Пьеса. Вий. Тёмные ночи

Действующие лица:

ГОРОБЕЦ, диакон.
ХАЛЯВА, диакон.
ИЗВОЗЧИК.
АБРАМ, шинкарь.
СОТНИК.
ХЛОПЕЦ 1.
ХЛОПЕЦ 2.
БАБА.
ГОЛОС ВЕДЬМЫ (за сценой).
ГОЛОСА СЕЛЮКОВ.

Действие первое

СЦЕНА 1.

Киев. Вечер. Малая ризница церкви. ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА, после службы. ГОРОБЕЦ курит люльку.

ГОРОБЕЦ
(Глядя на свечу, мечтательно)
Хома бы и диаконом стал, и протоиереем, и даже митрополитом. Какой был бурсак!

ХАЛЯВА
(Усмехаясь)
До митрополита ещё дослужиться надо, а Хома, помнится, любил люльку покурить и горилку заложить. Не думаю, что он бы и до протоиерея дотянул.

ГОРОБЕЦ
(Задумчиво кивает)
Слухай, Халява, а не махнуть ли нам в тот хутор, что недалеко от Киева? Помнишь, где Хома три ночи провёл?

ХАЛЯВА
(Поднимает брови)
А зачем нам туда? Что там делать?

ГОРОБЕЦ
Проведём службу в той самой церкви. Поглядим, что за место там, где наш товарищ Хома Брут с нечистью бился.

ХАЛЯВА
Сейчас март, холодно. В мае, может быть, и поедем.

ГОРОБЕЦ
Тогда в мае.

Они крестятся на икону. Свет гаснет.

СЦЕНА 2.

Май. Дорога. Бричка, гружённая мешками. На облучке ИЗВОЗЧИК. Рядом с ним ХАЛЯВА и ГОРОБЕЦ в рясах.

ХАЛЯВА
(Поеживаясь)
Что-то май прохладный, а вон там шо такое?

ИЗВОЗЧИК
(Махнув кнутом)
Шинок. Местный холерный жид держит его уж лет двадцать.

ХАЛЯВА
(Сплевывает)
Во жиды, как Микола в поле не пашут, а горилкой торгуют, навариваются. А горилка то какая там?

ИЗВОЗЧИК
(С отвращением)
Бурда бурдой. Жидовского смерда б на каторгу за такую бурду, но пьют. И дешевше чем в других шинках.

Бричка подъезжает к ветхой, покосившейся избушке. Из неё, шаркая, выходит АБРАМ — седой, мелкий, с бегающими глазами.

ХАЛЯВА
(Снимая и поправляя рясу)
Эй, клятый жид, ты налил горилки?

АБРАМ
(Потирая руки)
Конечно, панови, налил, и в дорогу разлил.

ХАЛЯВА
На мешок муки обменяешь горилку?

АБРАМ
(Закивал)
Обменяю, панови, обменяю.

ХАЛЯВА
(Прищурившись)
Смотри, погань жидовская. Коли твоя горилка бурда, спалим шинок.

АБРАМ
(Замахав руками)
Панови, эта горилка не бурда, что горилка у других клятых Иуд, жидов в их шинках. Моя горилка — чистая, как слеза младенца!

ХАЛЯВА
(Хмыкнув)
Трогай.

Бричка скрипит и трогается. АБРАМ остаётся, кланяясь. Свет гаснет.

СЦЕНА 3.

Хутор. Вечер. Двор сотника. Несколько ХЛОПЦЕВ ведут ГОРОБЦА и ХАЛЯВУ к СОТНИКУ — лысому хохлу с огромными усами и чубом. Он сидит за грубым столом.

СОТНИК
Со Христом. Вы с чем к нам пожаловали?

ГОРОБЕЦ
Со Христом. Мы дьяки с Киева. Вы слышали про Хому Брута? Мы с ним в бурсе учились.

СОТНИК
(Нахмурившись)
Хома Брут… Да это тот, что с ведьмой в нашей заброшенной церкви?

ГОРОБЕЦ
Тот самый.

СОТНИК
Знаете, мы эту церковь заколотили досками. Хотели сжечь и построить новую, но оставили. Старая церковь, пращурами строена. Но было там такое… После третьей ночи туда никто не посмел дальше порога пройти.

ГОРОБЕЦ
Мы вам привезли муки, свечей и духовных книг. И для чего добрались-то с Киева в такую даль — хотим отслужить ночь в церкви.

СОТНИК
(Помолчав, оценивая)
Что же, отказать не смею. Были б простолюдины, то отказал бы, но вы в рясах с Киева, с церкви. Накажу нашим хлопцам отколотить доски, а пока кухарки варят борщ, ступайте на двор.

Свет гаснет.

СЦЕНА 4.

День. Площадь перед старой деревянной церковью. Она заколочена досками. ХЛОПЦЫ стоят в отдалении. Подходят СОТНИК, ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА.

ХЛОПЕЦ 1
(Дрожащим голосом)
Что ж, отворять будем, али не надо? Нечистая там.

ГОРОБЕЦ
(Уверенно)
Пока день и Божий свет сияет над землёю, то и никакая нечистая тут не пребудет. Отворяйте.

Хлопцы с опаской отдирают доски. Дверь со скрипом открывается. Из темноты веет холодом и пылью. Все отступают на шаг.

ГОРОБЕЦ
(Халяве)
Войдём. Приберёмся, свечи поставим.

Они исчезают в чёрном провале двери. Свет медленно гаснет, сосредотачиваясь на тёмном входе.

Действие второе

СЦЕНА 1.

Поздний вечер. Тот же двор. Накрыт стол с яствами. Слышен смех, музыка. ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА, уже заметно выпившие, встают из-за стола.

ХАЛЯВА
(Поправляясь)
Ну что, брат Горобец, пора и честь знать. На службу.

ГОРОБЕЦ
(Немного покачиваясь)
Пора. Освятим место сие.

Они крестятся на церковь, которая в багряных лучах заката кажется вырезанной из огня. Идут к ней. Свет на них гаснет, зажигается внутри церкви.

СЦЕНА 2.

Внутри церкви. Полумрак. Горят несколько свечей. В дальнем углу на лавке — фигура, покрытая белым саваном. ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА стоят у аналоя.

ГОРОБЕЦ
(Тихо)
Что, Халява, не страшно провести тут ночь?

ХАЛЯВА
(Усмехаясь, но без веселья)
Хоме было страшно. Был он один и с нечистой не совладал. Горобец, и я б сюды один не полез, зная, шо там ни какая-то неизвестная паночка, а чертова ведьма.

ГОРОБЕЦ
Да. Надо было б ещё позвать кого с церкви.

Он берёт книгу, глубоко вздыхает. Его голос, сначала дрожащий, набирает силу.

ГОРОБЕЦ
Господи Исусе Христе, Сыне Божий, огради мя святыми Твоими ангелы и молитвами Всепречистыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии…

Он читает долгую молитву «супротив нечистой». Халява стоит рядом, крепко сжимая крест. Последние слова молитвы затихают. Тишина. И вдруг — глухой стук. С престола падает и катится по полу напрестольный крест.

ГОРОБЕЦ
(Шёпотом, сузив глаза)
Видал, Халява? Это нечистая.

Из угла, где лежит саван, раздаются тихие, пронзительные женские стоны.

ХАЛЯВА
(Отшатываясь)
Шо это, Горобец?!

ГОРОБЕЦ
(Твёрдо, но тихо)
Ведьма стонет. Точно ведьма. Освящённую воду взял?

ХАЛЯВА
(Кивая, дрожащей рукой достаёт сосуд)
Да.

ГОРОБЕЦ
Окропи ведьму ей. И Хому.

Халява плескает воду сначала на саван, затем в сторону другой лавки (где якобы спит Хома). Саван шевелится. Медленно, со скрипом, фигура под ним начинает подниматься. Саван стоит вертикально. Из-под него — бледное, мертвенное лицо с пустыми глазами. Халява и Горобец замирают.

Из темноты, нарастая, доносится хриплый, многослойный шёпот:

ГОЛОСА (за сценой)
Вий… вий… вий… вий…

Над головой ведьмы в воздухе вспыхивают и замирают два огромных, багровых, немигающих глаза.

ГОРОБЕЦ
(В ужасе)
Демон!

ХАЛЯВА
Уходим отсюда! Уходим!

Они, не оглядываясь, пятясь, выбегают из церкви. Свет гаснет, оставляя на сцене только два светящихся глаза во тьме. Шёпот «Вий… вий…» стихает.

СЦЕНА 3.

Двор сотника. Ночь. За столом, храпя, спит СОТНИК. На него, запыхавшиеся, выбегают ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА.

ХАЛЯВА
(Тряся сотника за плечо)
Сотник! Сотник, вставай!

СОТНИК
(Просыпаясь, ворчливо)
Ну шо там? Шо там було, шо раз посреди ночи явились?

ХАЛЯВА
(Бледный)
Было, сотник, врать не будем — было! Можем втроём вернуться — сами увидите, шо там.

СОТНИК
(Резко, проснувшись окончательно)
Нет! Туда никогда ночью. Был как-то возле церкви и слухал жуткие звуки там. Нечистое место.

ГОРОБЕЦ
(Решительно)
Тогда надо вынести из церкви всю утварь, иконы, кресты, лампады и сжечь её.

СОТНИК
(Вздрогнув)
Сжечь? Но это же кощунство! Бог за это накажет, да и церковь старая, её строили пращуры.

ХАЛЯВА
Зло там, сотник. И ведьма туда будет приходить ночами. Сожжём, и душа её покинет этот хутор. А церковь новую начнёте летом строить, пода;льше от того места.

Сотник долго молчит, глядя в темноту в сторону церкви.

СОТНИК
(Смиренным, усталым голосом)
Что же… Раз надо так, то надо.

Свет гаснет.

СЦЕНА 4.

Утро. Площадь перед церковью. ХЛОПЦЫ выносят из неё лавки, иконы, утварь. Всё складывают в кучу. СОТНИК, ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА наблюдают. В церковь больше не заходят.

ХЛОПЕЦ 2
(Сотнику)
Всё вынесли, пане сотнику. Остались только… он да она. Внутри.

СОТНИК
(Кивает, не глядя)
Обложи берестой. И поджигай.

Хлопцы обкладывают стены церкви берестой. Один из них с факелом подходит, крестится и подносит огонь. Пламя вспыхивает быстро, с гулом. Все отступают. На фоне яркого, пожирающего пламени стоят три фигуры: СОТНИК с опущенной головой, ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА — застывшие, с каменными лицами. Свет медленно тускнеет, остаётся только зарево.

СЦЕНА 5.

Дорога. Вечер. Та же бричка. На облучке ИЗВОЗЧИК. Сзади, на мешках, сидят ГОРОБЕЦ и ХАЛЯВА. Они не смотрят друг на друга.

ГОРОБЕЦ
(Тихо, почти шёпотом)
Нда… Нечистая-то и в самом деле есть. Всё, что видали там… то это ещё более укрепляет веру в Бога. А то раньше сомневались, что Бога нет, что ничего в том мире нет. Но всё это есть. И зло, и ад, и демоны, и тёмные, и светлые духи, и рай, и Бог.

ХАЛЯВА
(Кивает, не отрывая взгляда от темнеющих полей)
Да, Горобец. Расскажем это нашим в Киеве. И семинаристам, и митрополиту, и дьякам.

ГОРОБЕЦ
(Горько)
Никто не поверит.

Долгая пауза. Слышен лишь скрип колёс да храп лошади.

ХАЛЯВА
(Извозчику)
До Киева-то долго ещё?

ИЗВОЗЧИК
(Не оборачиваясь)
Недалече.

Бричка скрывается в сгущающихся сумерках. Свет на сцене медленно гаснет, оставляя зрителей в полной, тяжёлой темноте.