Рождение скульптора

                Несколько слов читателям
Это первая глава повести о жизни и творчестве девушки-скульптора, наполненных красотой, искусством и природой Италии. Идея повести возникла, когда я прочитал книги об Камилле Клодель, Огюсте Родене, познакомился с творчеством Браманте, Кановы и Бернини, в том числе во время путешествия по Италии. Рим, Флоренция, Неаполь, невероятно красивые и уютные городки - Сиена, Пиза, Падуя вдохновляли и продолжают вдохновлять создавать прекрасное. Как и моя предыдущая книга - Синестет - повесть Паола Висконти является гимном эстетике и произведения искусства, любви и творчества.
Иллюстрация создана нейросетью ChatGPT.
Буду благодарен за отзывы и пожелания.

                Глава 1. Рождение скульптора

Тишину соснового леса, в полумрак которого врывались шаловливые солнечные лучики, сверкая на листьях и верхушках деревьев, нарушали пение дрозды и журчание реки. Тропинка, вьющаяся змейкой, спускалась к серебристой ленте По. Можно ли передать очарование и негу этого уголка северной Италии, не столько яркого, порой раздражающего буйством красок и звуков, но умиротворяющего спокойной красотой? Лишь талантливый поэт или художник способен отобразить капельку обаяния природы благословенного места.
Когда лучи солнца поднялись выше деревьев, вдалеке послышалось лёгкое шуршание листвы. На тропинке показалась изящная фигурка девушки в сиреневом платье и босоножках, скользящая по направлению к речке. Заслышав шаги, птицы вспорхнули и унеслись к горам, видневшимся в голубоватой дымке марева.
Девушка слегка поморщилась:
- Опять улетели! А ведь я старалась идти неслышно! – добродушный укор был адресован дроздам.
Она встряхнула головой, и быстро подошла к берегу. Здесь река делала изгиб, и спускалась к плотине Глено, величественно разделяющей гористую местность, реку и Бергамо. В этом тихом уголке часто отдыхала и трудилась юная Паола, делая наброски пейзажа, или лепя глиняные фигурки античных героев. Миниатюрная, с ладной фигуркой, обещающей слегка пышные формы в зрелости, с роскошными тёмно-каштановыми волосами, сияющими глазами цвета неба, Паола казалась органичной частью красоты природы, щедро одаряемой лучами солнца.
Достав из большой сумки мольберт, листы, карандаши, она присела на пологий камень, и принялась лёгкими движениями что-то писать. Мечтательно выражение лица сменяло облачко сомнений, перерезавшее чистый лоб тонкой морщинкой. Заглянув через плечо девушки, можно увидеть наброски бюстов людей с разными эмоциями и взглядами. Твёрдость линий, композиция, перспектива рисунков выдавала не только способности и мастерство автора, но и сомнения, выраженное в незаконченности штрихов и контуров.
В головках людей угадывались боги и герои, римские сенаторы и вакханки – Аполлон, Афродита, Гермес, Зевс, Андромеда, Цезарь, Сулла, Катилина.
Отложив карандаш, Паола задумалась. «Как же трудно передать эмоции, чувства, тем более обычных людей. С великими проще – пиши резко, сильно, почти грубо, масштабно. А уловить оттенки эмоций, движения чувств…».
- Невероятно красивая сцена – художница пишет негу утра – весёлый голос отвлёк девушку от размышлений.
Обернувшись, она увидела рослого мужчину, небрежно одетого, с лёгкой претензией на моду (так одеваются люди искусства, богемы, не отличающиеся богатством!).
- Здравствуйте! Вероятно, помешал Вам. Простите великодушно –шутливо обратился незнакомец, приподняв мягкую шляпу.
Заметив смущение Паолы, мужчина добавил:
- Я гулял в окрестностях, и забрёл в этот чудесный уголок…Величие инженерной мысли и архитектуры встретились с мощью природы. Но плотина уступила силе реки! Простите, не представился. Валентино Кьеза, художник, приехал из Милана, на плэнер. Мне 23 года.
- Паола Висконти. Заканчиваю школу – улыбнулась девушка, пытаясь скрыть за строгим лицом почти детский интерес к художнику. Встретив его лукавый взгляд, она рассмеялась.
- Можно посмотреть? – Валентино взглянул на мольберт.
- Да…Это наброски, эскизы, прообразы скульптур – пояснила собеседница.
-Гм…Ты хочешь стать скульптором? Не возражаешь, что на ты?
Паола кивнула, подарив ему улыбку.
-  Не женская профессия – мужчина удивлённо посмотрел на девушку. – Извини, что заговорил об этом.
- Скульптура отражает динамику в неподвижном. Это застывшая красота, и одновременно в ней могут кипеть страсти или тлеть чувства. Для меня создание моделей, образов…правды, истинного облика вещей – это радость, и…счастье – Паола воодушевилась, в её взгляде горела жажда познания, стремление проникнуть в тайны мира.
Валентино тревожно вглядывался в девушку, боясь увидеть фанатичные всплески эмоций. «Она болезненно…нет, неверное слово…влюблена в искусство, в красоту. Как Данте, Микеланджело, Рафаэль. Если она талантлива, то это путь одинокого творца, стезя постоянного самосовершенствования, и плата будет очень велика…» - думал художник, видя в этом – отчасти – сходство с собой. Правда, он любил живопись не меньше себя, и любовь к себе часто затмевала тягу к Искусству.
Паола…В ней замечали почти фанатичное погружение в хобби, упорство, порой становившееся упрямством. Это смущало и отталкивало знакомых, несмотря на доброту, воспитанность и мягкость в отношении тех, кто ценил девушку, и восхищался её полотнами, гипсовыми скульптурами малой формы. Понимала ли свои черты «загадочная душа», «светлячок», как ласково называли её друзья и родители? Порой в себе очень трудно разобраться, ведь человек – клубок противоречий, и даже целеустремлённую личность в разные периоды жизни одолевают сомнения в избранном пути.
В юности и молодости человек относится поверхностно, легко (как сурово бы сказали скептики и ханжи – легкомысленно). К тому же стороны характера, негативно влияющие на жизнь человека, особенно творческой личности, до зрелых лет вызывают снисхождение у многих попутчиков на жизненном пути.
 Девушка замолчала, видя задумчивость спутника, и он встрепенулся, посчитав паузу проявлением невежливости со своей стороны.
- Надеюсь, мы встретимся? – Валентино не мог отвести взгляд от девушки. «Это чудо – встретить её…Чистая красота. Абсолютная. Необычная встреча, в этой глуши, у обычного городка. Впрочем, обычного ли?» - думал он, всматриваясь в Паолу.
- Валентино…ты женат? Или в отношениях?
- Не женат, а отношения…были. Закончились – он серьёзно посмотрел на юную фею, как мысленно назвал девушку.
Паола смотрела на художника, чувствуя притяжение улыбки, глаз. «Он…нравится? Добрая улыбка, и пронзительный взгляд…Так, не фантазируй» - приказала себе Паола, с трудом отводя взгляд.
- Можно вечером, в кафе «Белла сэра». Знаете это место?
- Найду. Что же…Не буду отвлекать. До встречи - мужчина бросил взгляд на речку, лес, плотину, и направился к городу. О чём думали они, молодые итальянцы, потомки благородных семейств, некогда создавших города и нации? В них текла кровь Джотто, Брунелески, Микеланджело, Альберти, итальянских герцогов и французских баронов…Генетика и воспитание задают вектор нашей жизни, планам, целям, мечтам…Мы повторяем судьбу предков, меняя её, осознанно и бессознательно, купаясь в вечных стихиях – искусстве, науке, жизни.

Задумавшись о своём будущем, путях искусства, Паола долго смотрела вдаль, не замечая стремительно уходящего времени. Ближе к вечеру, когда воздух стал темнеть, и дневные обитатели леса стали уступать место ночным, девушка собрала вещи, и поспешила домой. Город жил повседневными заботами и делами, веселился и грустил, спешил и неторопливо шёл. Немногочисленные знакомые Паолы,  при её виде невольно улыбались. Она, словно лучик, касалась прохожих тёплым светом, согревая озябшие души и растапливая лёд в сердцах, кроме злых и равнодушных. Недобрых горожан девушка инстинктивно сторонилась, чувствуя в них духовную пустоту и зависть.
Издалека донёсся звон колоколов древней кирхи, приткнувшейся на краю бедного района. Паола встрепенулась, и, быстро собрав вещи, лёгким шагом устремилась к городку, освещаемому ласковым солнцем.
Сияющее лицо девушки омрачала тень, отражавшая вихрь мыслей о предстоящем разговоре с родителями, выборе профессии, скором отъезде.
«Сегодня вечером нужно принять решение, посовещаться с мамой. Поддержит ли она решение стать скульптором? Папа будет расстроен…Да и я не столь уверена, что талантлива в искусстве» - размышляла она, замедлив шаги. Память вернула её в беззаботное, радостное детство, наполненное любовью бабушки, сдержанной теплотой отца и деда, нежностью матери. Сколько раз она с подружками бегала на речку, играла в прятки и мячик, любовалась закатом.
Первые наброски природы, неверные линии карандаша и ручки…В 6 лет мама отвела её в художественную школу, и с тех пор Паола совмещала учёбу с обычной школой. Участие в школьных выставках, попытки научиться игре на гитаре, увы, безуспешные из-за посредственного слуха. А как ей хотелось быть похожей на отца, серьёзного, умного и спокойного, в редкие минуты бравшего гитару в руки, наигрывая баллады о чарующих Сицилии и Неаполе на белоснежном Скарлатти.
Затаив дыхание, она с мамой слушали мелодии, потеряв счёт времени. Мама говаривала, что отец мог стать выдающимся музыкантом, не отдав предпочтение техническим наукам. Но чудесные мелодии стихали, и пора возвращаться к урокам алгебры, геометрии и химии. Что интересного в линейных уравнениях и крекинговом процессе?! Спустя много лет Паола осознала красоту и жизненность точных наук, испытав уважение к учёным, открывающим новые грани науки и тайны природы.
А сейчас, сидя на последних рядах, девушка «убивала» время, читая древнегреческие мифы, романы Остен, Драйзера и увлекательную повесть об Энн из поместья Зелёных крыш. Неудивительно, что по итальянскому и английскому языку, литературе у девочки были отличные оценки, как и по физике, объясняющей законы природы и двойственность всего. И разве не удивительно электричество, порождающее огонь; вода, без которой невозможна жизнь? Последний год в школе преподавали астрономию, восхищавшую Паолу красотой галактик, волшебной палитрой цветов, не встречающихся на Земле? Тогда она впервые задумалась о возможности создавать новые цвета или оттенки.
Тогда же, на уроках астрономии, одиночество и непонимание посетило юную девушку, как непрошеный гость, нажавший кнопку звонка в позднее время. Одноклассницы сторонились, считая её задумчивость и молчаливость странным явлением, мальчишки – гордой и сухой.
Кто-то назвал Паолу anima misteriosa (загадочная душа), и прозвище «аними» прилипло к ней. Немногие проявляли зависть или злобу по отношению к девушке, поскольку неизменная доброжелательность и улыбка вызывали ответные чувства сверстников.
Одноклассники были, за редким исключением, пресные, серенькие, как мышки. Выделялся Антонио, отвечавший за звук на вечеринках (ставший модным ди-джеем в Риме), и Елена, уехавшая в Бостонский университет, получившая степень доктора медицины, годы спустя одев мантию профессора. Остальные стали менеджерами, юристами, некоторые умерли, из-за наркотической или алкогольной зависимости. Раскидала жизнь бывших школьников, словно ветер – опавшие листья.
Гораздо интереснее было учиться в художественной школе, особенно на предметах «рисунок» и «история искусств». Молодые, увлечённые педагоги-художники заражали интересом, энергией, идеями учеников, будя воображение и мысль.
Сначала, как и многие, Паола увлеклась живописью, в том числе акварелью, ценя её нежность и воздушность образов. Полотна великих итальянцев – Рафаэяа, Караваджо, Микеланжело, суровых «малых голландцев», загадочность и мрачность картин Иеронима Босха и Брейгелей, завораживали, порождая вечный вопрос: как они создали эти образы? Сами или с помощью непостигаемого ?
Однако в 6 классе школы имени Джузеппе Амизани (так называлась художественная школа Бергамо) появился преподаватель скульптура – немолодой француз, с изящной бородкой и ласковыми тёмными глазами.
«Потрёпанный Ромео» - иронично назвал скульптора учитель черчения. Впрочем, сам он походил на тощего и ободранного кота, поэтому на язвительное выражение не обратили внимание. В скульптора сразу влюбилась половина учениц, придумывавшая красивые и печальные истории его личной жизни. Леди также не обошли вниманием новое лицо, периодически одаривая его многообещающими улыбками и томными взглядами. Увы, Джованни – так звали скульптора – остался равнодушен к женским намёкам и попыткам очаровать. Со всеми он был вежлив и приветлив, держа определённую дистанцию.
Паоле тоже приглянулся новый учитель, но, скорее, как личность, скрывающая мудрость и глубину. Старательно выполняя все задания, она вскоре обратила на себя внимание Джованни, одобрительно сказавшего: есть эмоциональность и жизнь в Ваших работах…Кивнув, учитель продолжил осмотр результатов задания «лепка головы античного героя». Боковым зрением девушка поймала пару завистливых взглядов и прошелестевшие слова «эта тихоня понравилась ему».
Радость от слов наставника Паола разделила с Марселлой, школьной подружкой, часто составлявшей ей компанию в прогулках. Полулёжа на траве, в нескольких метрах от речки, девушки весело болтали о планах на жизнь, парнях, моде, обо всём, что интересовало будущих леди.
- Какой план на жизнь? – Марселла внимательно посмотрела на подругу, мечтательно устремившую взгляд на горы, расплывавшиеся в мареве жаркого дня.
- Хочу стать скульптором. Обрести собственный стиль, в области миниатюрной скульптуры. В монументальную вряд ли пустят, там мужское царство, к тому же создать шедевр – колоссальный труд нескольких лет. Может, и десятилетий, как у Микеланджело или Родена. Правда, отец не одобряет моей цели, полагая профессию скульптора шаткой и малоприбыльной. Он уверяет, что пробиваются единицы, настоящие таланты или гении.
- А я уверена, что нужно верить в себя! Пусть ты не гениальна, зато сколько экспрессии и красоты в твоих работах. В общем, пробуй! Что говорит мама?
- Ну, она ведь писала стихи и немножко рисовала в молодости. Возможно, сейчас тоже пишет, правда, очень режко. Мама не против, и намекнула на идею, которая поможет мне. Интрига дня – рассмеялась Паола. – Сегодня постараюсь убедить отца, что мне просто необходимо продолжить художественное образование во Флоренции.
- Почему именно там? В Риме замечательная академия изящных искусств, плюс галереи и музеи, наконец, собор святых Петра и Павла. Где же, как не там, постигать тайны скульптуры? – Марселла театрально закатила глаза, вызвав ответную улыбку.
- Во Флоренции есть собор, построенный Брунеллески! Только ради него стоит поехать в этот прекрасный город, давший миру гениальных скульпторов – Донателло, Вероккьо, Микеланджело, Гиберти. В этом городе возродилась античная скульптура, получившая новые смыслы, разработанный Донателло!
- Ладно, ладно, убедила! К тому же питание и жильё во Флоренции дешевле, чем в столице.
- После Флоренции – в Париж, увидеть шедевры Родена и Клодель, Версаль, Фонтенбло, Во. Это мечта – тихо сказала Паола, глубоко вздохнув.
- Выше нос, подруга! Мы покажем миру, на что способны. Впереди целая жизнь, и вершины ждут нас – пылко воскликнула Марселла, обняв подругу.
- Не только победы, но и поражения, разочарования и обиды – задумалась Паола.
- Умеешь ты поднять настроение – засмеялась Марселла. – Всех парней отвадила неприступным видом.
- Они пресные! Думают о футболе, кафе и сексе. Погонять мяч, выпить и потискать девушку в кустах – вся их программа.
-Кстати, о сексе…Не смотри на меня как монахиня на падшую женщину! Ты не познала радость соития? – лукаво улыбнулась подружка.
- Нет. Меня это не интересует. В настоящее время – подумав, уточнила Паола.
- Гм…Разведка донесла, что утром тебя видели с молодым и привлекательным мужчиной. Лет так 25.
- Это художник из Милана. Приехал на пленэр – смутилась Паола.
- Приехал на пленэр, но увидел тебя и забыл, зачем приехал – заливистый смех Марселлы вспугнул птицу, сидевшую неподалёку от девушек.
- Да, и предложил руку и сердце, и поехать в круиз – сыронизировала художница. – Всего лишь пригласил в кафе.
- Наконец-то спящая красавица пробудилась и выйдет в свет – торжественно провозгласила Марселла, подняв указательный палец.
Паола вздёрнула носик, строго посмотрев на подругу, однако не выдержала и рассмеялась.
- Ого, уже пять часов! Пора домой, ждут задания по мерзкой алгебре и нудной химии.
- Не такая уж мерзкая алгебра…к тому же математик – привлекательный мужчина.
- Ну тебя! Все мысли об этом – отмахнулась Паола. – Он старый, ему лет 40.
- Не старый, а опытный и умный!
- Тебя не переспоришь…Марселла, а какой план у тебя? Или планы?
- Мои родители, как и твои, хотят, чтобы я освоила нужную специальность, например, педагога или врача. Ты знаешь, что естественные науки – моя стихия. Буду поступать в Миланский университет на биологию. Природа очень интересна.
- Тогда мы породнимся в плане поклонения красоте…ты – природной, я – в искусстве – улыбнулась Паола.
- Пойдём. Завтра расскажешь, как прошло свидание. Твои знают об этом?
- Нет…Им необязательно знать, к тому же мама консервативна, в отличие от папы. Скорее бы закончить школу и уехать. Хотя буду грустить по родителям. Они так любят меня – в голосе Паолы прозвучала теплота.
Помолчав, они расстались, условившись пойти завтра на органный вечер, в собор Дуомо-ди-Бергамо. Это старинное здание было одним из любимых мест Паолы, наравне с библиотекой и рощей у реки По. Девушке нравилась величественность и простота собора, витражи, спокойная атмосфера, и орган, звуки которого очищали сознание, смывая всю грязь дня, людской негатив, вносящих диссонанс в светлые дни уютного городка.
Вечером, когда заходящее солнце окрашивает край неба в бордово-золотой фон, Паола встретилась с новым знакомым – художником. Они выбрали неприметную пиццерию рядом с центральной площадью (без посторонних глаз и ушей), почти столкнувшись в дверях. Пока девушка заказывала кальцоне и молочный коктейль, Валентино ненавязчиво рассматривал её, любуясь профилем и роскошными волосами.
Их взгляды пересеклись, и Паола слегка покраснела, заметив восхищение спутника.
- Паола, ты давно пишешь? Что вдохновляет тебя?
- Пишу с 5 лет. Учусь, точнее, заканчиваю художественную школу. Вообще, мне нравится лепить из глины. Хотелось бы творить, как Донателло или Клодель.
- О, ты знакома с её творчеством?! Неужели такие знания дают в обычной художественной школе. Я узнал о женщинах-скульпторах только в академии Брера, в Милане – удивился собеседник.
- В Бергамо не совсем обычная школа. Она названа в честь Джузеппе Амизани, и там преподают основы скульптуры. Наш учитель - парижанин.
- Интересно...И ты хочешь стать скульптором? В этой среде не жалуют девушек, как и в архитектуре. Конечно, сейчас не XIX век, когда женщинам отказывали в праве выбора профессии, но по-прежнему есть «мужские» профессии, и женские таланты недооценивают или принижают – произнёс Валентино, пригубив бокал.
- Я понимаю. Папа говорил об этом. Но, если желание творить из материала красоту, образы, живёт во мне, как сердце – почему я должна заниматься другим? – воскликнула девушка, невольно повысив голос.
- Не должна. Человеку нужно обрести призвание, найти собственный путь к счастью, пусть оно не бывает полным. А долг наш…перед родителями, друзьями - серьёзно ответил молодой мужчина. - Банком, если взят кредит – улыбнувшись, добавил он.
- Но ты не ответила, что вдохновляет тебя? – продолжил мужчина, пытливо глядя на собеседницу.
- Природа, архитектура…Само искусство, подражающее природе. А что вдохновляет тебя?
- Красота. В искусстве и людях. Увидеть внутренний мир, если он прекрасен – ибо уродливые формы не привлекают меня, как Босха или других творцов. Мне хочется написать тебя, чистую и нежную, как Мадонна – неожиданно страстно закончил Валентино. – Сейчас, сегодня, завтра…
- Меня?! Странно ощутить себя в роли модели – зарделась Паола. – Нужна особая одежда, макияж? Я далека от этого.
Замолчав, она бросила любопытный взгляд на художника.
- Ты прекрасна в любой одежде…грацией, чистотой!
«Ты сияешь как фея» - мысленно добавил он. Синие, порой бирюзовые, глаза девушки завораживали, внося смятение и негу.
- Попробуем на днях. Этот бокал я пью за успех твоего искусства. Чтобы не погас огонь творчества в тебе - с этими словами он легонько коснулся чашки Паолы.
- Спасибо. Ты понимаешь меня – она тепло улыбнулась.
Выйдя из кафе, они, не сговариваясь, направились к роще, той самой, где впервые увидели друг друга.
Сидя на пледе, Валентино приобнял девушку за плечи и осторожно поцеловал её детски полураскрытые губки. Она спрятала голову на его груди. Вдыхая запахи леса, они разговаривали. О чём? – спросит читатель. Не знаю, ведь им не нужны были слова, когда общаются родственные души.
- Паола, я…
- Тс - прижала палец к его губам. – Не говори…так хорошо в тишине, рядом с тобой. Просто люби меня -прошептала девушка, обвив его шею. Думала ли она, что в эти минуты уходит юность, как плот, подхваченный течением реки? Эта чудесная пора жизни, свежесть бытия, как цветущая сакура.

Когда вечер, поглотив золотистый цвет дня, внёс сумрак, прохожие, направляясь из Бергамо, видели  мужчину и девушку, оживлённо беседующих. Прохладная ладонь Паолы, покоясь в сильной руке художника, иногда пожимала её, говоря «я с тобой». Валентино, нежно поглядывая на девушку, рассказывал о своей юности в Милане, учёбе, трудностях выбора профессии, размолвку с родителями из-за предпочтения искусству сфере медицины, отъезд из дома.
- Спустя два года переездов – Флоренция, Сиена, Лукка, Милан – мне захотелось посетить красивое, уютное место, дышащее историей и негой, чтобы запечатлеть его, и найти вдохновение. Так я оказался в Бергамо – рассказывал он, шутя время от времени, и забавляя Паолу байками из жизни богемы.
Старик-фермер, встретившийся им по дороге, улыбнулся, видя сияющую девушку, и, наверное, вспомнил свою молодость, наполненную надеждами и мечтами, свиданиями с жизнерадостной темноволосой девчонкой, ставшую позже его женой – степенной матерью троих детей. А может быть, в молодости он познал бедность и невзгоды, горечь поражений, редкие дни радости, и улыбка прохожей на миг озарила унылую осень жизни.
Молодая пара, скользнув взглядом по худощавой фигуре старика, пронеслись, увлекаемые энергией разговора. Так дни, годы, жизнь проносятся, подобно весеннему потоку, сходящему с гор, стирая радости и огорчения, поступки людей, счастливые дни и печальные события.
Но зачем предаваться грусти, если впереди так много светлых дней и радостных моментов, встреч, открытий? Отбросим меланхолию и грустные воспоминания, ведь жизнь всегда продолжается!
Они приблизились к центральной площади, пока девушка поведала о своей жизни в городке, сомнениях и желаниях. Мечту – стать выдающимся скульптором – она утаила.
Валентино хотел сводить её в театр, но получил встречное предложение – посетить органный концерт в соборе.  «С удовольствием. Тем более, давно не был на таких концертах, а орган всегда восхищает мощью и экспрессией» - он поблагодарил спутницу.
Нежно обняв спутника, Паола убежала, спеша остаться наедине с обжигающими мыслями и чувствами. Дома, поздоровавшись с родителями, они ушла в свою комнату, крикнув, что не голодна.
Стефания, со вздохом убирая тарелку с пищей, понимающе усмехнулась:
- Юность…не до ужина. Дорогой, Паола не голодна, слышал?
- А что случилось? – встрепенулся муж, подняв взгляд от книги «Инновации в гостиничном бизнесе».
- Ничего особенного…вероятно, наша дочка влюбилась, судя по мечтательному взору и отсутствию аппетита – Стефания провела кончиком языка по верхней губе.
- Завидую – он рассмеялся. - Лишь бы без последствий – пробормотал, закрывая книгу.
- Ты провоцируешь меня. Накажу! – шутливо пригрозил он, глядя на жену, бросающую выразительные взгляды.
- Только обещаешь – притворный вздох.
Алессандро залюбовался женой, столь желанной в простом розовом платье, выгодно подчеркивающем округлые формы и тонкую талию, персиковый цвет лица и еле заметные морщинки, несмотря на зрелость. «Поедем в путешествие…посетим Прагу, Вену. Как только Паола сдаст выпускные, и определится с дальнейшей учёбой» - это решение подняло настроение ему. Последние годы были хлопотными и непростыми, ведь конкуренция в гостиничном деле остра, плюс инновации заставляют менять подходы к управлению и технологию ведения дел.

Как обычно, после ужина родители Паолы вели неторопливую беседу, делясь впечатлениями от событий дня, людей, новостей. Алессандро часто подсмеивался над женой, эмоционально воспринимающей несправедливость мира. Впрочем, она проявляла рассудительность и логичность – качества, весьма редкие для итальянок. Муж шутил, что это сказывается доля немецкой крови – предки жены жили в Швабии, крае лесов и гор, в земле, прославленной Вильгельмом Гауфом в сказке «Холодное сердце». Стефания не владела немецким языком, но обожала творчество немецких писателей-романтиков, особенно Гофмана и Новалиса. Они редко ссорились, потому что любили друг друга, и были незлыми, в силу характера и природы. Каждый ценил отношения, и старался поддерживать их ровный огонь, не только для себя, но и для радости их дома – Паолы.
В этот вечер разговор перетёк от дел главы семьи на тему будущего Паолы. Флегматичный Алессандро на сей раз изменил выдержке, и взволнованно делился сомнениями с женой:
- Наша девочка (отец забывал, что их девочке скоро исполнится восемнадцать лет) наивна, романтична и беззащитна перед жестоким миром, беспощадным к идеалистам. Да, её успехи в живописи и скульптуре очевидны, учителя хвалят за понимание красоты, технику…Но разве профессия художницы или, тем более, скульптора (он поморщился) подходит леди? За красивой обёрткой признания, успехов, славы, богатства есть изнанка – разочарования в недостатке таланта, коллегах, друзьях, неудачи и бедность. Сделать карьеру удаётся немногим единицам…и сколько несостоявшихся художников влачат нищенское существование, или пишут на потребу дня, разменивая талант как доллар на центы, спиваются, наркоманят, предаются оргиям! По-моему, для нашей дочери лучше путь в юриспруденцию или педагогику. Конечно, должность учителя рисования в школе или колледже выглядит непрезентабельной, но это стабильная деятельность и уверенность в завтрашнем дне! Разве я не прав?
- Не стоит так волноваться прежде времени. Ты прав, хотя не во всём. Да, стезя творческого человека трудна, опасна, порой смертельно. Но подумай, ведь Паола пишет с детства, и с недавних пор отлично лепит. У неё способности к искусству. Отними это, и её жизнь станет пустой, серой. Можно освоить профессию учителя или юриста, но натура всегда берёт своё, либо человек как личность деградирует. Сейчас у неё горит взгляд, сияет душа…Преступно гасить искру!
- С этим не поспоришь – тяжело вздохнул муж. – Значит, отпустим её на свободу, в плавание по бурному морю искусства?
- Пусть испытывает силы, способности. Думаю, она продолжит учёбу, и параллельно будет трудиться. Не получится –может вернуться домой. Мы поддержим – улыбка Стефании вселяла оптимизм в мужа.
- Мама…а отец с тобой? – послышался звонкий голос Паолы, вошедшей в гостиную. – Отлично! Есть одно дело – прощебетала она, прыгнув в кресло.
Родители переглянулись, и мама ответила:
- Догадываемся, о чём пойдёт речь…
- Неужели? – Паола там смешно притворилась непонимающей, что все рассмеялись.
- Я только что убеждала папу, что его дочка мечтает стать скульптором. Верно? – ласково посмотрела Стефания на дочь.
- Не просто скульптором, а выдающимся – выпалила Паола, тут же раскаявшись в горячем порыве. – То есть…реализоваться в этой сфере, создать красивые вещи. Нужные людям – добавила она, слегка покраснев.
- Нужно подумать о финансовой стороне дела…Учёба стоит недёшево, и устроиться на работу тоже бывает сложно, особенно начинающим художницам – наставительно произнёс отец.
- Скульптора – машинально поправила дочь, думая о своём.
Алессандро покачал головой, сказав:
- Витает в облаках, почти как всегда…Хотел бы я вернуться в это благословенное время!
- Так вернись. Иначе зачерствеешь как сухарь – поддразнила супруга. – Для этого нужно совершить все ошибки молодости…Мнение Уайльда!
- Не могу…Хотя…Паола уедет, и начнём безумствовать – рассмеялся глава семьи, подмигнув жене.
- Ловлю тебя на слове. Приступай к плану действий – она весело отозвалась, сверкнув огненным взглядом.
- Эй…Вы не забыли про меня? – притворно возмутилась Паола, с улыбкой глядя на развеселившихся родителей.
- Мы оплатим твои расходы, включая обучение в частной художественной школе, или на курсах. Должно хватить на два года, при умеренных тратах – деловито произнёс отец, задумчиво потирая нос.
- Это великолепно! Постараюсь не тратить сверх бюджета…И планирую найти подработку – воскликнула Паола, по-детски радуясь будущей поездке в чудесную Флоренцию.
- Мама скажет тебе ещё пару слов. Наедине – отец поднялся и вышел из комнаты.
Паола вопросительно посмотрела на маму, гадая, почему же та не может сказать при отце. Стефания, помолчав несколько минут, обратилась к дочери:
- Вероятно, ты догадываешься…или догадалась, что Алессандро…гм…
- Он мой отчим. Я невольно подслушала Ваш разговор в прошлом году. К тому же иногда он был суховат в общении, отстранён, будто я не совсем родная – глухо ответила девушка, сдержав комок в горле.
- Но для меня он – отец, и с моей стороны было бы предательством считать человека, любящего меня, посторонним – взволнованно добавила она, отвернувшись к окну, чтобы скрыть заблестевшие глаза.
- Да, Алессандро – замечательный отец и муж, при всей его некоторой холодности. Есть один нюанс твоей жизни в другом городе…Отец не сказал, однако я добавлю несколько тысяч евро к первоначальной сумме. Это помощь моего бывшего друга, захотевшего принять участие в твоей жизни. Ты не знаешь его, но, возможно, ваши профессиональные интересы пересекутся. Эти деньги хорошего человека, и не будет стыдно использовать их.
- Хорошо, мама. Надеюсь, я вскоре смогу помогать вам. Планирую уехать в июле, поскольку нужно подготовиться к учёбе – выбрать курсы или школу, квартиру.
- Да, там другой темп жизни, другое отношение ко многим вещам…Мы – провинциалы, живём неспеша, в отличие от жителей мегаполисов. При этом цены во Флоренции ниже, чем в столице, да и люди….более открытые, скажем так.
Девушка подошла к маме, сидевшей на диване, и крепко обняла её. Стефания гладила волосы дочери, глядя на картину «Аппиева дорога», и размышляла об извилистых путях людей, подчас долго ищущих своё счастье и предназначение.  Заходящее солнце наполнило комнату нежной палитрой цветов, коснувшись лучами двух прелестных созданий.
Вечером, разбирая вещи и слушая лёгкую электронную инструментальную музыку, Паола вспоминала метания подросткового периода, от увлечения историей до желания стать географом, объехать много стран. Рассматривала альбом детских рисунков и глиняные модели античных героев – первые шаги в скульптуре. Сколько труда, надежд, открытий и разочарований было за одиннадцать лет учёбы юной художницы и скульптора…Но ведь ей всего 18 лет, и впереди целая жизнь! «Подвластно всё, что мы решим» – на память пришли строчки стихотворения неизвестной поэтессы.
Хотя до отъезда почти месяц, она начала укладывать вещи, дорогие сердцу: несколько детских набросков пейзажа, дневник, который она вела в 7-8 классах, сборники историй Андерсена (она любила перечитывать «Стойкий оловянный солдатик» и «Цветы для Иды»), британских и ирландских сказок, роман Джанкарло Галатти «Тайна палаццо Строцци», пара журналов «Вог» . В уголке чемоданчика примостилась пара музыкальных шкатулок – подарки родственников из Милана. По соседству с ними расположился атлас мира и альбом Скульптура эпохи Возрождения». Остальные альбомы по искусству Европы, США, Греции, теории живописи и архитектуры, любовные романы не удостоились чести уехать во Флоренцию, поскольку девушка благоразумно решила, что информацию можно найти на сайтах, или взять книги в библиотеке.
Паола не засыпала без чтения, и сегодняшний вечер завершился встречей с героями сатирического рассказа современного французского писателя, уморительно описывающего метания юноши между компьютерными играми и трудностями общения с девушками. «500 друзей на Фейсбуке, и один в реале» - эта смешная – на первый взгляд – фраза погрузила нашу читательницу в размышления о комплексах и психологических ступорах. «Я ведь тоже не слишком общительная. Одна подруга, и Дженнаро, мой защитник» - она с теплом подумала о рослом однокласснике, одним взглядом отпугивающих желающих потискать красивую девчонку. Добродушный, медлительный приятель быстро отвадил местных хулиганов, поголовно влюблявшихся в изящную девочку, светящуюся будто изнутри. Зло всегда нетерпимо к чистой красоте, добрым людям, часто беззащитным и кротким. Дженнаро было как ангел-хранитель Паолы. Он молчаливо восхищался её красотой и умом, преувеличивая таланты девушки, как это свойственно простым романтикам.
«Мне будет не хватать их» - эта мысль нагнала облачко на лицо, придав ему серьёзность и печаль. Впрочем, есть мобильная связь и почта, и я буду часто приезжать домой – была уверена Паола, в наивности не понимающая, как дела и суета дней многократно увеличивают расстояние, стирая имена знакомых, друзей и даже родных, оставляя им задворки памяти. Спустя годы они вспомнятся, но далеко не всех удастся найти и обрести прежнюю теплоту отношений.
Паола тихо заснула, и лишь пение птиц нарушало безмятежную тишину, напоминая о вечном круге жизни.

Следующий день начался обыкновенно: завтрак-школа-дом. На это раз домашние задания по алгебре, физике и литературе были несложными, поэтому девушка, быстро выполнив их, предалась любимым занятиям – прослушиванию музыкальных произведений и чтению. Ей нравилось творчество Расмуса Сибака, леди Гаги, Сюзанны Бойл. А любимцами были Марко Мазини и Андреа Бочелли. Вечерами в её комнате звучали Caruso итальянского тенора и альбом Made in heaven харизматичного Фредди Меркьюри.
Незаметно пролетел день, и Паола начала собираться на свидание. Это парню легко – побрился, подушился туалетной водой, одел джинсы и футболку, и куртку и всё, готов к любой встрече! Но девушке…ведь платье должно сочетаться с туфлями и сумочкой, она – с шарфиком или лентой в волосах, и так до бесконечности…Поразмыслив, юная итальянка выбрала нью-йоркский стиль, верно решив, что она хорошо выглядит в любом (почти любом -  уступка моде) наряде.
В предвкушении свидания, она напевала народную итальянскую песенку о вечернем танце. Музыка – великая Тайна природы – сопровождала Паолу всегда, в любом настроении и месте, в одиночестве и компании, на пустой улочке и шумной площади. Порой девушка грустила, что ей не достались гены матери, её абсолютный слух, или хотя бы отцовские способности, который в молодости неплохо играл на аккордеоне залихватские песни, часто на грани приличий и интима. Так же изредка, как Паолу охватывала мимолётная печаль, Алессандро доставал аккордеон, стопу нот, видавших лучшие времена, и наигрывал свои любимые песни юности. В такие вечера мама и дочка на цыпочках прокрадывались поближе к кабинету, и слушали. Папа делал вид, что не замечает лёгкого шума, и минут через двадцать распахивал дверь и, шутливо ворча, приглашал: входите уж…сыграю что-нибудь хорошее, настоящее…не то что современные роковые или попсовые поделки. В них нет мелодии, и…Тут Алессандро досадливо махал рукой, и снова брался с аккордеон.
Так и сегодня: Паола с радостью бы послушала отцову игру, но её ждал Валентино, и она тихонько проскользнула мимо гостиной, в которой слышался родительский диалог, и упорхнула в вечерний город, озаряемый лучами медленно уходившего солнца.