематизировать данные, строить графики.
      Поселили её в двухэтажном общежитии.
      Соседка по комнате, Ольга, работала в пожарной части, а девушки из комнаты рядом - в поселковой столовой. Другие  женщины были много старше.
      К концу марта мороз неожиданно усилился до двадцати девяти, но ясной ночью Жанна увидела незабываемое - зелёные переливы сполохов северного сияния.
      Когда по общежитию разнеслась новость о прохождении медосмотра, Жанна думала  не идти, но машина с мобильным рентгеном стояла близко, и она пошла тоже.
     Холод стоял необычайный - казалось, если прижаться грудью к аппарату, можно примёрзнуть. Дома она всё ещё ощущала это ледяное касание.
        Через неделю результат флюрограммы нужно было забрать в медпункте.
        Фельдшер, выдававшая оставленные рентгенологом бумаги, была пожилой женщиной. Она посмотрела на Жанну с сочувствием и сказала, что обследование выявило новообразование, которое необходимо удалить.
 - Но я себя хорошо чувствую,- удивилась Жанна.
- Так бывает, что сначала никаких симптомов, - пояснила врач.
- Не буду я ничего удалять, я здорова! - возразила Жанна.
- Это всё равно, что ходить со спящей гюрзой за пазухой. Ещё повезло, что выявили до того, как это стало бы беспокоить, - настойчиво вела фельдшер свою линию. - Вот  направление к специалисту в Якутске. Лучше всего не медлить.
        Весь день Жанну мучили сомнения, а вечером она рассказала всё Ольге.
- Не переживай заранее, - успокоила её соседка,- везде могут быть ошибки, надо поехать и перепроверить.
- Но я только начала работать!
- Ничего, отпустят. Я поговорю с ребятами, может, у кого-нибудь есть возможность похлопотать, а ты на всякий случай собери вещи.
     Через месяц Ольга объявила:
- Рано утром в Якутск вылетает самолёт. Военные везут что-то, по важному делу. Согласились захватить тебя.
     Это был другой тип самолета, Ил, и полёт во всём резко отличался от первого. Спустя два с половиной часа, Жанна уже шла по улице Якутска в компании молодого лейтенанта Егора, вызвавшегося ей помочь, поскольку его тётя работала медсестрой в той же больнице.
      Дальше события развивались чудесным образом - рентген, осмотр специалиста,  и его невероятный вердикт:
- Нет там никакой проблемы! Вершина груди -место особой чувствительности, в прошлый раз рефлекторно уплотнилась, скорей всего, от холода. Редкий случай, но бывает, - повезло!
      Назад летели вечером, тем же самолётом, в том же составе, только весело.
      Время весны промчалось быстро, а июльским солнечным днём на Тикси сыграли свадьбу Жанны и Егора. В августе его направили служить в Западную группу войск, и короткое лето Заполярья стало для молодожёнов не только счастливым началом семейной жизни, но и ярким незабываемым прошлым.
             Наталья Коноваленко