Сексопатолог из Веселухи... ч. 1

Городок Веселуха, райцентр N-ской области,  было местом тихим  и богоспасаемым... Главными достопримечательностями здесь считались: мост через реку Смородинку, который каждую весну пытался уплыть вниз по течению, но его удерживала сила привычки; здание администрации с колоннами, напоминавшими ножки рояля; и сплетни...
Сплетни были главным двигателем местного фольклора, валютой и наркотиком одновременно...

И вот в это пасторальное болотце, словно камень, запущенный шаловливой ручкой, упала сногсшибательная для этих мест новость: в центральную районную поликлинику прислали нового врача!
Да не простого терапевта или, упаси боже, проктолога (о котором здесь давно уже  ходили легенды одна страшнее другой), а самого настоящего, живого, молодого врача-сексопатолога!

Звали это чудо-природы и медицины Василием. Василий был высок, русоволос, широк в плечах и очень узок в талии, как античная статуя, сошедшая с пьедестала в музее и по ошибке надевшая китайский медицинский халат, который трещал по швам на его  бицепсах. У Василия был красный диплом престижного питерского медицинского университета, куча теоретических знаний о либидо, эрекции, фригидности и прочих радостях человеческой плоти, но абсолютно, катастрофически, ноль практического опыта. Он знал, как лечить, но никогда не лечил еще...
Он знал, как советовать, что посоветовать, но советовал пока только  своими  учебными знаниями самому же  этому учебнику. Энергии в нём было столько, что, казалось, если подключить его к электросети, можно было бы освещать всю Веселуху и экономить вообще на лампочках!

Заведующий поликлиникой, Семен Израилевич, мужчина с лицом утомленного жизнью полуоблезлого  хорька, вручил Василию ключи от кабинета номер тринадцать (юмор местного руководства был очень  специфичен!) и щедро  напутствовал его:

— Значит так, молодой человек! У нас тут, знаешь ли, не столица! Народ простой, но любопытный. Ты это… с рекомендациями своими поаккуратней!
А то такого насоветуешь, что  они потом на грядках это применять будут. И запомни: главное в нашем деле,  не навреди! И вазелин всегда под рукой держи. На всякий случай!

Василий, пылая энтузиазмом, как пионерский костёр, ничего не понял про какие-то  грядки, но про вазелин запомнил хорошо...

Новость о новом специалисте разлетелась по Веселухе быстрее, чем слух о том, что у председателя райпо сдохла любимая коза (кстати, козу потом всё же с трудом откачали, но слух уже сыграл свою роль). Информация передавалась по женской линии со скоростью света и обрастала такими подробностями, что сам Фрейд удавился бы от зависти...

— Девки, слышали? В поликлинике новый доктор! По мужским делам! Или по женским? Короче, по половым!

— Да врут небось! Старый Петрович наш и так всем по половой линии помогает, всё одним  самогоном лечит.

— Какой Петрович! Там такой красавец! Говорят, из самого Питера! Глаза голубые, а халат так и распирает! Везде так и прёт!

— Ой, мамочки, а что ж он там смотрит-то?

— Всё смотрит! Он же специалист! Он, говорят, может определить, женщина ты или так ..., по одному только взгляду!

На следующий же день у кабинета №13 выстроилась очередь, какой никогда не видела Веселуха даже в день раздачи бесплатных семян капусты. Женщины всех возрастов и комплекций, и комплектаций, от девушек-старшеклассниц, пришедших «просто спросить», до женщин бальзаковского возраста, вооруженных длинными  списками своих  симптомов, заполняли коридор...

Первой пациенткой, отобранной по принципу «кто смел, тот и съел», оказалась Зинаида Петровна, продавщица из мясного отдела, женщина с формами, способными дать фору скульптуре «Родина-мать». Она вплыла в кабинет, заполнив собой всё пространство, и тяжело опустилась на стул, который жалобно скрипнул.

— Доктор, спасайте! — заголосила она. — Замучилась я вся!

Василий, судорожно сглотнув комок в горле, профессионально нахмурился:

— Слушаю Вас внимательно. Что именно Вас беспокоит?

— Да жизнь моя беспокоит, милок! — Зинаида театрально прижала пухлые руки к еще более пухлой  груди. — Замужем я, понимаешь? За Иваном. А Иван мой… как напьётся, так не мужчина, а какая-то тряпка! А,  как трезвый, так на меня и не глядит! Всё телевизор свой смотрит! Нету во мне, говорит, божьей искры. А какая ж искра, когда самогоном от него за версту разит? Я ж женщина! Мне ласки хочется, маленького  внимания! — Она задрала халат, демонстрируя колготки телесного цвета, натянутые на мощные, как брёвна, ноги. — Вот, посмотрите, доктор! Может, у меня там что-то не так? Может, климакс какой  уже туда подкрался, а я и не знаю об этом?

Василий вспомнил курс гинекологии, лекции по психосоматике и в голове у него всплыла очень умная фраза:

— Зинаида Петровна, для начала давайте определим: Ваша проблема носит органический или психогенный характер? Вам необходимо осознать свою самостоятельность и отделить влечение от привязанности, сформированной этим окружающим социумом.

Зинаида Петровна даже замерла, как окаменела.
В ее глазах, округлившихся от усердия, отразилась мучительная работа мысли.

— Чего? — переспросила она. — Ты, доктор, по-русски говори! Какая такая самостоятельность? Ты скажи: я ему нужна или нет? Может, мне к нему ночью под одеяло с колбасой залезть? Говорят, это  помогает! И рюмочку вдогонку предложить?

— Колбаса,  это замена аффективного компонента сублимацией, — ляпнул Василий, чувствуя, как настоящая  реальность тупо  ускользает от него. — Это не решит проблему глубинной фру... флу... фрустрации!

— Чего решит? — Зинаида Петровна начала потихоньку закипать. — Ты мне голову-то не морочь! Ты скажи, осматривать меня будешь или нет? Вон, говорят, ты всех осматриваешь! А я что, рыжая?

— Осмотр, — Василий судорожно схватился за спасительную соломинку профессионализма. — Безусловно, осмотр показан для сбора анамнеза. Пройдите, пожалуйста, за ширму, разденьтесь до пояса и прилягте на кушетку.

За ширмой сразу же началось целое  светопреставление. Что-то там жутко скрипело, вздыхало, кряхтело. Наконец, на кушетку, словно на кита выброшенного на берег, водрузилось ещё более  мощнейшее  тело Зинаиды Петровны.
Василий, с замиранием сердца, осторожно  подошел поближе.

Он помнил все атласы, схемы, но то, что предстало перед его взором, было больше похоже на географическую карту всего развернутого земного шара, чем на анатомическое пособие. Он несмело прикоснулся фонендоскопом к спине пациентки:

— Дышите... не дышите...

Зинаида Петровна вздохнула так шумно и глубоко, что с подоконника упала засохшая герань в горшке.

— Ой, доктор, а может, Вы мне массаж сделаете? У меня спина прям  затекла!

— Массааааж... — Василий лихорадочно вспоминал, входит ли массаж в его компетенцию сексопатолога. — Я могу направить Вас к физиотерапевту!

— Да что ты всё направляешь меня  куда-то! — Зинаида резко села на кушетке, отчего та жалобно хрустнула и покосилась. — Ты меня, милок, очень разочаровал! Сидел бы в своём Питере с учебниками. А нам, простым бабам, совет нужен тоже простой и надёжный! — Она натянула халат и, гордо подняв голову, выплыла из кабинета, как непобеждённый крейсер под Цусимой, бросив ему на прощание:

— Эххх,  Аполлоооон, ты не наш мужик!

После ухода Зинаиды Петровны коридор загудел, как колония шершней...
Из обрывков фраз, доносившихся в кабинет, Василий понял, что его репутация «осмотрщика» стремительно росла.

Следующей зашла Нина, 25-летняя библиотекарша, девушка с очень томными глазами и обладательница  рыжих волос. Она пришла не за лечением, а за своей  судьбой...

— Доктор Василий, — начала она, стреляя сверкающими молниями глазками из-под очков. — Я понимаю, у Вас сейчас  приём. Но я вся горю! Я читала так много книг... Там про любовь столько всего... А на деле... Вы не могли бы рассказать мне, как это должно быть? Ну, чтоб чувственно и божественно? А то мой парень, он только и знает, что «дай» да «на». Ни тебе никакой прелюдии, ни тебе никакой романтики!

Василий даже обрадовался... Наконец-то появилась пациентка, с которой можно поговорить на одном языке!
Он поправил очки, откашлялся и выдал ей лекцию на пятнадцать минут о важности этой сексуальной прелюдии, о зонах эрогенных, важных, о том, что секс,  это не только механическое совокупление, но и сложный психоэмоциональный процесс.

Нина слушала его,  открыв рот.
Она смотрела на его губы, на его руки, которые так красиво жестикулировали, описывая широчайшую  дугу женского возбуждения, и сама сейчас таяла, как мороженое на жарком  солнце...

— Василий, — прошептала она, подавшись вперёд так, что ее глубокое  декольте оказалось прямо перед его носом. — А Вы могли бы... это как-то показать? На практике? Ну, чтобы я всё отчетливо и сразу поняла? А то вдруг я неправильно  поняла?

Василий даже поперхнулся. Красный диплом не предусматривал таких практических занятий!

— Э-э-э, нет, что Вы! Это же  этически недопустимо! — воскликнул он, пятясь задом к стене. — Я могу прописать Вам необходимую  литературу! Например, учебник по сексологии под редакцией Кондрашова! Там очень всё  подробно изложено!

Нина обиженно надула губки:

— Литературу... Я сама, как  литература, между прочим! Библиотекарь же я! Ладно, запишите... А если я не пойму, можно я к Вам еще приду, переспросить?

— Приходите, конечно! — обрадовался Василий, радуясь, что отделался так легко.

Нина ушла, унося в сумочке рецепт на книгу, а в сердце уже небольшую  надежду. Она твердо решила: этот Аполлон будет её!

Поток пациенток никак не иссякал...
Была тетя Клава из ЖЭКа, которая жаловалась, что после того, как муж ушёл к соседке, у нее «пропало желание красить губы и смотреть на любых мужчин». Василий прописал ей легкие антидепрессанты и посоветовал завести кота, сублимировав нерастраченную нежность на это животное.

Была и Людочка на приёме, 18-летняя выпускница, которая пришла с мамой. Мама строго спросила:

— «Доктор, скажите, правда ли, что если девушка начнёт половую жизнь до замужества, у нее вырастут усы и отсохнут ноги?».

Василий чуть не задохнулся от возмущения, но сдержался и провел целый ликбез о репродуктивном здоровье  подробно и в деталях, чем вогнал маму в яркую краску, а её  Людочку,  в тайный восторг и почти в оргазм...

Приходили и дамы в возрасте... Например, Раиса Андреевна, пенсионерка, бывшая учительница математики, пожаловалась на своего мужа:

— Понимаете, молодой человек, мой супруг, выйдя на пенсию, впал в какое-то детство. Целыми днями решает судоку и играет в танчики на своём планшете. На меня ноль внимания!
Я, конечно, женщина не первой свежести, но еще ого-го! — она игриво поправила седой локон и попробовала потанцевать плотным животом на индийский манер. — Как мне пробудить в нём былой интерес? Может, мне одеться как-то по -особенному  под его танчики?

Василий, сразу красочно представив Раису Андреевну в костюме танкиста, надолго  закашлялся.
Он посоветовал ей супружескую терапию, совместный досуг и романтический ужин при свечах, заменив свечи на монитор компьютера.

— Эх, молодой человек, — вздохнула Раиса Андреевна. — В Ваши годы и с Вашими данными Вам бы не советы давать, а самому... Ну да ладно! Выздоравливайте тоже!

Среди всего этого озабоченного женского балагана была одна девушка, которая смотрела на происходящее с ужасом и даже  ревностью.
Это была Катенька, медсестра из соседнего ЛОР-кабинета. Маленькая, светленькая, с хорошенькой извилистой фигуркой,  ямочками на щёках и очень серьезным взглядом. Она влюбилась в Василия в ту самую минуту, как он, заходя в поликлинику, придержал перед ней тяжелую дверь и мило улыбнулся.

Катенька видела всю эту очередь из «нимфоманок» (как она их про себя называла) и сердце её обливалось кровью.
Она понимала: её Аполлон просто не выживет в этой мясорубке. Его съедят заживо и не облизнутся! Растерзают!
И не помогут никакие его  красные дипломы!

Катенька решила действовать. Во-первых, она взяла на себя тяжёлые  функции неофициального секретаря.
Она, якобы, «случайно» проходила мимо, когда в кабинет пыталась прорваться очередная жаждущая, и строгим голосом всем  громко заявила:

— Доктор очень занят! Тяжелый случай! Запись только на следующую неделю!

Особо настойчивых она даже  напугала:

— У него там сейчас пациентка с очень редкой формой заболевания, заразной! Воздушно-капельным путём передаётся! Вы что, хотите тоже  подхватить? Вам же потом муж спасибо не скажет!

Слухи о заразной болезни, которую лечит сексопатолог, расползлись по городку мгновенно, но почему-то только усилили всеобщий ажиотаж...

Тогда Катенька пошла ва-банк. Она стала приносить Василию обед. Сначала просто бутербродики. Потом супчик в термосе. Потом котлетки...

— Василий Степанович, — краснея, говорила она, ставя перед ним тарелочку. — Вы совсем себя не бережёте! От такого питания у Вас язва будет, а потом и, ... ну, Вы же меня понимаете, ... половое бессилие! А оно Вам надо? Кушайте, тут всё свежее!

Василий, измученный наплывом пациенток и собственными теоретическими потугами, смотрел на Катеньку,  как на ангела, спустившегося с небес к нему  прямиком из  ЛОР-кабинета...

— Катенька, Вы моя спасительница! — восклицал он, уплетая по-пулемётному ее  котлетки. — Как я могу Вас отблагодарить?

Катенька скромно потупляла взор:

— Да что Вы, мне совсем не трудно. Вы только... Вы только на этих... на пациенток своих не смотрите слишком долго. Они же все... притворяются!
У них у всех мужья есть или парни, а они просто так, из любопытства. А Вы  же человек такой  доверчивый!

Василий смотрел на её ямочки на щёчках  и разные аппетитные выпуклости на фасаде фигурки,  и чувствовал странное тепло в груди, которое никогда не описывалось ни в одном учебнике по сексопатологии...

Кульминация наступила через две недели...

В регистратуре произошла небольшая  драка за талончик к молодому специалисту.
Две дамы не поделили очередь и в ход пошли их тяжелые сумки и зонтики. Вызванный наряд полиции с трудом разнял дерущихся, при этом одна из участниц драки кричала:

— «Он мне нужен для здоровья, а ей просто мужика подавай!».

Слух этот дошел до главврача. Семен Израилевич вызвал Василия на ковер.

— Ну что, Аполлон, доработался? — устало спросил он, потирая переносицу. — У меня тут не филиал эротического кинотеатра, а лечебное учреждение! Что за очереди? Что за драки? Ты хоть кого-то вылечил?

Василий честно отрапортовал:

— Я провел 47 консультаций! Выявлено 12 случаев психогенной фригидности, 8 случаев снижения либидо на фоне хронического стресса, 5 случаев...

— Стоп! — перебил его главврач. — А конкретно? Кому помог?

Василий задумался...
Зинаида Петровна, кажется, ушла недовольная...

Нина-библиотекарь записалась на прием еще два раза, но оба раза говорила только о книгах и всё  стреляла глазками.

Тетя Клава кота всё же завела, но на следующий прием так и не пришла, видимо, кот полностью заменил ей всю эту  терапию.

— Понимаете, — начал оправдываться Василий. — Сексопатология,  это такая тонкая материя!
Результат не всегда очевиден сразу. Это же Вам не зуб вырвать!

— А ты рви! — громко гаркнул главврач. — Если надо,  рви! У нас план по посещаемости, между прочим. А эти... хождения вокруг тебя... создают нервозную какую-то обстановку!
Ладно, иди работай! Но если еще раз подерутся,  пойдешь в морг трупы считать и мыть, понял?

В коридоре Василия ждала Катенька. Глаза ее блестели...

— Я всё слышала, — прошептала она. — Не переживайте Вы так. Пойдемте, я Вам чай с ромашкой заварила. Успокоительное очень средство!

Они сидели в ординаторской, пили неспешно чай.
Катенька смотрела на него с такой нескрываемой нежностью, что Василию вдруг стало спокойно и хорошо. Не нужно было ничего объяснять про самостоятельность  и фрустрацию и фригидность. Нужно было просто сидеть и пить чай с вкусным печеньем, которое она испекла сама.

— Катенька, — вдруг сказал он. — А почему Вы за мной так ухаживаете? Вам-то от меня что нужно?

Катенька покраснела до корней волос.

— Мне? Ничего... То есть... — она собралась с духом. — Василий Степанович, Вы на меня не сердитесь, но Вы же ничего не понимаете ещё  в жизни. Вы всё по книжкам, да по газетам.
А эти женщины... они же Вас... просто  используют!
А я... я просто так. Потому что,  Вы... Вы очень хороший!

Василий посмотрел на нее и вдруг понял: вот оно!
То, о чём он читал в романах, но считал всегда выдумкой! Оказывается, это бывает! И называется это, кажется, симпатия?

На следующее утро, когда Василий подходил к поликлинике, он увидел странную картину. У входа стоял наряд полиции. А на дверях его кабинета висела огромная таблица, нарисованная от руки, но очень старательно:

— «График приема врача-сексопатолога Василия Степановича.
Понедельник: только по направлению от терапевта.
Вторник: только для семейных пар (вдвоем!).
Среда: санитарный день (мойка инструментов и изучение новых методик).
Четверг: консультации для мужчин (без жён и подруг).
Пятница: прием по экстренным показаниям (всё определяет медсестра Катя).
Суббота-воскресенье: выходной. Личное время врача (просьба не беспокоить!!!)

Особое распоряжение: Лицам без явных медицинских показаний, а также всем незамужним девушкам старше 18 лет, желающим «просто спросить» или «посмотреть», вход воспрещен!
Обращаться к медсестре Кате для записи в лист ожидания. Очередь  5 лет.»

Василий прочитал и расхохотался.
Рядом, пряча улыбку в воротничке халата, стояла сама  Катенька.

— Это Вы наваяли? — спросил он.

— Я, — гордо ответила она. — Хватит бардака! Будет Вам и наука, и личная жизнь!

Василий посмотрел на таблицу, на полицейских, разгоняющих стайку разочарованных девушек, на Катеньку, и понял, что его жизнь в Веселухе только начинается.
И кто знает, что будет дальше? Ведь самое интересное в романах и в жизни происходит как раз после того, как главный герой перестает лечить всех подряд и начинает замечать одну-единственную...

А из окна напротив за происходящим наблюдала Нина-библиотекарь. Она задумчиво грызла карандаш и строчила в блокноте план новой книги под названием «Сексопатолог из провинции, или,  Как я вышла замуж за Аполлона, несмотря на козни мелкой медсестры».

Так что, как говорится, ...

Продолжение следует...